«В моё время – жалкие остатки былого, а тут руками рабов циклопическое сооружение возвели – „Великую татарскую стену”, блин! Теперь понятно, почему это разбойничье гнездо до сих пор не придавили: поди, ворвись сюда с войском, когда тут такого нагородили. Потому и Перекопом назвали, что всё тут перекопали!» – поперёк перешейка был проложен циклопический ров в сорок метров шириной и десять глубиной, а длиной в восемь километров.

Сухую каменистую крымскую землю насыпали по краю в виде вала – в результате чего высота земляной стены достигла почти двадцати метров. Если снизу смотреть, от дна рва, то сооружение в обычный девятиэтажный дом будет, никак не меньше – подбородок задирать придётся.

Устрашающее зрелище!

– А вон видишь башни, Юрий? За предместьем, то есть «Малым городом», сама крепость Ор-Капу, как турки именуют, или Ор-Капи по-татарски, что означает «ворота во рву». Действительно – на север выходят одни ворота с подъёмным мостом, а вот с юга ворот несколько, да и укрепления цитадели, где расположен «Средний город», не столь высокие и внушительные, но брать я бы не рискнул. А «Большой город» вообще одним только рвом окружён, да и зачем – татары ведь на свою крепость нападать не станут с тыльной части, а с севера попробуй ещё подойди.

Казак мотнул головой, ощерился, видимо, припоминая события давно минувших дней. Глаза его нехорошо блеснули, на секунду прорвалась ненависть, но Григорий тут же напустил на себя прежнюю личину. Так что, не знай это Юрий, принял бы его за обычного богомольца – сгорбившегося от пережитых лет, тупого и покорного.

– От моря защищает ещё одна крепость, её называют Ферх-Кермен, то есть «город радости». Глумятся магометане – для рабов тут такую «радость» устроили, хоть святых выноси за порог. Слезами горькими несчастных вся земля здешняя пропитана, оттого и вода в колодцах солоноватая! Пьёшь её, а она горчит, так что вчера мы последний раз хорошо пили. Вечером нас хорошо накормили, чтобы мы выглядели в глазах торговцев здоровыми и крепкими и цену поднять на пару акче. Но как вступим за Перекоп – то прошлый раз вспоминать будем как пиршество.

Юрия такое открытие не обрадовало – если считать пиром одну-единственную сухую лепёшку и обглоданные татарами кости, то от обычной пищи, которой будут кормить невольников, они вскоре помрут голодной смертью от непосильной работы.

Действительно, правильно говорят мудрые люди, что всё в жизни относительно!

– В крепостях османский гарнизон из тысячи янычар и трёхсот татар из охраны хана, по валу стоят караульщики. Здесь больше сотни пушек установлено, в любой момент помощь из глубины Крыма подойти может – а в ней тысячи степняков. Здесь вся орда собирается перед набегом. И сам хан тут свои шатры разбивает.

– А кто местным гарнизоном командует, раз янычары тут оборону держат? Турок или татарин?

– Ор-бей из династии Гиреев обязательно должен быть. Он четвёртый после самого хана, впереди лишь калга-султан, то есть наследник, и нурредин-султан – следующий по очереди. И лишь за ор-беем визирь и прочие беки, улемы да тысячники с сотниками.

Юрий задумчиво посмотрел на крепость – её стены вырастали прямо на глазах, словно из-под земли по мере приближения к ним каравана с несчастными невольниками.

Татары радостно скалили зубы с довольными улыбками. Чего им не понять – из похода вернулись с богатой добычей, не приняли смерть от казачьей сабли или пули стрелецкой пищали. Так что можно год в некотором довольстве прожить, а потом в новый набег отправляться за партией «живого товара». А чего не жить за столь высоченными валами, что от любого неприятеля надёжно оберегают.

С хода Ор-Капу не взять – крепкий орешек!

– Нас тысяча казаков была, все пешие, сам кошевой атаман командовал. С севера царский стольник Бологов наступал, с конными стрельцами и калмыками – у него воев столько же было. Но неудачно – двое ворот в малый город выбил, а ворваться не смог. А мы тёмной ночью до того приступа тихо в ров спустились – пластуны по стенам наверх забрались и караульных янычар вырезали. А затем верёвки вниз скинули – вот по ним на самый верх вала мы и поднялись. Да к Ор-Копу двинулись, надеясь, что в «Большом городе» все спят и его толком никто не охраняет.

Юрий восхитился – дерзко повели себя казаки с атаманом, спецназ какой-то. И операция умно разработана – демонстративная атака с фронта на цитадель и обход её с тыла главными силами.

– Город мы взяли и пограбили, но янычары успели ворота в цитадель закрыть. Её даже брать приступом не пытались, и так девять казаков потеряли, когда решили с налёта вовнутрь прорваться.

Смалец замолчал, внимательно рассматривая крепостные стены Ор-Капу – было видно, что казака одолевают воспоминания. Юрия заинтересовала эта история, и он спросил:

– Ты рассказывал, что здесь двенадцать лет тому назад был? И как дело тогда обстояло?

– Пограбили мы город хорошо, подожгли с трёх сторон – дым пожарища далеко виден был. Выгнали из него татарву – мужиков порубили, а всех баб и детей пленили, их тысячи две было. Соединились с отрядом стольника Бологова у рва, по лестницам сошли вниз и наверх поднялись. И отходить в степь стали, но медленно шли, полон мешал. Вот тут нас татары и ногаи догнали, жаждой мщения пылали.

– Бой приняли?

– Пять вёрст шли, отбивались. А потом атаман приказал полоняников рубить – всех искромсали, и живо пошли. Татары взъярились, а что против «огненного боя» они сделать могут – залпами из ружей атаки их отразили. И резво в степь уходить стали, заводные кони ведь были, татарских лошадей много набрали. Ногаи преследовали недолго, а татары сразу же отстали, своих жён и детей хоронить принялись, чтоб до заката солнца успеть – по их магометанскому обряду так полагается.

Смалец замолчал, а Юрий молча пошёл рядом, уже не задавая вопросов. Требовалось «переварить» ужасающую информацию – казак совершенно спокойно сказал, что фактически население целиком, пусть и небольшого городка, было уничтожено без всякой жалости.

Да, «людоловы» жестоки, на его глазах они убивали полоняников, устраивали им казни, хлестали плетьми. Да, работорговля отвратна – но татары прагматично свирепы, они торгуют пленниками, большую часть которых не убивают без нужды. А казаки за то им мстят, полностью вырезая всех, кто под руку попадётся. Не жалея женщин и детей, стариков – то есть всех тех, кто с ними априори воевать не сможет.

Запугивают?!

Или дело настолько далеко зашло, что между ними смертельная вражда такова, что пошла взаимная резня. Похоже на то: недаром татары казачий городок пограбили, истребив всё население поголовно, а потом огню предали. Но в то же время постройки монастыря не тронули, огню не предали, хотя разорили полностью грабежом.

Почему?

И чем дольше Юрий задавал себе вопросы, тем более тягостной представлялась ему картина происходящего. Казаки и татары воевали друг с другом до полного взаимного истребления. И война эта будет продолжаться и дальше, но никто в ней верх не возьмёт – силы противоборствующих сторон примерно равны.

«Пока не вмешается третья сила, более могущественная. За татарами стоят турки, за казаками – Москва. И воевать они будут ещё лет двести, а то и больше – точно не знаю. Крым вроде какая-то императрица к России присоединила, не помню, как её звали», – вспоминал он.

– Нагло сейчас себя татары ведут, силу почувствовали. В прошлом году гетманом Украины по обе стороны Днепра московиты Ивана Самойловича в Переяславле объявили. Рати собрали и походом на Чигирин пошли, где турецкий ставленник Дорошенко сидит. А без взятия оной гетманской столицы власть над Киевом непрочна. Только поход неудачно окончился, взять город не смогли, как турки с татарами ратью подошли. Воевода Григорий Ромодановский приказал отступать к Черкассам. Османы преследовать стали – Ладыжин и Умань разорили и сожгли в отместку.

– А поляки что же?

– Так они до сих пор в себя приходят после разгрома, мир с османами в Бучаче потому и заключили. По нему, почитай, половину Украины отдали и дань в 22 тысячи золотых уплачивать согласились. Но сейчас новым королём Яна Собеского избрали и снова воевать с османами начали, но опять неудачно. Не те уже ляхи, что с Хмелем и Кривоносом воевали, слабы стали – недаром московиты им восемь лет Киев не отдают, хотя по мирному соглашению давно должны это сделать.

– А московский царь?

– Алексей Михайлович воевать пытается, – отозвался Смалец. – Но тоже ему не везёт – от Чигирина отступился, Азов в прошлом году стольник Бологов не взял, а на стругах выйти в море побоялся – там османские галеры выход из Дона запирали. А татары стали набеги устраивать, под один из них мы с тобой и попали. А теперь война будет – турки в силе тяжкой под Очаковым собираются, и как только с поляками вдругорядь замирятся, то двинутся на Чигирин, в помощь гетману Дорошенко, а оттуда на Киев пойдут.

Юрий только головой потряс – настолько его удивил политический расклад, данный простым казаком.