Пресидио Хайтс — это район, где тишина считается признаком статуса. В субботний вечер одиннадцатого октября 1969 года улицы здесь были погружены в аристократическое спокойствие. Окна эдвардианских особняков светились теплым светом, из-за тяжелых портьер не доносилось ни звука, а редкие автомобили проезжали по широким аллеям с почтительным шелестом. В этом анклаве старых денег и благополучия насилие казалось чем-то из параллельной реальности, сюжетом из вечерних новостей о неблагополучных гетто, но никак не фактом собственной жизни.

В большом угловом доме на пересечении Вашингтон-стрит и Черри-стрит, прямо напротив яркого уличного фонаря, на втором этаже находилась просторная комната. В ней тем вечером собрались трое подростков из семьи Роббинс. Они сидели в полумраке, отдыхая и болтая, когда привычную, идеальную тишину престижного квартала нарушил звук.

21:55

Это не было похоже на типичный пистолетный выстрел, который они слышали в кино. Это был глухой, резкий хлопок, за которым последовал странный, влажный стук. В любом другом районе Сан-Франциско на такой звук никто бы даже не обратил внимания, списав его на лопнувшую шину, петарду или выхлоп старого двигателя. Но в Пресидио Хайтс любая аномалия инстинктивно притягивает взгляд.

Один из подростков встал и подошел к большому окну, выходящему на перекресток. Двое других присоединились к нему.

Прямо под ними, залитое холодным, почти хирургическим светом мощного уличного фонаря, стояло желтое такси компании Yellow Cab. Машина остановилась неаккуратно, чуть в стороне от бордюра. Ее двигатель, судя по выхлопу в прохладном ночном воздухе, все еще работал, а фары были включены. Контраст ярко-желтого металла с темным асфальтом делал автомобиль похожим на декорацию, выставленную в центре театральной сцены.

С высоты второго этажа, находясь всего в нескольких десятках футов от машины, подростки получили идеальную, ничем не перекрытую точку обзора. Свет фонаря пробивал стекла такси насквозь.

Сначала им показалось, что внутри происходит какая-то нелепая потасовка. Крупная фигура пассажира неуклюже переваливалась с заднего сиденья на переднее.

— Что там происходит? — шепотом спросил один из подростков, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — Драка? Пьяный клиент?

Они напрягли зрение, пытаясь осмыслить сцену. Но по мере того, как их глаза адаптировались к резкому свету, иллюзия бытового конфликта начала рассыпаться, обнажая леденящую кровь реальность.

21:56

Водитель такси не сопротивлялся. Он лежал неестественно и тяжело, перевалившись на правый бок. Его голова покоилась на пассажирском сиденье.

Грузный мужчина, окончательно перебравшийся вперед, не пытался бить его или душить. Вместо этого он сделал то, от чего у свидетелей в окне перехватило дыхание. Мужчина сел, подтянул к себе обмякшее тело таксиста и совершенно будничным, спокойным движением уложил его окровавленную голову себе на колени.

В этот момент свет фонаря выхватил лицо преступника.

Подростки инстинктивно подались назад, словно боясь, что этот человек может поднять взгляд и увидеть их сквозь стекло. Но убийца был полностью поглощен своей работой.

Это был коренастый, плотно сбитый белый мужчина. В его фигуре чувствовалась тяжелая, медвежья сила. На нем была темная куртка — возможно, синяя или черная парка, — под которой виднелась темная одежда. Лицо было круглым, мясистым. На носу сидели очки в тяжелой темной оправе, из-за чего он был похож на строгого школьного учителя или клерка средней руки. Волосы были светлыми, с рыжеватым отливом, и коротко подстрижены в классический «ежик».

В нем не было ничего от киношного маньяка. Никакой демонической ауры. Никаких безумных глаз. Его пугающая ординарность контрастировала с той чудовищной сценой, в центре которой он находился.

21:57

Мозг свидетелей отказывался верить в происходящее. Если это ограбление, то почему он не хватает деньги и не убегает? Убийство посреди освещенного перекрестка само по себе является актом колоссального риска, но то, что делал преступник сейчас, выходило за рамки любого понимания криминальной логики.

Мужчина не торопился. Он запустил руку в карман куртки водителя и достал бумажник. Затем снял ключи. Его движения были расчетливыми, экономными, лишенными малейшей суеты. Адреналин, который должен был заставить его бежать в панике, казалось, вообще не вырабатывался в его организме. Он действовал в состоянии абсолютного, ледяного контроля.

Затем он извлек из кармана лезвие.

Подростки в ужасе смотрели, как коренастый мужчина склонился над спиной таксиста. Одной рукой он придерживал тело Пола Стайна, а другой начал методично, с усилием резать ткань его рубашки.

Это не был случайный надрыв. Убийца выкраивал трофей. Ткань пропиталась кровью, она скользила и сопротивлялась лезвию, требуя времени и физических усилий. Секунды тянулись как часы. Каждый взмах руки маньяка в освещенном салоне такси казался вечностью. Он вырезал большой, прямоугольный лоскут прямо со спины жертвы.

Психологическое давление на свидетелей в этот момент достигло апогея. Они наблюдали акт некрофилического садизма, ритуал, смысл которого был недоступен нормальному человеку. Они видели, как убийца аккуратно складывает окровавленный прямоугольник ткани и прячет его во внутренний карман своей куртки.

21:58

— Звони в полицию! Быстрее! — наконец прорвал оцепенение старший из подростков.

Один из них отскочил от окна и бросился в коридор к дисковому телефонному аппарату. Его пальцы дрожали, когда он набирал номер оператора. — Полиция! Пожалуйста, пришлите кого-нибудь на угол Вашингтон и Черри! Здесь в такси убивают человека!

Тем временем двое оставшихся у окна продолжали свою кошмарную вахту. Они стали невольными регистраторами изменения modus operandi серийного убийцы. Зодиак больше не полагался на темноту. Он упивался своей наглостью.

Закончив с трофеем, мужчина в очках не стал выбегать из машины. Он понимал концепцию криминалистических следов и действовал как человек, прошедший подготовку, или как тот, кто маниакально изучает методы полицейских расследований.

Он достал из кармана чистую тряпку.

Отодвинув тело таксиста, убийца начал педантично, с нажимом протирать приборную панель перед пассажирским сиденьем. Он удалял невидимые отпечатки своих пальцев. Затем он протер рулевое колесо. Его движения напоминали действия усердного мойщика машин, завершающего полировку салона. Никакого страха перед тем, что в любую секунду из-за поворота может вывернуть патрульная машина. Никакого страха перед десятками окон, которые смотрели на этот перекресток. Зодиак считал себя невидимым.

21:59

Протерев салон, мужчина толкнул тяжелую дверь такси и вышел наружу.

Теперь подростки видели его в полный рост. Коренастая, тяжелая фигура под ярким светом уличного фонаря. Он захлопнул за собой дверь. И снова не побежал.

Вместо этого он обернулся, наклонился и, используя ту же тряпку, начал тщательно полировать внешнюю хромированную ручку двери такси. Затем он обошел машину со стороны багажника, направляясь к водительской двери. Он протер ручку и там. Он стирал свое присутствие из физического мира, оставляя лишь труп и кровь.

В трубке телефона, который сжимал подросток в коридоре, раздался голос диспетчера: — Наряды уже в пути. Вы можете описать нападавшего? — Да! Это белый мужчина... крупный... у него короткая стрижка ежиком и очки! На нем темная куртка! Он все еще здесь! Он протирает машину!

Эти слова полетели в радиоэфир полиции Сан-Франциско. Диспетчерская служба, однако, в суматохе первых секунд совершила роковую ошибку маршрутизации информации, которая вскоре станет одной из самых известных оплошностей в истории криминалистики. В радиообмене первоначальное описание «белый мужчина» (White Male) из-за помех или человеческого фактора трансформировалось в «черный мужчина» (Black Male). Эта деталь уйдет в эфир патрульным машинам, уже мчащимся к перекрестку.

22:00

Убийца убрал тряпку в карман. Он в последний раз окинул взглядом залитый кровью салон желтого такси, словно проверяя качество выполненной работы.

Затем он поправил очки на переносице.

Свидетели у окна затаили дыхание. Им показалось, что на долю секунды его голова повернулась в сторону их дома. Свет фонаря блеснул на линзах его очков. Видел ли он их? Понял ли, что его ритуал транслировался в прямом эфире? Лицо маньяка оставалось абсолютно бесстрастным. В нем не было ни паники, ни триумфа. Только пустая, холодная отстраненность.

Он отвернулся от такси и зашагал прочь.

Зодиак направился на север, вверх по Черри-стрит. Его походка была неспешной, тяжелой, почти перевалочной. Он не прятался в тени, он шел прямо по тротуару, постукивая подошвами ботинок по асфальту. В квартале отсюда начиналась глухая, поросшая густыми лесами и кустарниками территория парка Пресидио — огромной военной резервации, которая ночью превращалась в черную, непроницаемую дыру на карте Сан-Франциско. Именно туда, в спасительный мрак, лежал его путь.

Подростки проводили его взглядом. Мужчина удалялся, его коренастый силуэт становился все меньше, пока не начал растворяться в полумраке деревьев, обрамляющих край улицы.

И только тогда, когда фигура убийцы почти исчезла, до перекрестка донесся звук, который они так отчаянно ждали.

Сначала это был лишь слабый, пульсирующий звук, отражающийся от стен викторианских особняков. Затем он начал стремительно нарастать, превращаясь в пронзительный, разрывающий барабанные перепонки вой.

Полицейские сирены.

Они выли сразу с нескольких сторон. Красно-синие проблесковые маячки уже окрашивали фасады домов на соседних улицах в тревожные, дерганые цвета. Департамент полиции Сан-Франциско реагировал на вызов с максимальной скоростью. Патрульные машины стягивались к Пресидио Хайтс, перекрывая возможные пути отхода.

Подростки в окне тяжело выдохнули, медленно оседая на пол. Они сделали все правильно. Они не отвели взгляд, они позвонили вовремя, они передали точное описание. Они выполнили свой гражданский долг в ситуации, которая навсегда оставит шрам на их психике.

Машины полиции с визгом тормозов вылетели на перекресток Вашингтон и Черри. Офицеры с оружием наголо бросились к желтому такси. Увидев убитого Пола Стайна, они немедленно запросили по рации скорую помощь и начали разворачивать оцепление. Радиоэфир взорвался криками и командами.

Казалось, что кольцо вокруг Зодиака сомкнулось. Полиция прибыла на место преступления всего через две-три минуты после того, как убийца покинул такси. Он ушел пешком. Он не мог далеко уйти. Коренастый, тяжелый мужчина, не склонный к быстрому бегу, должен был находиться где-то в радиусе пары кварталов.

Однако свидетели, глядящие сверху на суету вокруг окровавленного такси, не знали, что хладнокровие маньяка, помноженное на диспетчерскую ошибку и злую иронию судьбы, прямо сейчас спасает ему жизнь. Зодиак, сжимая в кармане ключи, бумажник и отрезанный лоскут рубашки, в этот самый момент приближался к границе своей свободы, растворяясь в тумане, который уже начал медленно наползать на холмы Сан-Франциско. Самая масштабная облава в истории города вот-вот должна была обернуться его самым грандиозным провалом.