– Что скрывать, воевали с оглядкой… Но лично я прихожу к мнению, что с нашим народом по-другому нельзя. Все-таки мы люди несколько расхлябанные. Не немцы. У немцев если приказали, то он будет выполнять до конца. Пусть это и до глупости иногда доходит.

А мы в этом плане совсем другие. Видимо, от природы в нас, русских, такие качества, вот иногда и получается не совсем… Поэтому и не случайно появился этот приказ № 227. И до этого было строго, но тут стало понятно, что решается судьба страны… И я считаю, что они решили правильно. А иначе, если бы мы через Волгу драпанули, неизвестно что дальше. Так что нас надо в строгости держать. Одно плохо – нет золотой середины. Или гайки слишком закручивают, но если чуть отпустить, сразу расхлябанность…

Пример. Воюем, ходим в атаки, все четко. Только вывели на переформирование и чуть свободное время, сразу недисциплинированность появляется. Хотя распорядок есть, но он не выполняется. Все надо кругом перевернуть, но непременно найти спиртное…».

Крутые перемены о скором пришествии которых подозревал Дмитрий Панов, начались на следующий же день после визита на их аэродром «Объединённой комиссии» во главе с самим(!) товарищем Берией. Правда пока касались они не его лично, или так опозорившегося с проверкой боеготовности 43-го истребительного авиационного полка, где он служил комиссаром 3-й эскадрильи…

А судьбы всей страны в целом.

Впрочем, «что-то такое» готовилось ещё с середины апреля, когда в народе появились слухи что товарищ Сталин очень недоволен тем, как Красная Армия воевала в Финляндии и готовит очередные чистки среди высшего комсостава. Что типа в Москве у здания Генштаба, даже состоялся митинг вернувшихся с фронта комсомольцев-добровольцев, на котором присутствовал и сам(!) Вождь, который дал очень резкую оценку командовавшим войсками комдивам, комкорам и командармам.

За неделю до «Дня Коминтерна» в советской прессе было глухо и вскользь упомянуто о неких «пособниках международной реакции, которых советский народ пригрел на своей груди - за их правильными речами не подозревая о их истиной сути и двойной морали»… И о неких «советских руководителях - вместо бдительности проявивших непростительную близорукость, благодушие и халатность»…

Из Штаба округа тут же в панике приказали на всякий случай снять со стен все портреты членов Политбюро, оставив лишь одного товарища Сталина.

Наконец прямо накануне Первого мая было объявлено, что Франция и Англия готовятся вероломно напасть на СССР. Но Советскому правительству и лично товарищу Сталину стали известны их коварные планы и были предприняты все необходимые меры, для того чтобы их сорвать.

Напротив, упорно ходящие накануне тревожные слухи о том, что с товарищем Сталиным случилось что-то «нехорошее», не подтвердились. Первого мая он лично выступил на трибуне Мавзолея (чего отродясь не бывало!) и объявил о том, что «День Коминтерна» отменяется, а эта дата отныне празднуется как «День весны, мира и труда»…

И о том, что Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков) выходит из этой организации, что вызвало буквально шок среди части политического состава Красной Армии.

В течении первой недели мая 1940-го года, по обвинению в антигосударственной деятельности и попытке организации военно-политического переворота, было арестовано всё находящееся в СССР руководство Коминтерна во главе с Куусиненом и Димитровым, а также несколько членов Центрального Комитета ВКП(б) во главе с кандидатом в Политбюро Маленковым. Из военного руководства в числе арестованных оказался «герой» Финской войны Мерецков, а также Смушкевич и Павлов. Ходили слухи и о герое Гражданской войны Будённом, но они не подтвердились. Правда и о самом Семёне Михайловиче, больше ничего не было слышно…

Как в воду канул!

Дальше – больше.

В субботу десятого мая германская армия вторглась в Бельгию, Нидерланды и Люксембург. В Москве же в тот день прошёл Внеочередной Пленум Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков), на котором товарищи Андреев, Ворошилов, Жданов, Калинин, Каганович, Молотов и Хрущёв подали заявления об выходе из состава Политбюро ЦК «по собственному желанию».

Из прежнего высшего партийного руководства таким образом, на месте остался лишь Нарком внешней торговли СССР Анастас Микоян и сам(!) товарищ Сталин.

Здесь же на Внеочередном Пленуме ЦК ВКП(б) членами Политбюро были выбраны товарищи Берия, Бонч-Бруевич, Вышинский, Землячка (Залкинд), Потёмкин и Шверник.

Произошли серьёзные передвижки и «этажом ниже». Кандидатами в Члены Политбюро стали товарищи Александров, Зверев, Сабуров, Попков и Щербаков.

Последний кроме того, заменил Хрущёва на должности 1-го Секретаря Компартии Украины.

Пятнадцатого мая произошла Внеочередная сессия Верховного Совета СССР, на которой товарищ Сталин был избран Председателем этого высшего законодательного органа страны вместо Калинина, став таким образом «Всесоюзным старостой» - официальным главой Советского Союза.

На состоявшемся через день заседании Совета Народных Комиссаров СССР, товарищ Сталин был выбран Председателем Совнаркома – то есть главой Советского правительства, высшего исполнительного органа страны.

«В связи со сложной международной обстановкой, когда силы реакции зашевелись возле наших границ», Верховным Советом СССР было объявлено «чрезвычайное положение», был образован Государственный Комитет Обороны (ГКО СССР) – к которому до окончания его действия, переходит вся законодательная, исполнительная и судебная власть в стране…

Председателем ГКО СССР тоже стал товарищ Сталин.

Ну и наконец он стал Верховным главнокомандующим «Вооружёнными Силами СССР» - как отныне стала называться Красная Армия, Красный Военно-морской флот и Красные военно-воздушные силы. Были введены «старорежимные» воинские звания, в том числе и генеральские - которые будет присваиваться не автоматически, а лишь после переаттестации специальной комиссии состоящей из членов «Генеральной инспекции при Ставке Верховного Главнокомандующего».

Председателем же «Аттестационной комиссии» был назначен Начальник «Генеральной инспекции Ставки Верховного Главнокомандования» - генерал армии Жуков, с которым как сам политрук Дмитрий Панов - так и весь личный состав, был уже «несколько» знаком.

Воинские же звания политсостава остались прежними, как звания двух других силовых ведомств НКВД и НКГБ.

Был образован новый род войск – Военная милиция ВС СССР, подчинённая непосредственно Верховному главнокомандующему. Во главе её был назначен армейский комиссар 1-го ранга Лев Захарович Мехлис, бывший до этого Наркомом госконтроля СССР и, славившийся своей принципиальностью и суровым нравом.

«Особые отделы» (ОсО) также перешли из подчинения НКВД под непосредственный контроль Сталина. «Управление особых отделов» стало называться «Контрразведка ВС СССР», во главе которой Сталин поставил никому не известного прежде генерал-полковника Абакумова.

Член Политбюро ЦК ВКП(б) Розалия Землячка (Залкинд) стала Начальником «Политического Управления Вооружённых Сил» (Политупр ВС СССР) - которое теперь непосредственно подчиняется на Наркомату обороны, а партии.

Кому-кому, а Дмитрию Панову сталинская задумка ясна:

Различным подчинением разрушить уже сложившуюся «смычку» между командирами и комиссарами.

Всё это - особенно «Вооружённые Силы» вместо «Красной Армии», «Контразведка» и генеральско-адмиральские звания - вызвало неоднозначные настроения и соответственно разговоры среди лётного и технического персонала 43-го истребительного авиаполка.

А где разговоры – там и вопросы к политическому руководству!

Так как вечно бухой батальонный комиссар Щербаков предпочитал отмалчиваться, или лаяться на любопытных, а комиссары первой и второй эскадрильи – во всём без исключения следовали его примеру, отдуваться по политической линии приходилось политруку Панову. Которого личный состав шибко уважал и считая хотя и слишком «правильным» и, несколько «некомпанейским» - но всё же в доску своим, «неудобные» вопросы задавать не стеснялся…

Например такой вопрос:

- Сперва отменили название армии «рабоче-крестьянская», затем – «красная». Теперь не «красноармеец» и «краснофлотец» - а «боец» и «матрос». Контрразведка - как у белых, вернули генералов… Дожили, что называется! Что дальше? Советскую власть отменят?

Впрочем он и сам был в диком раздрае и не вполне понимал, что происходит. И оттого отвечал односложно:

- Попридержи язык, товарищ! А то он тебя не до Киева доведёт - а в аккурат в противоположную сторону.

Голова шла кругом от происходящего в стране и он искренне радовался, что предусмотрительно отправил свою беременную жену Веру и шестилетнюю дочь Жанну на Кубань к родителям…

Подальше от всяких неприятных неожиданностей.

***

Впрочем на жизни дислоцированного на авиабазе Васильково (что под Киевом) 43-го истребительного авиаполка, всё происходящее в стране и мира не сказывалось.

Жизнь текла своей чередой и почти не менялась. Командир полка майор Шипитов, Начальник штаба Тишкин и комиссар полка Щербаков - как «употребляли» вместе, так и продолжали заниматься «этим делом». Дисциплина падала, лётчики гробились…

Сразу после празднования Первого мая, так досаждающего Дмитрию Панову командира 3-й эскадрильи капитана Луконина вызвали в Отдел кадров ВВС Киевского Особого Военного Округа и видимо провели там с ним соответствующую беседу. Возможно и о повышении в должности и звании – боевая летопись полка об этом умалчивает. Но таких случаев – когда проштрафившегося командира «отфутболивали наверх», Дмитрию было известно достаточно много. Так что вполне возможно в скором будущем у советской авиации появился бы ещё один боевой генерал с дипломом об окончании Военно-воздушной академии и вечно сизым носом, но…

…Но после онной беседы бравый лётчик-командир за каким-то чёртом попёрся в ресторан и там здорово (видимо на радостях) надрался. Дойдя до нужной «кондиции» он устроил дебош с битьём посуды, оконных стёкол и подвернувшихся под горячую руку рож мирных советских граждан - которых в соответствии с когда-то принятой Присягой, он должен напротив - защищать.

«Успокаивал» боевого командира усиленный наряд милиции, а не военный патруль. Поэтому «губой» отделаться не удалось, было возбужденно уголовное дело по статье «хулиганство» и Луконин получил за свои «подвиги» реальный срок – шесть месяцев лишения свободы.

Забегая несколько вперёд надо заметить, что урок пошёл впрок. Отсидев своё, он продолжил службу рядовым лётчиков и больше никаких «излишеств» себе не позволял. И Дмитрий не раз и не два с досадой думал, что если бы изначально в авиации относились строже к лётчикам, то сколько бы человеческих жизней не оборвалось бы так рано – в самом начале лётной карьеры:

«Мда… Избаловала нас – лётчиков, Советская Власть… Избаловала!».

Избитого до полусмерти Головановым комэска первой эскадрильи капитана Ворушина надолго уложили в госпиталь. Видимо там соответствующие врачи в первый раз обратили на него внимание и после излечения, списали вчистую как непригодного к несению воинской службы в мирное время.

И как подозревал Дмитрий, дело было вовсе не в сотрясении мозга.

Как известно «свято место пусто не бывает».

На место больного на всю голову капитана Ворушина быстро нашёлся очередной любимчик руководства полка. Правда, с куда как более скромными заскоками. Пил, куролесил в воздухе и в конце-концов всё-таки «гробанулся». Но как-то если можно так выразиться – «безвредно», не подвергая наравне со своей жизнью жизни товарищей.

С 3-й эскадрильей дело происходило куда сложней…

Почти весь май политрук Дмитрий Панов одновременно исполнял обязанности командира и комиссара эскадрильи. Желая вернуться в своё «первоначальное состояние», воспользовавшись на его взгляд благоприятным моментом, он без устали бомбардировал Политотдел ВВС округа письменными рапортами о переводе с политической должности на прежнюю - чисто командную.

Однако, не срослось!

При наших уже давно сложившихся и даже успевших закостенеть порядках, не так легко выскочить из колеи, в которой по своей вине или в силу сложившихся обстоятельств хоть раз оказался.

В ответ на настойчивые просьбы, ему было в категорическом тоне заявлено, что должность комиссара - рука Партии(!) в авиации и, о переводе его назад на командирскую работу – и речи никакой быть не может.

В конце мая Командиром 3-й эскадрильи, наконец-то стал старший лейтенант Василий Шишкин из 2-й истребительного полка той же 36-й авиадивизии - куда входил и их 43-й авиаполк. Это был напористый, вспыльчивый уральский парень – на четыре года младше Панова. Всегда идеально выбритый и с иголочки одетый, он очень хорошо летал, не увиливал от командирской работы и пил в пределах нормы.

Правда, имел другое «пристрастие»…

Женский пол!

Несмотря на сравнительную молодость Вася был уже четырежды женат, имел бесчисленное множество любовниц и полезные знакомства среди медиков - имеющих опыт лечения «интересных» болезней.

Опять, не слава Богу…

На него мешками приходили в штаб полка жалобы от обладательниц разбитых сердец, что давало лишний повод батальонному комиссару Щербакову трепать нервы комиссару 3-й эскадрильи:

- Вы совершенно развалили политико-воспитательную работу в подразделении, товарищ политрук!

Даже из Политотдела 36-й истребительной авиационной дивизии приходили грозные запросы о «блядстве», которое развёл в эскадрилье политрук Панов и требования к руководству полка принять в отношении его соответствующие меры.

На каждом партийном собрании, его «песочили» так, как будто это именно он - а вовсе не комэск-3 по шесть раз за год лечился от триппера…

Но командовал Василий Шишкин недолго, так как был откомандирован на Киевскую киностудию художественных фильмов для участия в съёмках фильма про лётчиков. Утверждали даже, что будет сниматься фильм «Валерий Чкалов¹⁴⁸»…