Скорбь окутала пэра. Солнце померкло. Небеса посерели, подул холодный ветер. Шафтсбери-авеню стала исключительно мерзкой. Правда, и Пиккадилли оказалась не лучше, когда он туда попал. Люди ходят, вообще много пакости… «Ну что за мир?» – думал лорд, остро жалея себя. «Noblesse oblige» сказать нельзя! А почему, собственно? Тут он наткнулся на фонарный столб.

Удар кое-что изменил. Жалость переместилась. В сущности, можно понять и Клару. Она печется о нем, а он ее обидел. Нельзя так себя вести с тонкой, нежной натурой. Причем тут noblesse? Нет, какая глупость!

Вдруг он остановился. Его осенила мысль, которая в свое время осенила Колумба.

– В Америку! – повторял он, сидя в такси, как повторял когда-то Колумб жене на кухне.

О великой республике Долиш знал мало. Что-то такое она не поделила с Англией в XVIII веке, но это уладилось, вроде сейчас всё в порядке. Коктейли он ценил, не осуждал и рэгтайм, а больше ничего из сокровищ Америки толком не ведал.

Ехал он повидаться с Гейтсом, корреспондентом одной американской газеты. Застать его можно было в лондонском отделении Перочернильного клуба.

Долиш его и застал. Он как раз доедал второй завтрак.

– В чем дело, Билл? – спросил он, отведя молодого лорда в уголок библиотеки. – Какой-то вы такой… одухотворенный…

– У меня мысль.

– Какая?

– Помните, вы говорили про Америку?

– Что именно?

– Там легко разбогатеть.

– Ну и что?

– Я туда еду.

– Чтобы разбогатеть?

– Конечно.

– А зачем?

– Денег нет.

– Давно не слали из поместий? – Билл засмеялся.

– О чем вы говорите? Как по-вашему, сколько я получаю в год? Четыреста фунтов.

– Быть не может! А я-то думал, вы богач.

– Почему?

– Вид такой – богатый. Странно тут у вас. Мы знакомы четыре месяца, у нас есть общие друзья, но ни слова не слышал о ваших… ресурсах. В Нью-Йорке мы все помечены: «Доход – такой-то, перспективы – такие-то». М-да, тогда другое дело. Конечно, в Америке заработать легче. Не знаю, чем вы займетесь, но дам вам два-три письма.

– Спасибо большое.

– Можно я назову вас Смитом?

– Смитом?

– Лорду работы не дадут. Их у нас любят, но в другом плане – гольф, танцы какие-нибудь, но не офис. Там работа трудная, на всю катушку.

– Вот как…

– Значит, Смит.

– А можно другую?

– Сколько угодно. «Джонс» не подойдет?

– Я ее забуду.

– Если вы ее забудете, вряд ли у вас есть шансы.

– Может, Чалмерс?

– По-вашему, это проще Джонса?

– Я и есть Чалмерс. «Долиш» – титул, а не фамилия.

– А! Ну хорошо. Значит, Чалмерс. Когда едете?

– Завтра.

– Однако вы не ленитесь. Кстати, в Нью-Йорке можете жить у меня.

– Спасибо вам большое.

– Не за что. Мне же лучше, приглядите за квартирой. Записывайте адрес. Сегодня пошлю вам письма и ключи.

Билл весело шел по Стрэнду. Он купил билеты, потом отправился в клуб. Там ему передали записку:

«1 ч. д. Лорду Долишу. Зайти к Николзу (хорошие новости)».

Он взглянул на часы – что ж, время есть – и пошел в прославленную фирму «Николз, Николз, Николз и Николз».