***

Уже получивший неведомо каким образом «Послезнание» Сталин, сопоставил эти факты и в азарте потёр руки:

«Кто нам мешает, тот нам и поможет!».

Первым делом через прессу был поднят «градус» военного напряжения в СССР, что помогло объяснить последующее за двумя внеочередными пленумами «закручивание гаек» и «затягивание поясов». Правительствам Британии и Франции был объявлен решительный протест, а Красная Армия в открытую «забряцала оружием» у своих южных границ.

В личном письме к Президенту Рузвельту, якобы запаниковавший и оттого впавший в некоторую неадекватность Сталин, обратился с просьбой о срочном направлении в Советский Союз специалистов по тушению нефтепромыслов. У ведущих компаний США запрашивались рекомендации по эффективному пожаротушению нефтяных месторождений…

Информация просочилась в американскую прессу и вызвала словами потомков – «грандиозный срач». Был даже опубликован мрачный прогноз от самого(!) Рокфеллера, сулящий Первому в мире государству рабочих и крестьян довольно печальные перспективы:

«…Почва тех мест настолько пропитана нефтью, что пожар непременно будет распространяться с большой скоростью и перейдёт на другие месторождения. Тушение этих пожаров займет несколько месяцев, а восстановление их добычи – годы».

Президент Рузвельт высказал в адрес правительств Франции и Британии «серьёзную озабоченность», те словами потомков – «включили тупого», выразив «искреннее недоумение» Советскому правительству.

Были какие-то закрытые слушания в нижней палате британского Парламента инициированные главой оппозиционной консервативной партии Уинстоном Черчиллем. О чём там шло словами потомков – «толковище» Сталин не знал, но понял что «друг Уинни» всерьёз отнёсся к его устному посланию через советского дипломата Орлова и предпринимает необходимые меры.

Под шумок всего этого словами потомков – «грандиозного кипиша», в СССР была объявлена частичная мобилизация военнообязанных - давшая Вооружённым Силам дополнительно триста тысяч «штыков» и доведших численность находящихся на Советско-иранской границе войск Закавказского и Среднеазиатского военных округов до штатной численности.

Из состава ЗаВО вынужденного ещё и прикрывать от «возможных неожиданностей» советско-турецкую границу, для операции получившей окончательное название «Обоюдное согласие», было сформировано две общевойсковые армии «нового штата» (то есть не имеющего корпусного звена) – 44-я и 47-я. В их составе в общей сложности насчитывалось шесть стрелковых дивизий, четыре горнострелковых, одна горно-кавалерийская и две танковых дивизий. Командовал этой группировкой генерал армии Тюленев.

В САВО была сформирована 53-я армия (три горнострелковые дивизии, одна стрелковая, горно-кавалерийская дивизии и танковая бригада) генерал-полковника Апанасенко.

Кроме того на побережье Ирана был запланирован морской десант который должен был осуществиться силами Каспийской флотилии и 74-й бригады морской пехоты.

В дополнении к этим довольно внушительным силам, из западных и центральных военных округов, а также из Монголии в эти районы были переброшены имеющие боевой опыт Финской войны части и соединения, вошедшие в так называемый «Корпус быстрого развёртывания», под командованием генерал-майора Рокоссовского:

5-я легкотанковая бригада (125 танков БТ-7) полковника Михаила Катукова,

15-я Сивашская моторизованная дивизия Семёна Кривошеина.

57-я мотострелковая дивизия полковника Дмитрия Самарского,

201-я, 204-я и 214-я воздушно-десантные бригады,

Части поддержки и обеспечения.

К середине мая, в южные районы Закавказья и Средней Азии были перебазировано несколько авиационных бригад, авиадивизий и все три авиационные Армии Особого Назначения (АОН).

Таким образом против Ирана была сосредоточена группировка в которую входило около сорока пяти тысяч бойцов и командиров, тысяча с небольшим танков и свыше пятисот самолётов.

Никакого объявления войны!

Право на вторжение в Иран у Советского Союза было юридически оформлено ещё в договоре от 1921-го года, Статья № 6 которого на двух языках говорит:

«Обе Высокие Договаривающиеся Стороны согласны в том, что в случае если со стороны третьих стран будут иметь место попытки путём вооруженного вмешательства осуществлять на территории Персии захватную политику или превращать территорию Персии в базу для военных выступлений против России, если при этом будет угрожать опасность границам Российской Федеративной Социалистической Республики или союзных ей держав и если Персидское Правительство после предупреждения со стороны Российского Советского Правительства само не окажется в силе отвратить эту опасность, Российское Советское Правительство будет иметь право ввести свои войска на территорию Персии, чтобы в интересах самообороны принять необходимые военные меры. По устранении данной опасности Российское Советское Правительство обязуется немедленно вывести свои войска из пределов Персии».

Поздним вечером 26-го мая 1940-го года - в день когда Гитлер остановил свои войска перед Дюнкерком, Правительству Ирана через советского посла в Тегеране была вручена нота в которой было официально объявлено, что так как «со стороны третьих стран» имеется угроза его кавказским месторождениям нефти, в соответствии с Советского-персидским договором от 1921-го года, Советский Союз в целях самообороны вынужден ввести войска.

Когда Реза-шах попросил советского посла в Тегеране Андрея Смирнова более подробно объяснить причины советского вторжения в его страну, то вежливо ответил:

«Скоро сюда прилетит товарищ Сталин и сам(!) всё Вам объяснит, Ваше Величество».

И на следующий день – 27-го мая, во вторник (в день когда английские войска начали эвакуацию из Дюнкерка) маневренные группы советских пограничников перешли границу и практически без сопротивления взяли под контроль линии связи, дороги и прочие приграничные коммуникации. Затем, войска Закавказского и Среднеазиатского военных округов - неудержимой стальной лавиной хлынули в сторону Персидского залива…

Рисунок 25. Операция «Согласие» текущей реальности. За исключением, конечно, «стрелок» на территории соседнего Ирака.

Вернее, сперва перелетели: по ходу движения моторизованных дивизий и танковых бригад высаживались воздушные десанты для захвата мостов, перевалов, железнодорожных переездов. И конечно же - на аэродромы и прежде всего на столичный аэродром, близ Тегерана.

Вообще-то вооружённый «Послезнанием» вновь испечённый Верховный главнокомандующий Вооружёнными Силами СССР, изначально рассматривал операцию «Обоюдное согласие» не как войну - а как маневры и очередную проверку состояния боеготовности войск.

В принципе так оно и произошло.

Практически никакого сопротивления оказано не было: советские танки и мотопехота, идущие от одного захваченного десантниками плацдарма до другого - как раскалённое шило сквозь копчённое сало, за десять дней прошли вдоль Трансиранской железнодорожной магистрали от Каспия до Персидского залива и достигнув нефтедобывающего района в окрестностях Абадана, стали окапываться-благоустраиваться в имеющих стратегическое значение местах, создавая военные базы. Если и были потери среди личного состава, то от собственного раздолбайства и сурового иранского климата, от которого у бойцов и командиров случались солнечные и тепловые удары. Ну и опять же местные инфекционные заболевания, против которых у пришельцев с севера не было должного иммунитета – малярия, диарея и прочие гадости, вплоть до тропических видов глистов.

И дело даже не в том, что советским танкистам на «лёгких и устаревших», а лётчикам – на «фанерных» «Чайках» и «Ишачках», противостоял противник на ещё более архаичной технике…

Иранская армия насчитывала всего девять пехотных дивизий, три из которых были расположены на северной границе – против СССР и шесть на западе – против британских войск в Ираке. То есть Шах загодя считал англичан более опасными врагами, чем русских. Видимо сыграло свою роль и то, что в данный момент в Иране с его прогерманскими настроениями - прежде всего в правительстве и армии, Советский Союз считался «невоюющим союзником» Рейха. Поэтому советских десантников, танкистов и мотострелков встречали так же – как союзников и даже «братьев по оружию, а самым часто задаваемым вопросом иранских офицеров был:

«Когда мы вместе пойдём освобождать от англичан Ирак и Кувейт?».

***

Как бы там не было, но не успели ещё части и соединения «Корпуса быстрого развёртывания» генерала Рокоссовского достичь крайне южной части Ирана и встать лагерем под стенами крупнейшего в мире нефтеперерабатывающего завода в Абадане, как в Тегеран с официальным визитом прилетел сам(!) товарищ Сталин.

Естественно, перед этой своей – первой за всё послереволюционное время зарубежной поездкой, он тщательнейшим образом подготовился - перешерстив не только неведомым путём доставшиеся ему «Послезнание», но и материалы собранные ему Народным комиссариатом иностранных дел СССР.

И прежде всего он хорошенько изучил правителя этой страны.

Нынешний Шах (король) Ирана родился в семье военного и свою карьеру начал как рядовой кавалерист Персидской казачьей бригады – элитной воинской части, созданной в 1879-м году по образцу и подобию казачьих частей Русской Императорской Армии и при помощи русских офицеров-инструкторов. Следствием этого были не только «полезные знакомства» среди «дворцовых гвардейцев» - но и европейское мировоззрение будущего монарха и довольно-таки неплохое знание им «великого и могучего». Как и Сталин тот был самоучкой - насколько это позволяли условия тогдашнего персидского бытия конечно и, кроме фарси и русского, в совершенстве владел ещё несколькими наречиями тюркского.

Дослужившись до чина генерала, он в разгар Иранской смуты двадцатых годов сверг со своими «казаками» Султан Ахмад-шаха и сперва объявив себя Главнокомандующим иранскими вооружёнными силами, Военным министром и Премьер-министром (ничего не напоминает?), в 1925-м году стал основателем династии Пехлеви.

Реза-шах железной рукой навёл порядок в раздираемой внутренними противоречиями и подогреваемыми извне мятежами стране и, приступил к модернизации страны - отставшей от передовых стран не на пятьдесят или сто лет…

Как бы, не на тысячелетие.

Прежде всего он провёл судебную реформу, принял современный Гражданский кодекс, запретил насильственные захваты земли, объявил о продаже государственных земель крестьянам, ввёл единый таможенный тариф для импортируемых извне товаров. Провёл религиозную реформу, в частности отменившую обязательное ношение чадры женщинами. Опираясь на реорганизованную армию, Реза-шах повёл решительную борьбу против сепаратизма крупных феодалов и её успешно выиграл.

Главное что был отменён капитуляционный режим перед западными странами и их корпорациями - вплоть до того, что он заставил называть его страну «Ираном» - а не традиционно использующегося на Западе термином «Персия».

Сталин обнаружил очень много общего в описаниях будущих историков (особенно западных) своей личности и Лидера Ирана:

«Он был жестоким, властным, грубым и прямолинейным человеком, который, по мнению британского посла в Тегеране, «не тратит время на обмен изящно сформулированными, но совершенно бесплодными комплиментами, столь дорогими персидскому сердцу». В 1921 г. Реза-шах стал военным министром, а в 1923-м – премьер-министром. Он собирался стать президентом, но затем решил иначе, и в 1925 г. короновался как Реза-шах Пехлеви, основатель новой династии Пехлеви. После этого он принялся модернизировать страну, правда, беспорядочным и хаотичным образом. По словам Тимурташа, самая большая ошибка шаха – «его подозрительность ко всем и каждому. Не было никого во всей стране, кому Его Величество доверял бы. Это сильно задевало тех, кто всегда был верен ему.

Шах презирал своих подданных, одному из гостей он сказал, что жители Персии – «фанатики и невежды». Он стремился объединить разрозненную страну и сконцентрировать управление в своих руках, что означало бы устранение всех других центров власти. Шах начал с духовенства. Муллы возглавляли традиционалистов и исламских фундаменталистов, резко выступавших против усилий по созданию современной, светской нации. В их глазах он был виновен во многих грехах, отменил обязательное ношение женщинами паранджи. Кроме того, он выделял деньги на государственную медицину и расширение возможностей образования. На этом Реза-шах не остановился. Как-то раз он даже побил аятоллу, который у входа в святую гробницу подверг сомнению уместность одеяний женщин из его семьи. Подавленные муллы пребывали в мрачной покорности, но по-прежнему были готовы к мятежу. «Часто говорили, – замечал один иностранец, – что величайшим достижением шаха была его победа над муллами»…»⁸⁶.

Вождь с усмешкой подумал:

«Замени здесь «Шаха» на «Сталина», а «мулл» - на «ленинскую гвардию», «гениальных конструкторов» и «выдающихся военноначальников» и, прямо хоть сейчас - в речь Хрущёва на XX съезде КПСС!».

И сразу же почувствовал симпатию к этому человеку, как и он сам, словами потомков – «селф-мейд⁸⁷».

Из-за не совсем «официальных» предшествующих событий, традиционной торжественной встречи с почётным караулом и парадом в честь прибытия высокого гостя не было. Прилетевшего на «Дугласе» Иосифа Виссарионовича в международном аэропорту на юге Тегерана, троекратным «УРА!!!» встретили бойцы и командиры 214-й воздушно-десантной бригады, контролирующие эти «воздушные ворота» страны. Посадив своего Верховного Главнокомандующего» на самую обычную штабную «Эмку», в сопровождении роты пушечных бронеавтомобилей БА-10 его доставили до самой резиденции Шаха – дворца «Голестан» («Мраморный дворец», «Дворец роз»).

Там, опять же – без всяческих излишних «чайных церемоний», при минимальном соблюдении дипломатического этикета, там состоялась первая встреча двух диктаторов видящих друг в друге много общего.