Театральные новости пришли к Кларенсу с телеграфной ленты его репортерской газеты, но широкая публика узнала известия, только прочитав заголовки:

СЕНСАЦИЯ В МЮЗИК-ХОЛЛЕ

ГРОМАДНЫЕ ГЕНЕРАЛЬСКИЕ ГОНОРАРЫ

ФЕДЕРАЦИЯ АРТИСТОВ ВАРЬЕТЕ[56] НЕДОВОЛЬНА?

ЧЕМ ОТВЕТЯТ «ВОДЯНЫЕ КРЫСЫ»?[57]

ИНТЕРВЬЮ С ГАРРИ ЛОДЕРОМ[58]

Кларенс саркастически усмехался, пока аппарат выстукивал новости. Пришло начало конца. Сеять раздор между генералами-соперниками просто. Сеять раздор между артистами мюзик-холла – на свете нет ничего проще.

Среди публики, разумеется, известие произвело сенсацию. В подземке и омнибусах только о том и говорили. Газеты разразились передовицами на тему. Поначалу все надеялись, что генералы выступят с комическим диалогом вроде «А с кем это я видел тебя вчера на улице?», и были разочарованы, когда ангажементы оказались в разные мюзик-холлы. Циркулировали слухи. Поговаривали, будто великий князь – опытный шпагоглотатель, хоть и не профессионал, и в Англию вторгся не в последнюю очередь для того, чтобы выйти на сцену; будто в Потсдаме[59] принц Отто исполняет песенки в стиле Джорджа Роби[60] и тем знаменит; будто оба они выделывают головокружительные трюки на велосипеде.

Затем правда вышла наружу. Особого амплуа ни у того, ни у другого нет, они будут просто торчать на сцене и читать лекции.

В артистическом мире кипели страсти. Федерация артистов варьете обсуждала, не объявить ли забастовку. «Великий орден водяных крыс», встретившись под покровом тайны в пивной на улице Мейден-лейн, за час с четвертью принял пятнадцать резолюций. Сэр Гарри Лодер в интервью еженедельнику «Эра»[61] выразил мнение, что великий князь и принц – оболтусы, которым лучше попридержать язык. Сам он намерен отправиться в Америку, где настоящие артисты собирают толпы на улицах и едят хаггис[62] на званых обедах и где им не запускают лапу в карман всякие иностранные выскочки-любители.

Кларенс, обозревая положение с олимпийской высоты, к радости своей, обнаружил, что новый поворот событий уже уменьшил силы завоевателей. Как только в газетах сообщили о дебюте двух генералов, военачальник армии Монако поспешил к антрепренерам в поисках ангажемента. Он поднаторел в карточных трюках, чем и мог привлечь зрителей. Импресарио встречали его с прохладцей. Браун и Дей попросили зайти попозже. Фостер передал через секретаря, что слишком занят, к сожалению, принять его не сможет. У Де-Фриса он промаялся два часа в приемной, полной искрометных субреток перекисно-блондинистого вида и плохо выбритых мужчин в обшарпанных котелках, которые наперебой рассказывали друг другу, какой успех они имели в провинции, и в отчаянии удалился.

На следующий день, кипя от возмущения, он вывел из страны свои войска.

Численность захватчиков мало-помалу таяла.

– Доколе? – шептал Кларенс, пока стучал телеграфный аппарат. – Доколе?