К ноябрю 1969 года Сан-Франциско погрузился в состояние изматывающей, хронической тревоги. Угроза расстрелять школьный автобус, брошенная маньяком в октябре, превратила повседневную рутину горожан в ежедневную борьбу со страхом. Полицейские патрули продолжали сопровождать желтые автобусы, вертолеты сжигали тонны авиатоплива, барражируя над холмами, а инспекторы отдела убийств Департамента полиции Сан-Франциско спали прямо за своими рабочими столами, погребенные под лавиной ложных доносов.

Система работала на пределе своих возможностей, но не приближалась к разгадке ни на шаг. Аналоговая криминалистика зашла в тупик, улики были испорчены парами йода, а свидетельские показания оставались противоречивыми.

По ту сторону этого невидимого фронта находился Зодиак. И его психологическое состояние в этот период требует максимально трезвого, лишенного всякого кинематографического флера анализа.

В массовой культуре принято считать, что неуловимые преступники наслаждаются тишиной после удачного дела. Но для патологического нарцисса тишина — это смерть. Зодиак видел, что полиция парализована, а газеты все еще пишут о нем, но он также понимал, что информационный повод начинает остывать. Не было новых жертв, не было новых улик. В его извращенной системе координат это означало, что он начинает терять контроль над аудиторией.

Ему не нужен был гениальный интеллект, чтобы понять простой закон медиа: если ты не даешь прессе новую кровь, ты должен дать ей новую сенсацию. И если реальных фактов для сенсации не хватает, их нужно просто выдумать.

Восьмого ноября 1969 года в почтовое отделение редакции San Francisco Chronicle поступило очередное письмо.

Секретарь, увидевший на белом конверте знакомый, старательно выведенный синим фломастером почерк, немедленно вызвал полицию. Вскрытие корреспонденции от маньяка теперь проходило в присутствии детективов Дэйва Тоски и Билла Армстронга, с соблюдением всех мер предосторожности, чтобы сохранить хотя бы призрачный шанс найти на бумаге следы ДНК (о которой они еще не знали) или отпечатки пальцев.

Внутри конверта находилась не просто сложенная бумага. Преступник прислал коммерческую поздравительную открытку.

Это была открытка, которую криминалисты позже назовут «Капающая ручка». На ее обложке был изображен классический перьевой стержень, с которого срывалась тяжелая, черная капля чернил. Рисунок был фабричным, но Зодиак выбрал его не случайно. Капля чернил в его интерпретации превращалась в каплю крови. Этот макабрический юмор подчеркивал инфантильность убийцы: он вел себя как жестокий школьник, отправляющий учителю издевательскую записку.

Но главное скрывалось внутри.

Открыв картонный разворот, детективы Тоски и Армстронг увидели текст, в котором маньяк с садистским удовольствием продолжал издеваться над их ведомством. Он извинялся за то, что давно не писал, и глумился над тем, как легко ему удается водить полицию за нос. Но взгляд сыщиков мгновенно приковала к себе нижняя часть открытки.

Там, под основным текстом, Зодиак вывел формулу, которая навсегда изменит характер этого расследования. Он нарисовал свой символ — перечеркнутый круг, — а рядом написал аббревиатуру полицейского департамента. Между ними стояли цифры.

Дословный текст гласил: «Zodiac = 13, SFPD = 0»

Инспектор Дэйв Тоски, человек, повидавший за годы службы в убойном отделе немало жестокости, почувствовал, как внутри закипает глухая ярость.

Это был счет. Спортивное табло.

Для человека, прячущегося за маской Зодиака, человеческие жизни окончательно лишились какой-либо ценности. Они перестали быть даже объектами его ритуалов. Они превратились в безликие цифры, в баллы, которые он начислял самому себе в этой заочной игре с системой правосудия. Ноль на стороне SFPD означал их беспомощность, их неспособность поймать его.

Но цифра тринадцать вызывала у следователей ступор.

Тоски и Армстронг быстро в уме подбили печальный баланс. Декабрь 1968, Лейк-Херман-Роуд — двое убитых (Фарадей и Дженсен). Июль 1969, Блу-Рок-Спрингс — одна убитая (Феррин), один выживший. Сентябрь 1969, озеро Берриесса — одна убитая (Шепард), один выживший. Октябрь 1969, Сан-Франциско — один убитый (Стайн).

Официальный, подтвержденный счет жертв Зодиака составлял пять убитых и двое выживших. Откуда взялась цифра тринадцать?

Детективы, обладая критическим мышлением, быстро поняли суть происходящего. Это был блеф. Наглая, ничем не подкрепленная ложь. Маньяк просто приписал себе еще восемь трупов, чтобы казаться более масштабной и ужасающей угрозой. В его эгоцентричной картине мира пять жертв уже казались недостаточным достижением. Ему нужно было двузначное число, чтобы поддерживать статус сверхчеловека. Он присваивал себе чужие, нераскрытые убийства, бродяг, пропавших без вести, жертв обычных уличных ограблений.

Но проблема заключалась в том, что полиция не могла контролировать информацию.

Когда открытка «Капающая ручка» попала на страницы San Francisco Chronicle, читатели не стали заниматься математическим анализом. Общество, уже доведенное до грани нервного срыва угрозами в адрес школьных автобусов, восприняло цифру «13» как непреложный факт.

Если полиция знала только о пяти жертвах, а он убил тринадцать — значит, где-то лежат еще восемь тел, о которых никто не знает. Или хуже того: значит, полиция скрывает от граждан реальные масштабы катастрофы.

Паника, подогретая прессой, вспыхнула с новой силой. Зодиак добился именно того, чего хотел. Он стал призраком, который всегда на шаг впереди, тенью, падающей на любое нераскрытое преступление в Калифорнии. Родственники людей, пропавших без вести за последние несколько лет, начали осаждать полицейские участки, требуя проверить, не стали ли их близкие теми самыми неучтенными жертвами маньяка. Следственная машина, и без того работающая со скрипом, захлебнулась в новой волне бумажной работы.

Однако открытка со счетом была не единственным сюрпризом, который Зодиак вложил в конверт 8 ноября.

Вместе с «Капающей ручкой» на стол следователей лег еще один лист бумаги. На нем была начерчена аккуратная сетка, заполненная геометрическими фигурами, закрашенными кругами, крестами и перевернутыми буквами алфавита.

Это был новый шифр. Триста сорок символов. Матрица, состоящая из двадцати столбцов и семнадцати строк. Тот самый шифр Z340, который свяжет 1969 год с декабрем 2020 года и бросит вызов суперкомпьютерам будущего.

В сопроводительном тексте Зодиак оставил еще одну издевательскую ремарку: «Я думал, вам не помешает хорошенько посмеяться, когда вы будете узнавать новости обо мне».

В августе школьный учитель Дональд Харден с женой взломали его первый шифр (Z408) всего за пару дней, используя банальный частотный анализ. Для самолюбия маньяка, мнящего себя криптографическим гением, это было унизительно. Его код, который, по его замыслу, должен был поставить в тупик ФБР, разгадали дилетанты за кухонным столом.

Отправляя Z340, Зодиак жаждал реванша. И на этот раз он не пытался создать элегантную математическую головоломку. Он не придерживался строгих правил криптографии. Он создал кривую, испорченную матрицу. Как мы уже знаем из будущего (из первой главы нашей хроники), он разрезал текст на блоки и применил хаотичный диагональный сдвиг, а затем, в девятой строке, совершил банальную человеческую ошибку, сместив координаты.

Он создал этот шифр не для того, чтобы передать важное послание. Он создал его для того, чтобы причинить боль. Чтобы заставить криптоаналитиков военно-морской разведки, АНБ и ФБР тратить тысячи часов, бьясь головой о стену бессмысленного белого шума.

Полиция Сан-Франциско, получив открытку со счетом и новый нечитаемый шифр, оказалась в точке максимальной профессиональной уязвимости.

Физических улик не хватало. Отпечатки пальцев со стойки такси не выдали совпадений в картотеке. Отпечаток ладони из Напы молчал. Поиски оружия калибра 9 миллиметров в оружейных магазинах не дали результатов. Облавы не работали. Засады у школ истощали бюджет. Окуривание писем йодом лишь уничтожало бумагу.

Дэйв Тоски и Билл Армстронг смотрели на счет «Zodiac = 13, SFPD = 0» и понимали, что традиционные методы расследования здесь бессильны. Они гоняются за человеком, используя правила игры, которые он сам же нарушает на каждом шагу.

Если они не могут поймать его тело, они должны поймать его разум.

В конце 1969 года в Департаменте полиции Сан-Франциско было принято решение, которое стало предвестником создания современных отделов поведенческого анализа (профайлинга). Полиция официально обратилась за помощью к тем, кто изучал не отпечатки пальцев, а устройство человеческой психики и языка.

К делу были привлечены лучшие лингвисты, графологи и судебные психиатры.

На их столы легли все письма Зодиака. Манифесты, открытки, шифры. Перед учеными была поставлена задача: составить психологический портрет невидимки, основываясь исключительно на том, как он пишет и что он пишет.

Специалисты начали препарировать тексты маньяка с не меньшей тщательностью, чем судмедэксперты препарируют тела. Они изучали его странную орфографию. Почему человек, способный собрать сложный целеуказатель для пистолета в темноте и владеющий терминологией огнестрельного оружия, пишет слово «paradice» (рай) через букву «с», а слово «animal» (животное) превращает в «anamal»?

Была ли эта безграмотность настоящей, свидетельствующей о низком уровне образования, или это была искусная стилизация? Хитрый камуфляж, призванный сбить полицию со следа и заставить их искать малообразованного маргинала, в то время как настоящий преступник обладает дипломом колледжа?

Психиатры вчитывались в его фразы, отмечая признаки тяжелого нарциссического расстройства, паранойи и острой потребности в доминировании. Они анализировали его почерк — тяжелый, с сильным нажимом, словно он пытался продавить бумагу насквозь.

Счет «Zodiac = 13, SFPD = 0» стал для профилировщиков важнейшим маркером. Он кричал о том, что перед ними глубоко неуверенный в себе человек, чье чувство собственной значимости полностью зависит от того, насколько сильно его боятся другие. Он не был сверхчеловеком. Он был трусом, прячущимся за громкими цифрами и анонимными посланиями.

Игра со счетом стала поворотной точкой. Маньяк окончательно оторвался от реальности, поверив в собственную неуязвимость. А полиция, признав свое аналоговое бессилие, начала медленно, крупица за крупицей, собирать психологический портрет монстра, готовясь перейти от охоты на улицах к охоте в архивах и психиатрических лечебницах. Впереди следствие ждали сотни подозреваемых, лингвистические ловушки и человек с часами марки Zodiac, который станет их главной, но самой неуловимой навязчивой идеей.