Гнедой конь Геслера подскакал ближе, и толпа рассеялась во всех направлениях, ведь никогда не угадаешь, что может вытворить наместник, обнаружив заговор. Они твердо решили бунтовать и сбросить иго тирана, но потише и подальше от него – так удобнее.

Они отбежали на край луга и стали там группками, выжидая. Даже кузнец Ульрих и рыбак Руоди не остались, хотя догадывались, что речь не закончена. Они просто поставили оратора на землю и пошли, как будто ничего не делали и дальше ничего не будут делать – только в другом месте.

Телль остался один под шестом посреди луга. Он не желал убегать, как другие, хотя положение ничего хорошего не сулило. Геслер был человек суровый, скорый на расправу, а на земле лежали два солдата в помятых и зазубренных доспехах, да и его собственная шляпа на шесте пробита стрелой и потеряла прежний вид, никакие заплаты не помогут. Телль ждал неприятностей.

Геслер подъехал и осадил коня.

– Ну-ну-ну! – выпалил он. – Что здесь? Что здесь? Что здесь?

(Стоит человеку повторить сказанное трижды – сразу ясно, что он не в лучшем настроении.)

Фризгард и Лёйтхольд поднялись, отдали честь и побрели к всаднику. Подойдя, они стали по стойке смирно. Слезы текли у них по щекам.

– Нечего-нечего-нечего, – заявил Геслер. – Докладывайте.

Он потрепал Фризгарда по голове. Фризгард разревелся. Геслер подозвал одного из придворных.

– Есть у вас носовой платок? – спросил он.

– Есть, ваше превосходительство.

– Ну так вытрите ему слезы.

Придворный выполнил приказ.

– А теперь, – сказал Геслер, когда слезы были вытерты и перестали литься, – что здесь происходит? По пути я слышал «Помогите!». Кто звал на помощь?

– С вашего высокопревосходительственного позволения, – сказал Фризгард, – я имею жалобу.

– Следует говорить: «У меня есть жалобы», – сказал Геслер. – Продолжай.

– Как я есть верный вашего превосходительства слуга, несу службу в армии вашего превосходительства, и как меня поставили состоять при шесте и охранять шляпу, то я стоял и охранял – весь день напролет, ваше превосходительство. Тут проходит этот тип, я ему: «Кланяйся шляпе», – напоминаю. «Ха! – он мне в ответ. – Ха! Вот еще!» – и идет себе, даже не кивнет. Ну, я и постучал ему пикой по голове, чтобы помнил, не забывал, а он ка-ак даст сдачи. Тут набежала толпа с палками и давай мутузить меня и Лёйтхольда, ваше превосходительство. И пока мы отбивались, этот самый берет да стрелой из лука прямо в шляпу, уж не знаю, как ее такую теперь надеть. Добру перевод, ваше превосходительство, и все тут. Подлый народец меня и Лёйтхольда свалил с ног, а этого – Телля, все кричали – поднял на плечи, а тот и рад, давай речи говорить, тут вы и подошли, ваше превосходительство. Все по правде, как на духу.

Геслер побледнел от ярости и смотрел волком на Телля, которого схватили два стражника.

– А, – сказал он, – Телль, вот как? Приветствую. Мы, кажется, встречались раньше? А, Телль?

– Встречались, ваше превосходительство. В Шехенском ущелье, – не колеблясь, ответил Телль.

– Хорошая у тебя память, Телль. У меня не хуже. Помнится, при случае ты сделал мне пару замечаний – так, мимоходом? А, Телль?

– Возможно, ваше превосходительство.

– Не самых вежливых.

– Сожалею, если я вас обидел.

– Рад это слышать, Телль. Как бы тебе не пришлось пожалеть еще больше. Третируешь моих солдат, значит?

– Я их не трогал.

– Не трогал, вот как? Ага! Зато выказал неподчинение властям, не кланяясь шляпе. Я повелел ее установить, чтобы испытать преданность народа. Боюсь, что преданным тебя не назовешь, Телль.

– Я не из презренья – по безрассудству ваш приказ нарушил. Я прошел, не подумав.

– Всегда сначала подумай, Телль. Не думать опасно. И шляпу, надо полагать, ты тоже прострелил по безрассудству?

– Немного вошел в азарт, ваше превосходительство.

– Вон оно что! Вошел в азарт, говоришь? Надо быть осмотрительней, Телль. Когда-нибудь тебе несдобровать. Хотя выстрел замечательный. Ты ведь меткий стрелок, Телль, говорят?

– Отец стреляет лучше всех в Швейцарии, – вмешался детский голос. – Он может сбить яблоко с дерева со ста шагов. Я сам видел. Правда, отец?

Вальтер было убежал, когда началась драка, но вернулся, увидев отца в руках стражников. Геслер окинул его холодным взором.

– Это еще кто? – спросил он.