- В следующий раз поедешь на «губу»!
На вопрос заданный как-то раз новому руководству полка:
- Что ж, нам теперь – вообще пить нельзя?!
Подполковник Емельянов обычно отвечал:
- А Вы, товарищ лётчик, для чего в авиацию шли? Чтоб пить или летать? …Вот и летайте!
Конечно бравые пилоты «употреблять» не перестали, просто научись делать это в меру или просто не попадаться. Ну а не способные «учиться» - вылетели из авиации…
Так сказать – «естественный отбор по Дарвину».
Не всем такие порядки нравились и, вскоре последовала новая волна подачи заявлений на увольнении из авиации или вообще из Вооружённых сил СССР. Таким, если пятилетний срок выслуги подошёл, не препятствовали: шёл процесс сокращения ВВС и полк тут же восстанавливал штатную численность за счёт расформированных авиачастей Киевского особого военного округа, в основном дислоцированных на вновь присоединённых западных территориях.
Других же, как например, почти весь лётный состав бывшей «Штрафной эскадрильи» - просто уволили из рядов ВС СССР, или если не отслужили положенные пять лет - перевели «в пехоту». Причём без указания причины, лишь с устной формулировкой:
- Мы – ВВС, а ВВС – элита Вооружённых сил СССР! Нам дерьма не надо, так что катитесь по добру поздорову!
Большинство же лётчиков вполне адаптировалось к строгой армейской дисциплине, тем более что просто так к ним никогда не придирались…
Только по делу.
***
Нет худа без добра и вскоре позитивные перемены в жизни личного состава 43-го авиаполка - затмили негатив так, как взошедшее яркое Солнце затмевает на небосклоне бледную Луну и звёзды.
Жизнь на авиабазе в Василькове буквально закипела!
Первым делом руками завсегдатаев Киевской гарнизонной гауптвахты был до блеска почищен каждый общественный нужник на аэродроме и в городке при нём, в который теперь можно было заходить не в галошах – а чуть ли не в домашних тапочках.
Привели в божеский вид грунтовое шоссе ведущее к авиабазе, улицы жилого городка при ней, а плац перед штабом полка даже заасфальтировали…
Не виданное до сей поры дело!
Меньше чем за месяц был ликвидирован длящийся уже шесть лет «долгострой»: наконец-то достроили бетонную взлетно-посадочную полосу - 1100 на 100 метров, которой хватило бы для базирования на авиабазе даже двухмоторных самолётов.
Причём достраивали её бойцы Дисциплинарного батальона Киевского особого военного округа, среди которых Дмитрий узнал своего «китайского» знакомого Елисеева из группы советских военных советников при правительстве Чан Кайши. Это тот пьянчуга, всем и каждому из авиационной группы запомнившийся словами «Есть что выпить?» - вместо просто «Здравствуйте!». К концу заграничной командировки он вообзе допился до белой горячки и было дело гонялся с пистолетом, не только за нашими летчиками - но и за китайско-подданными проститутками из «заведения» Министра авиации Китая мадам Чан Кайши, чем чуть было не вызвал международный дипломатический скандал159.
Сейчас этот несостоявшийся летчик-истребитель, каждый вылет которого проходил на грани катастрофы - старательно месил бетон лопатой, не хуже ломовой лошади бегал с тачкой и при каждом появлении начальства вытягивался «во фрунт»…
Совершенно другой человек стал!
Другие лётчики тоже бывало узнали своих «знакомых» с определённой «репутацией» и общим мнением было:
- Давно уже было пора за них взяться!
Руками тех же дисбатовцев, техникой стройбата и инженерного батальона, были построены хорошо защищённые капониры для техники и укрытия для личного состава. В жилом городке – бомбоубежище для семей.
На аэродроме наконец-то появилось своё ПВО – батарея 76-мм зенитных пушек и моторизованная зенитно-пулемётная рота с счетверёнными «Максимами» в кузовах «полуторок». А вокруг Васильково построили два ложных аэродрома: с картонно-деревянными макетами, а то и с просто нарисованными на земле самолётами…
Если с большой высоты – то и не отличишь от настоящих!
За счёт расформированных авиачастей КОВО, 43-й авиаполк стал полностью укомплектован автостартёрами, автоцистернами, авторемлетучками и, прочей вспомогательной техникой и оборудованием. Вплоть до последней мелочи, вроде маскировочных сетей которых стало даже с избытком – полтора комплекта. Запчастей, тоже стало хоть завались. А бензина и выделяемых на стрельбы патронов стало столько, что учебные вылеты со стрельбами стали происходить почти каждый день, а то и несколько раз в день.
Из Ленинграда прибыла группа инженеров с одного из заводов Наркомата радиопромышленности СССР и мобилизованных студентов-старшекурсников одного из ленинградских радиотехнических ВУЗов. «Поколдовав» с неделю, они всё же смогли доукомплектовать, отремонтировать и настроить самолётные радиостанции и теперь в воздухе лётчик мог услышать не один лишь сплошной треск – но и, голос товарища и подбадривающий мат командира.
До идеала ещё далеко, конечно…
Но это уже «кое-что» - вместо просто «ничего»!
В течении месяца 43-й истребительный авиаполк полностью перевооружили новейшими бипланами И-153 с 1000-сильными моторами М-62, четырьмя пулемётами ШКАС, с узлами подвески 25-килограммовых бомб и шестью направляющими для «эрэсов». Летать на «Чайке» было проще чем на излишне норовистом «Ишаке», этот биплан допускал даже горизонтальный полёт с брошенной ручкой управления…
Аварийность тут же упала даже у посредственных лётчиков и новичков и гарнизонное кладбище остановилось в своём развитии.
После перевооружения 43-й ИАП стал «истребительно-штурмовым» - ИШАП, как и вся 36-я авиадивизия (ИШАД) впрочем - куда кроме них входил базирующийся на аэродроме в Гоголеве 2-й авиаполк и 23-й, переброшенный из-под Львова.
Все истребители И-16 «Тип 10» и прочие старые модели «Ишака», изъяли из строевых авиачастей и отправили куда-то на восток. По слухам – на завод-изготовитель в Горький, где вместо 750-сильных М-25 на них установят такой же мотор как на «Чайке» и две авиационные пушки.
***
В истребительные и истребительно-штурмовые полки ВВС ВС СССР в конце июля поступил «Боевой устав-40», в коем основой тактики был провозглашён принцип концентрации сил на важнейшем направлении. Видимо в соответствии с ним, вся боевая авиация Киевского особого военного округа была объединена в 3-ю авиаполевую армию, Командующим которой был назначен уже генерал-лейтенант(!) Михеев Анатолий Николаевич. По слухам она состояла из двух авиационных корпусов – истребительно-штурмового и бомбардировочного и, одной отдельной истребительной авиадивизии и насчитывала порядка тысячи самолётов различных типов.
В соответствии с тем же «Боевым уставом-40», основой тактического построения истребительно-штурмовой авиации стала «пара» - два самолёта: ведущий и ведомый - летящие на расстоянии около двухсот метров друг от друга, с некоторым отставанием второго самолёта. Ведущему было дано право самому выбирать себе ведомого, а последний имел право отказаться. Прежде чем вылететь на первое боевое задание, вновь сформированная «пара» должна была пройти слётывание (не менее трёх часов) в составе учебной эскадрильи полка. Причём если один из «пары» по какой-то причине не может отправиться на боевое задание (неисправность самолёта, например), то его напарник тоже должен будет остаться на земле.
Две пары составляют собой «звено», которые в полёте напоминают четыре пальца вытянутой вперёд руки. Если звено летит против Солнца, то для второй пары «Боевым уставом-41» рекомендовалось превышение по высоте, что повышало шансы своевременного обнаружения противника.
Боевой строй эскадрильи – «этажерка»: три звена летящих с превышением и расстоянием друг от друга, примерно в шестистах метров. Для одновременного резкого поворота звена или даже всей эскадрильи, был принять так называемый «перекрестный разворот»: по команде комэска, ведущий крайней пары крайнего звена разворачивал самолёт в нужном направлении – таким образом пролетая над другими самолетами…
За ним в аналогичном порядке следовали остальные.
Этот приём давал возможность быстро сменить направление движения, без потери порядка строя и следовательно - управляемости группы истребителей входящей в эскадрилью.
Пройдя очередную реорганизацию, 43-й авиаполк в начале августа имел в своём составе:
Штабное звено: четыре самолёта.
Разведывательное звено, в которое направляли самых умелых и агрессивных лётчиков – четыре самолёта.
Три строевые эскадрильи (три звена по две пары) – тридцать шесть «Чаек».
Учебная эскадрилья непостоянного состава.
Как комиссар части, старший политрук Дмитрий Панов состоял в штабном звене. Из трёх вернувшихся из Китая в 43-й авиаполк лётчиков, к себе в ведомые он взял Мишу Бубнова. Заместителю по боевой части майору Сюсюкалову он рекомендовал Василия Ремнёва, который кроме всего прочего был его тайным осведомителем.
Ну а старшего лейтенанта Константина Берая с подачи Дмитрия, назначили командиром разведывательного звена.
По новому Уставу никакого «мотыляния» (патрулирования) с целью прикрытия не допускалось. Как и не предусматривалось сопровождение бомбардировщиков. Только наступательная, предельно агрессивная тактика:
Найти и уничтожить врага, где бы он не находился – на земле, на воде или в воздухе.
О цели должны сообщить из штаба 3-й авиаполевой армии, в которой имелся (должен был иметься) полк двухмоторных разведчиков. После этого следовал вылет на доразведку полкового разведывательного звена, самолёты которого имели подвесные баки… Затем – вылет целого авиаполка, во главе со штабным звеном.
В зависимости от характера цели, предбоевое построение полка и тактика боя могла быть разной. Например при атаке наземной цели 1-я эскадрилья имея под крыльями РСы, подходила к месту на бреющем и атаковала средства ПВО противника. Подошедшие на средней высоте (две с половиной – три тысячи метров) 2-я и 3-я эскадрилья, с пикирования сбрасывали на основную цель бомбы.
А штабная эскадрилья с большой высоты (около четырёх тысяч метров), по радио управляет боем и вместе с разведывательной, охраняет их от атак в свою очередь истребителей противника.
По «Боевому уставу авиации» в борьбе с воздушным противником главным тактическим приёмом стал разработанный в Испании лётчиком Грицевцом «Соколиный удар»: набор высоты, пикирование на строй самолётов противника со стороны Солнца или из-за облаков, удар с самой близкой – «пистолетной» дистанции и уход «иммельманом» (разворот с переворотом) вновь на высоту, с последующим повторением атаки.
Две эскадрильи полка должны атаковать последовательно, или разом с разных направлений. Третья обязательно находиться в резерве, с превышением над местом воздушного боя. А зависимости от исхода последнего, она или прикрывает отход своих самолётов или догоняет и добивает удирающего противника.
В случае если условий для «Соколиного удара» нет (например, если противник обладает более высотными и скоростными машинами), истребительный авиаполк должен применять тактику «Пчелиный рой» - которая тоже была разработана в своё время в Испании лётчиками летающими на И-15. Если кратко, то выполняя эту тактику, звенья одной эскадрильи должны держаться неподалёку друг от друга и совершать на первый взгляд хаотичные резкие эволюции (крутые развороты, пикирования и горки) навстречу друг другу. При этом противник решивший атаковать одно из звеньев, обязательно оказывался бы в прицеле истребителей другого.
Авиаполк в целом должен напоминать трёхслойную, на первый взгляд хаотично вращающеюся в разные стороны «карусель». Находящемуся в центре этого на вид «хаоса» штабное звено, разумеется должно управлять всем этим «процессом». А разведывательному звену рекомендовалось выполнять роль «приманки» - периодически выскакивать из «роя», атаковать противника и снова скрываться в его гуще.
Общим мнение лётчиков и командования полка было:
- Легко им там в Москве уставы писать!
Добиться такой слётанности было бы невероятно трудно, даже имея радиоприёмники на самолётах командиров звеньев и полноценные рации у командиров эскадрилий и выше.
Как говорили лётчики:
- В глазах всё мельтешит – не пойму где какой самолёт, за кем и куда лететь?
Цифры нанесённые белой краской на фюзеляже мало что давали, ибо хорошо различимы они были при виде только сбоку. При малейшем же угле обзора, они искажались до полной неузнаваемости.
Ежели происходил учебный бой с «соседями» - с лётчиками входящих в 36-ю истребительно-штурмовую авиационную дивизию 2-го или 23-го авиаполков - то вообще вместо обоих «тактик», происходила самая настоящая «куча мала». Личный состав приуныл было и, в курилке то и дело раздавалось унылое:
- Никогда мы не научимся летать как написано в Уставе… Так что нас скоро расформируют, братцы.
После недолгого угрюмого молчания, обычно находился «оптимист», который как мог утешал:
- Ничего! В Чите тоже люди служат, а не белые медведи.
Но здесь как раз вовремя, из Главного управления ВВС ВС СССР пришло указание «Об индикационной окраске самолётов, выполняющих задание строем». В этом документе Дмитрий узнал свою инициативу и немало обрадовался.
Отныне и как он надеялся навсегда, узнать номер эскадрильи «заблудившемуся» лётчики можно по цвету меток наносимых на поверхности самолётов:
Штабное звено – ярко-красный цвет,
1-я эскадрилья – жёлтый,
2-я – синий,
3-я – белый.
Разведывательное звено полка никаких «меток» не имела, так как для неё главное – незаметность и скрытность.
Номер звена эскадрильи можно было узнать по количеству кольцевых полос соответствующего цвета на фюзеляже:
1-е звено – одно кольцо,
2-е звено – два кольца,
3-е звено – соответственно три кольца.
Номер пары в звене легко определялся по месторасположению вышеназванных «кольцевых полос» на фюзеляже: у командирской пары они нанесены сразу за кабиной, у ведомой пары – посередине, ближе к хвосту.