Помолвка

В этот вечер в доме графа и графини Шуваловых было особенно оживлённо. За вечерней трапезой присутствовала графиня Сперанская, которая гостила у Шуваловых почти что неделю. Приехал Осип Данилович с визитом по просьбе Капитона Макаровича. Он решил после работы навестить дружное семейство и свою любимицу. Граф шутил, в гостиной то и дело раздавался смех и реплики присутствующих. У всех было хорошее настроение. Вот только Полина не на шутку была растревожена событиями, которые должны были произойти в её жизни. Она с минуты на минуту ожидала прибытие барона де Кардье и очень нервничала, не зная, как родные отреагируют на его предложение. Сама же наследница Шуваловых так и не решилась рассказать родителям о последних новостях. На фоне оживления и беседы присутствующие не заметили, как в гостиной появилась взволнованная служанка.

– Прошу прощения, Ваше Сиятельство, – на ходу вымолвила она, присев в книксене.

Граф машинально повернулся к ней и спросил:

– Что тебе, Фёкла?

– К вам гость приехал.

– Гость, говоришь? Как он представился?

– Барон де Кардье, я запомнила. Нарядный такой, не иначе свататься приехал к нашей барышне Полине Капитоновне.

От заявления служанки все присутствующие встрепенулись, вышли из-за стола и стали шумно переговариваться.

– Не сейчас, – резко ответил Капитон Макарович супруге в ответ на её реплику, которую произнесла очень тихо. Граф Шувалов посмотрел на служанку и сказал: – Фёкла, ты ещё здесь? Чего стоишь, как вкопанная? Зови гостя в гостиную. Негоже держать его на пороге.

– Сию минуту, Ваше Сиятельство, – ответила растерянная служанка, и тотчас убежала.

А Полина уловила момент, и пока присутствующие увлеклись разговором главы семейства со служанкой, скрылась в коридоре. Она побежала к себе в комнату, чтобы переодеться и вернуться в надлежащем виде. Но мы-то с вами понимаем, что нельзя не учитывать непредвиденное и довольно щекотливое обстоятельство. Девушка в этот вечер находилась под давлением бурных эмоций, с которыми справиться в данной ситуации не так просто было. Ей срочно понадобилось уединиться и успокоиться, скрыть от всех незнакомые переживания, которые растревожили душу Полины. Ту дрожь в теле и в кончиках пальцев, внезапно нахлынувшие непрошеные слёзы, которые не позволяли ей улыбнуться. Девочка догадывалась, что с сегодняшнего дня её жизнь изменится во всех отношениях и от этого ей стало так грустно. Она больше никогда не сможет уединиться с маменькой и, положив голову ей на плечо, греться теплом родной души. И не сможет беззаботно прогуливаться с Рыженьким по усадьбе, ни о чём не задумываясь. Отныне Полина не властна принимать решения самостоятельно, ибо не будет принадлежать самой себе. Так горько на душе становилось от этих мыслей. И в тоже время мозг подавал сигналы, а она отчётливо понимала, что обязана найти в себе силы и сыграть роль так, чтобы никто не заметил её истинного состояния. В этот вечер ей необходимо выглядеть безупречно, показаться жениху, родным и гостям во всей красе.

Между тем, в гостиную вошёл барон де Кардье. Статный, вальяжный, представительный. Красавец-мужчина! Выглядел он безупречно. Все присутствующие обратили внимание, как молодой человек был одет. Его внешний вид красноречиво заявлял: он долго и кропотливо готовился к этому визиту. На нём превосходно сидел камзол, мастерски сшитый из бархата сочно-малинового цвета, в левом углу из маленького кармана выглядывал, подмигивая, кружевной платок. Под стать камзолу выделялась отутюженная белоснежная сорочка, верх её завершался жабо с брошью, в центре которой алым цветом горел большой рубин. Поскольку камзол не был застёгнут доверху, видна была жилетка с небольшим карманом для часов. Брюки барона так же идеально были отглажены и сидели на нём, словно влитые. В этот вечер вид барона говорил об одном: он настроен серьёзно. Его решение окончательное и бесповоротное.

– Добрый вечер, господа! – поздоровался Антуан Витольдович с присутствующими. Подойдя к графине, он поцеловал ей руку. И не забыл об Алевтине Филаретовне. Барон не дал домочадцам отреагировать на своё внезапное появление и приступил к делу. – Ваше Сиятельство, я прибыл к вам с наиважнейшей миссией.

– Что-то случилось, дорогой барон? – непринуждённо спросил его граф Шувалов. Капитон Макарович и представить себе не мог, что произойдёт в ближайшее время.

– Случилось. Надеюсь, то, что услышите, порадует вас. Я прибыл выразить вам свою глубокую благодарность за помощь, которую оказала мне ваша дочь – Полина Капитоновна. И спешу выразить своё восхищение. Я был поражён и покорён её талантом, скромностью, великодушием и добротой. То, что удалось сделать вашей наследнице за короткий период пребывания в моём доме, не удавалось никому в течение долгих лет после ухода из жизни моих родных. Скажу больше, я всем сердцем полюбил вашу дочь и мечтаю с ней обвенчаться. Сочту за честь стать членом вашей семьи. Поверьте, если бы не Полина Капитоновна, я так и остался бы отшельником. Ваше Сиятельство, прошу у вас и у вашей супруги руки вашей дочери.

Внезапное, неожиданное, полное чувств и страсти заявление барона де Кардье, привело всех в замешательство. Только один Осип Данилович был неимоверно доволен.

«Наконец, молодой человек решился. Лёд тронулся. Теперь слово за крестницей…» – размышлял он.

– А где Полина? – вместо ответа барону спросил взволнованный граф Шувалов. Василиса Захаровна бросилась спасать ситуацию.

– Дорогой Антуан Витольдович, вы своим предложением сделали нам большую честь. Надеюсь, вы понимаете, что без решения дочери, мы не сможем вам дать ответ.

– Сударыня, благодарю вас. Безусловно, я понимаю, что последнее слово будет за Полиной Капитоновной. С нетерпением жду её приговор. Я готов принять с благодарностью любое решение моей избранницы.

– Ну, зачем же так сурово? – вступила в разговор графиня Сперанская. – Сейчас Полинушка вернётся и ситуация прояснится. Капитон, чего ты застыл на одном месте? Позови дочь свою, – повысила голос родственница. Она не успела договорить, как в комнату вошла Полина. Девушка стояла в коридоре и слышала весь разговор.

«Что за прелесть, наша девочка. Удовольствие смотреть на неё. Пусть судьба улыбнётся ей, она заслужила», – мысленно сопереживал Пракшин любимой крестнице.

И действительно. Полина в этот вечер выглядела безупречно. На ней великолепно сидело пышное платье лазоревого цвета с оборками под декольте и рукавами буф из нежного шифона, что придавало платью необыкновенную лёгкость, воздушность, невесомость и утончённость. Головка выглядела изящно. Локоны подобраны и аккуратно уложены. А сбоку, где крошечный завиток выбился и свисал к личику, красовался маленький василёк, символ полей и лугов. Полина на примерке попросила модистку, чтобы та в качестве украшения смастерила цветок для этого наряда. И он действительно был очень кстати.

«Вот и невеста наша пришла. До чего же хороша моя девочка», – улыбнулся своим мыслям крёстный.

– Полина, куда ты пропала? У нас гость, – обратился к ней отец.

– Батюшка, разве вы не знаете, меня матушка с детства приучила встречать гостей так, чтобы чувствовали: в нашем доме они всегда желанны.

Василиса Захаровна улыбнулась словам наследницы, подошла к ней ближе, обняла и ласково сказала:

– Доченька, сегодня очень важный день в твоей жизни и нашей семьи. Барон де Кардье сделал тебе предложение руки и сердца. Он любит тебя. Ты согласна соединить с ним свою судьбу? Что нам ответить дорогому гостью? – Василиса Захаровна взглянула дочери в глаза.

Полина на мгновение задумалась, её молчание вызвало у жениха оторопь. Он, затаив дыхание, ждал ответа возлюбленной. А она, засмущавшись, опустила взор и тихо произнесла:

– Матушка, я согласна.

Молодой человек, услышав её ответ, подскочил к ней, опустился на колено, взял руку девушки, поцеловал и, глядя ей в глаза, произнёс:

– Сегодня мой второй день рождения. Полина Капитоновна, вы даже не представляете, как осчастливили меня. Клянусь, никогда не пожалеете о своём решении.

Барон де Кардье поднялся, достал из внутреннего кармана камзола очень красивый футляр, обрамлённый красным бархатом. Приоткрыл его и по всей комнате пробежались лучики бриллиантов на колье, серьгах и кольце. Превосходная парюра выглядела празднично и со значением.

– Это мой вам подарок к нашей помолвке. Вы позволите?

Полина посмотрела на матушку, та кивнула ей в ответ, и невеста ответила:

– Пожалуй.

Антуан де Кардье поочерёдно надел ей на палец кольцо, затем помог застегнуть фермуар на колье и добавил:

– Дорогая моя, я думаю, с серьгами вы справитесь и без меня. Боюсь оказаться неуклюжим и нечаянно уколоть вас.

– Не беспокойтесь, Антуан Витольдович. Я справлюсь сама. Благодарю вас. Подарок бесподобный. Очень красивый и памятный, как впрочем, и первый, – и она ласково улыбнулась ему.

Все переглянулись между собой, не понимая смысла слов девушки.

– Именно с этими мыслями я и выбирал оба подарка. Счастлив, что они вам понравились.

– Что вы приутихли, господа? У нас радость! Давайте поднимем бокалы за молодых, – воскликнул граф Шувалов и недвусмысленно посмотрел на Фёклу.

– Одну минутку, барин, и всё будет сделано, – сказала она и скрылась в коридоре. Но вскоре служанка вернулась с большим подносом и разнесла всем бокалы с игристым шампанским. Оно всегда находилось под рукой на тот самый случай, когда к хозяину пожалуют особенные гости.

– Надеюсь, дату венчания и свадьбы уже наметили? – спросил отец семейства у взволнованного жениха.

– Полина Капитоновна попросила не ранее, чем через месяц, чтобы успеть подготовиться. Её слово для меня – закон. Сегодня ездил в главный храм нашего города и договорился со священником, – чеканя каждое слово, доложил барон.

– Вот и славно. Значит, скоро будем выдавать тебя замуж, душа моя, – констатировал довольный граф Шувалов, – он подошёл к дочери и поцеловал её в лоб. – И когда ты успела повзрослеть? Я и не заметил, – в интонации его голоса прозвучали грустные нотки.

Все радовались и поздравляли жениха и невесту.

Незаметно пролетел месяц.

Венчание прошло так трогательно, что графиня Шувалова не сдержалась и прослезилась в храме. На свадьбе собрались родственники и близкие друзья семейства. Все заметили, как барон смотрел на избранницу. В этих взглядах можно было уловить ураган его сладостных, пламенных и неудержимых чувств, которые разрывали душу, он буквально дышал Полиной. А она хрупкая и нежная, взволнованная и растроганная происходящим в храме внимательно слушала священника и молчаливо дожидалась заключительного аккорда церемонии.

***