«Замена конечности голему есть операция, требующая трёх вещей: точности, терпения и сочувствия. Ибо когда ты отнимаешь у творения часть его тела и заменяешь её другой, ты должен помнить: ты меняешь не просто глину и металл. Ты меняешь его восприятие мира. Каждая новая рука — это новый способ касаться реальности. И если ты ошибёшься в настройке, голем никогда не сможет понять, что такое прикосновение».

— Из запрещённого трактата «Искусство замены», автор: ваятельница Ирена Дубовая Рука.

Тело не сопротивлялось.

Я шагнул вперёд, чувствуя, как управляющее заклинание ведёт меня, словно марионетку. Никакого внутреннего протеста, никакой попытки дёрнуться или перехватить контроль.

Уже во время разговора ваятеля с жаболюдкой я понял, что моё везение не бесконечно. И если Мортаз кого из своих изделий и выберет для подставного боя — то точно меня.

Вот только в этот раз я решил, что не буду сопротивляться и строить из себя поломанного идиота.

Причин было несколько.

Первая — банальный страх. Если я снова начну «глючить», Мортаз не станет возиться с ремонтом. Он чётко сказал в последний раз — «всегда можно пустить тебя на запчасти». Разберёт тело, вытащит кристалл из башки, переплавит глину… С такими мыслями желание геройствовать мгновенно испарялось — потерять и без того непростое существование навсегда…

Бр-р-р!

Вторая причина — жадность. Точнее, холодный расчёт.

Очевидно, что для выступления на арене Мортаз так или иначе «проапгрейдит» меня. А я ох как хотел подсмотреть за этим процессом, чтобы хоть немного понять, как вообще работает местная «инженерия». У меня был соответствующий склад ума — и если бы я разобрался в этих магических схемах, то в дальнейшем улучшать себя самому было бы гораздо проще. Поэтому понимать, что и как со мной можно сделать, как минимум — необходимо.

Вот только имелся огромный подводный камень — созданная несколько дней назад полость в боку.

Если Мортаз начнёт копаться в моём теле, он может заметить следы чужого вмешательства — неоднородность глины, швы…

И ни к чему хорошему это точно не приведёт.

Но выбора не было. Либо рискнуть и надеяться, либо…

В крайнем случае — если Мортаз найдёт полость — у меня будет несколько секунд, чтобы перехватить контроль и врезать ему так, чтобы он надолго забыл, где находится.

Но что дальше? Бежать по незнакомому городу в теле голема, на которое даже документов нет? Меня однозначно поймают — если не сразу, так чуть позже. А потом либо разберут на запчасти, либо того хуже — отправят в какую-нибудь местную лабораторию разбираться, почему глиняная болванка умеет думать.

А Мортаз…

Мортаз, по крайней мере, пока не собирается меня убивать.

Ладно, запасной вариант есть, а пока посмотрим… Хотя не скрою — в какой-то мере я чувствовал себя идиотом, потому что задержался в мастерской и не сбежал раньше…

Все эти мысли промелькнули за секунду, пока ваятель придирчиво меня осматривал. Наконец он хмыкнул и кивнул в сторону мастерской.

— Иди туда. Встань у центрального стола.

Я сделал, как было велено. Мортаз обошёл меня, бормоча себе под нос:

— Так… Посмотрим, что тут можно сделать. Глина второго обжига — пойдёт, но каркас нужно будет усилить. Центральный кристалл оставлю, незачем тратить ценный ресурс на такую куклу. А боевые рефлексы… Хм… Нужны будут новые управляющие линии. И не одна, а несколько связок…

Хвостатый подошёл к одному из стеллажей и начал вытаскивать какие-то детали — металлические пластины, штыри, кристаллы в оправах.

Я стоял смирно, но внутри всё кипело.

Так, смотреть и запоминать, смотреть и запоминать! Каждое движение, каждый инструмент, каждое слово! Если повезёт, я увижу весь процесс от начала до конца. А потом, когда останусь один, попробую повторить…

Ваятель подошёл с металлической пластиной в руках, приложил её к моему плечу, что-то прикидывая. Затем подкатил к центральному столу тележку с инструментами — клещи, рычаги, какие-то приспособления, о назначении которых я мог только догадываться. Некоторые из них напоминали хирургические инструменты — если бы хирурги оперировали камни.

— Так, — пробормотал ваятель, потирая ладони, — Начнём с самого простого. Руки тебе точно понадобятся новые.

Мортаз подошёл с левой стороны, и я почувствовал едва ощутимое давление там, где рука соединялась с корпусом.

Ящер взял инструмент — что-то вроде тонкого металлического прута с загнутым концом — и вставил его в щель между корпусом и рукой, повернул.

Я услышал щелчок.

— Как два пальца о наковальню! — усмехнулся Мортаз, и его хвост дёрнулся в сторону, — Теперь потянись в сторону!

Я повиновался, ваятель потянул в другую сторону. Рука дёрнулась вперёд, потом в сторону, а потом… отделилась.

Никаких ощущений, никаких чувств — я просто увидел, как конечность отходит от тела, а на её месте остаётся металлический штырь с какими-то контактами и прорезями. Мортаз подхватил руку прямо в воздухе, положил на стол и вернулся ко мне с другой стороны.

Через минуту процедура повторилась.

Я стоял без рук, и внутри поднималась волна отстранённого ужаса. Будь я человеком — отключился бы от болевого шока. Но я чувствовал только тупое осознание происходящего.

Господи, ну и трэш! Мои руки лежат на столе, и они мне больше не принадлежат!

Мортаз тем временем прошёл к одному из стеллажей, открыл массивный, обитый железом шкаф, который я как-то уже исследовал, и я увидел ряды големских рук — разных размеров, с разными степенями проработки. Некоторые были глиняными, как мои старые, другие — металлическими, с шарнирами, похожими на человеческие суставы.

— Найдём что-нибудь подходящее, — пробормотал ваятель, перебирая конечности, — Вот эти… да… Нужна доработка, но база хорошая.

Он извлёк две руки — металлические, с медными и стальными деталями, на пальцах виднелись грубые штыри, похожие на ударные костяшки. Глазом инженера я оценил качество: литьё неплохое, но швы видны, а подвижность пальцев… Хм, судя по шарнирам, она будет лучше, чем у моих старых «сарделек».

Мортаз отнёс руки к одному из трёх станков — к тому самому, на который я обратил внимание ещё в первую ночь. Тогда он напомнил мне нечто среднее между фрезерным ЧПУ и доской для вызова духов.

Основание — массивная плита из тёмного, почти чёрного камня, испещрённая углублениями и выемками. По краям — металлические направляющие, по которым двигалась верхняя часть конструкции, напоминающая каретку ЧПУ. В каретке было закреплено несколько инструментов — сверла, резцы, какие-то иглы. Судя по всему, их можно было менять.

А вот вместо экрана с цифрами и клавиатуры — единая «магическая» панель управления.

Несколько прозрачных пластин, похожих на тонкие кристаллические листы, были вставлены в специальные пазы. На них были выгравированы символы — те самые, что я уже начал узнавать как местную письменность, но здесь они были не просто буквами. Они светились. Мерцали голубоватым, иногда фиолетовым. А вокруг них на основном камне были вырезаны линии — тонкие, паутинные, образующие сложные узоры.

Руны, или что-то вроде того?

Мортаз закрепил одну из рук в зажимах станка, подвигал каретку, проверяя ход. Затем подошёл к кристаллической панели и его пальцы заскользили по поверхности — без нажатия, почти не касаясь. И каждый раз, когда он проводил над символом, тот загорался ярче.

— Так… Тип усиления — ударный. Интеграция с боевыми рефлексами — нужен второй уровень…

Признаться честно — я смотрел на его работу, как заворожённый.

Это действительно напоминало ЧПУ-станок, где ты вводишь программу обработки детали — координаты, глубину реза, траектории. Но здесь не было цифр. Вместо них — руны, которые сам ваятель, судя по всему, «программировал» через прикосновения.

Каретка пришла в движение.

Металлическая игла с тонким (алмазным?) наконечником опустилась к металлическому пальцу заготовки — и начала что-то вырезать на его поверхности. Не углубления, а микроскопические линии. Я присмотрелся — руны. Те же самые символы, что на панели, но меньше, почти невидимые невооружённым глазом.

Станок работал с хирургической точностью: одну руну за другой, строчка за строчкой. Иногда Мортаз останавливал каретку, проверял результат, снова касался панели — и процесс продолжался.

Потом он достал свой браслет.

— Так, теперь калибровка управляющих линий, — пробормотал он себе под нос, — Боевые рефлексы стоит сделать точными, но… не слишком сложными. Плюс — связь с центральным управляющим контуром…

Он поднёс браслет к заготовке, и начал водить им над ней — примерно то же самое он делал, когда «перепрошивал» меня для Тарга.

Вот тут я начинал догадываться — это была магия. Магия, которую я не мог видеть, но результат ощущал всем своим глиняным нутром.

Очевидно, что с помощью браслета Мортаз соединял руны на детали, активировал их, калибровал — для меня это выглядело как последовательность действий инженера, работающего с электроникой. Только вместо мультиметра и осциллографа у него были кристаллы и магический браслет.

Всё понятно — в руке есть определённый программный код, и его нужно привязать. Вероятно — и к браслету, и к другим частям изделия…

Тьфу — то есть, меня!

Мортаз возился с заготовками рук долго, пару-тройку часов — я же всё это время наблюдал, как он обрабатывает металлические детали на станке, калибрует их браслетом, проверяет подвижность каждого сустава. Инструменты сверкали в свете кристаллов, и мастерская наполнилась тихим жужжанием — то ли магическим, то ли механическим?

После магического воздействия хвостатый принялся снимать металлические пластины с разных частей рук, копаться внутри, чем-то щёлкать…

К сожалению, подсмотреть, что он там именно делает, не представлялось возможным — ваятель закрывал обзор своей спиной…

Наконец он закончил, выключил станок, достал готовые руки и подошёл ко мне.

— А теперь примерим… — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на удовлетворение, — Стой смирно.

Первая рука вошла в шарнирный узел с тихим щелчком.

Я ничего не почувствовал — только привычную лёгкую вибрацию. Мортаз повернул руку, проверил крепление, затем взял инструмент и затянул какой-то винт на плече.

Когда обе руки были на месте, хвостатый ещё какое-то время водил своим браслетом у меня перед головой — видимо, соединял новые руки с телом магической привязкой…

А когда закончил — отступил на шаг и окинул меня взглядом.

— Пошевели пальцами.

Моё тело подчинилось. Я посмотрел на свои новые руки и мысленно присвистнул.

Теперь они были металлическими — тёмная сталь с медными вставками в суставах. Пальцы — тонкие, почти человеческие, с тремя фалангами каждый. Чуть заострены, как когти, а на костяшках виднелись массивные накладки, похожие на кастеты из бронзы.

Повинуясь очередной команде Мортаза, я сжал кулак — пальцы сложились плавно, без скрипа и заеданий.

— Хорошо, — кивнул ваятель, — А теперь — возьми молот.

Он указал на кувалду, стоящую у стены — ту самую, которую я дважды ронял при Чолуке.

Моё тело повернулось, сделало два шага, и правая рука потянулась к рукояти. А когда пальцы сомкнулись, я…

Почувствовал её!

Не просто вибрацию — а именно тактильное ощущение того, что рукоять у меня в руке! Плотность дерева под пальцами, даже неровность на рукояти!

От неожиданности я чуть не выронил инструмент.

Чувствительность!

Пусть и не такая, какая была у человеческой руки — но всё же!

Офигеть! Неужели это руны так работают⁈

Мортаз, конечно, ничего не заметил — для него голем просто взял молот по команде. А я стоял, сжимая рукоять, и наслаждался этим простым, таким обычным и таким потерянным ощущением.

В прошлой жизни я никогда не придавал этому значения — разве что… Кхм… Когда под моими руками оказывалось женское тело…

Но после стольких дней полного отсутствия тактильных ощущений — это было как глоток воды в пустыне.

— Подними, — скомандовал ваятель.

Я поднял молот над головой. Чувствовал вес — да, теперь и вес ощущался иначе, не как абстрактная вибрация в части тела, а как конкретная физическая величина, как давление! И молот для моего нового тела был очень — ОЧЕНЬ! — лёгким.

— Опусти. Да, отлично, хороший хват, — пробормотал Мортаз, — Теперь проверь ударные механизмы. Сожми левый кулак — с усилием!

Моё тело подчинилось.

Я сжал левую руку в кулак — и вдруг между костяшек, из специального паза, выдвинулся массивный металлический шип. Примерно сантиметров пять в длину, заточенный на конце.

— Хорошо, теперь разожми руку и убери.

Шип убрался обратно в кулак с тихим щелчком.

Охренеть!

— Теперь правая рука, — Мортаз улыбался и явно был доволен своей работой, — Разогни ладонь, потом резко выпрями её вперёд.

Я сделал, как он велел.

Из предплечья правой руки — прямо над тыльной стороной ладони, из продольной прорези — с характерным свистом вылетело лезвие. Полметра длиной, прямое, с двухсторонней заточкой. На конце — остриё, которое могло пробить, наверное, листовую сталь.

Клинок выдвинулся и зафиксировался с глухим щелчком.

Вау… Это уже серьёзное оружие!

Мортаз подошёл ближе, провёл пальцем по лезвию — осторожно, чтобы не порезаться. Только сейчас я обратил внимание, какие у него когтистые пальцы.

— Возвращай обратно.

Я дёрнул рукой в обратном направлении, и лезвие ушло назад в предплечье.

Мортаз подошёл к столу, взял какую-то тряпку и принялся вытирать руки.

— А теперь проверим чувствительность…

Он взял со стола шило — и без предупреждения кольнул меня в ладонь. Я почувствовал укол — чётко, отчётливо, но не больно. И чуть отодвинул руку.

О боги, ощущения! Ощущения внешнего мира!

Как же это прекрасно!

— Реакция есть, — кивнул ваятель, — В целом, такого уровня должно хватить. Захват противника почувствовать удастся, для удержание оружия — достаточно… Ладно, с руками разобрались. А теперь ложись на пол, займёмся остальным.

Я послушно опустился на спину. Глиняная голова глухо стукнулась о деревянные доски. Ваятель подошёл к моим ногам.

— С этим тоже придётся поработать… — пробормотал он, осматривая их, — Для таскания ящиков сойдёт, но для боя… Нет, не годится.

Он взял тот же инструмент, что и для рук — тонкий прут с загнутым концом — и вставил его в щель между корпусом и левой ногой. Щелчок. Ещё один, и ещё.

Нога отделилась.

Я снова почувствовал лёгкую вибрацию в том месте, где крепился шарнир — и всё. Ни боли, ни дискомфорта.

Вторая нога ушла следом.

Теперь я лежал на полу, как сломанная кукла, глядя в потолок и ощущая себя каким-то недоделанным манекеном.

Мортаз тем временем открыл второй шкаф-хранилище и принялся выбирать ноги.

Я перевёл взгляд на нижние полки, где в ряд стояли десятки ног. Глиняные, металлические, комбинированные. Ступни разной формы — плоские, как у человека, когтистые, как у ящерицы, даже какие-то копытоподобные…

— Вот эти, — сказал ваятель, извлекая пару металлических ног с чёткими пропорциями, — Усиленная серия, прыжковая модификация. Гибкость — выше среднего. Пожалуй, тут и дорабатывать ничего не придётся…

На этот раз он возился не слишком долго — час, или около того, и после «программирования» подошёл ко мне, приставил левую ногу к шарниру, и я снова услышал характерный щелчок.

— Встань.

Я поднялся — и мгновенно почувствовал разницу.

Новые ноги были… другими. Вместо тумб — нормальные ступни (даже с каким-то подобием пальцев), с суставами. Колени я теперь мог сгибать совершенно непринуждённо.

Мортаз велел мне пройтись. Шаг получился мягким, почти бесшумным — вместо глухих ударов глины о пол, я ступал металлическими подошвами, обшитыми тонким слоем какой-то резиноподобной субстанции.

— Подпрыгни.

Я оттолкнулся и… взлетел! Буквально — оторвался от пола сантиметров на полметра, причём безо всякого усилия. Ноги сами сработали как пружины! Я успел заметить, как часть ноги на икре раскладывается во время прыжка и складывается обратно во время приземления.

И — та же чувствительность, что и у рук! Теперь я мог гораздо лучше понять, на чём стою — на дереве, металле, песке…

Как же это невероятно… О боже, ну как же это невероятно!

— Сойдёт для несложных манёвров… Ложись обратно, — велел ваятель.

Я лёг. Сердце — если бы оно у меня было — сейчас бы колотилось как бешеное.

Не только потому, что я испытал чувства, которые уже успел забыть, и которым не придавал раньше никакого значения.

Но и потому что понял, что сейчас Мортаз примется за туловище.

Тут всё и решится… Если заметит мой тайник — капец… Ему, скорее всего. Хорошо, что он руки и ноги мне сначала поменял… А то двинуть ему в морду без конечностей было бы проблематично — разве что головой…

Ваятель подошёл ко мне с внушительной металлической пластиной.

— Вносить изменения в сам корпус смысла нет, слишком дорого выйдет…- пробормотал он, прикладывая пластину к моей груди, — А вот просто установить броню… Да, подойдёт! Закреплю на магматический раствор. Потом растворителем сниму запросто!

Сначала ваятель занялся бронёй, и повторил с ней манипуляции на станках. Только в этот раз он ничего не «программировал», и не менял их форму — очевидно, броню он сделал раньше, стандартной, под тело моей модели.

Затем, когда всё было готово, ящер отошёл к одному из столов, достал склянку с мутной, желтоватой жидкостью, и вторую — с каким-то порошком. Смешал их в небольшой миске, и жидкость начала дымиться — тихо, и судя по сморщившемуся лицу Мортаза, с неприятным запахом, который я не мог учуять.

— Готово, — произнёс ваятель, возвращаясь ко мне с миской и кисточкой.

Он макнул кисточку в раствор и начал наносить его на мою грудь — ровным слоем, без пропусков. Я ничего не чувствовал — только видел, как глина темнеет там, куда попадает жидкость.

Хм, а если сейчас проступят замазанные мной швы «тайника»?..

Но этого не произошло — раствор ложился ровно, скрывая даже намёки на следы моего «инженерного» вмешательства — неожиданная удача!

Закончив покрывать меня раствором, хвостатый взял стальную пластину — уже подогнанную по форме моего корпуса — и прижал её к груди.

— Прижми.

Я сделал, как было велено. Раствор схватывался быстро — я слышал тихое шипение, видел, как края пластины будто вплавляются в мою грудь.

Через минуту Мортаз потянул пластину на себя — она не поддалась.

— Хорошо, — кивнул он, — Теперь живот и спина…

Процедура повторилась трижды. На живот — пластина поменьше, сегментированная. Видимо, чтобы не сковывать движения. На спину — широкая, закрывающая лопатки. Ещё одна — на нижнюю часть.

Когда всё было готово, Мортаз велел мне сесть, потом встать, потом сделать несколько наклонов. Металл скрипел, но не мешал — пластины были подогнаны идеально, повторяли изгибы моего глиняного тела.

— Неплохо, — прокомментировал ваятель, — Теперь тебя не развалят после первого же удара. А теперь обновим твою тупую башку…

После того как я встал, старался не думать о том, что сейчас Мортаз начнёт копаться в моём черепе. Там, где хранится самое ценное — мои воспоминания, моё сознание, мои мысли, моя личность. Всё то, что ещё хоть как-то делает меня человеком.

Ваятель не стал снимать голову — да я бы и не позволил ему сделать это.

Он просто подошёл с браслетом, приложил его к моему лбу — я почувствовал уже знакомое покалывание и тут же создал в сознании уже знакомую «белую комнату» — и забормотал себе под нос:

— Боевые умения… Никакие… Их обновим в первую очередь… Затем соединим с новыми конечностями… Поправим чувствительность…

Покалывание усилилось. Оно проходило сквозь глину, сквозь металлический каркас, и собиралось где-то глубоко внутри черепа — в том месте, которое заменяло мне мозг.

А потом всё исчезло. Мортаз отошёл на пару шагов назад.

— Пройдись по комнате.

Теперь даже под управляющим заклинанием я чувствовал себя иначе. Координация поменялась совершенно — я теперь двигался как тренированный боец! Ноги пружинили, готовые в любой момент бросить тело вперёд, назад, в сторону. Руки были подвижными, внутри них пульсировала сила. И тактильность, настоящая тактильность!

Боже, как же это было… правильно. Будто я всё это время был беспомощным слепым и вдруг прозрел! Только вместо зрения получил осязание.

— Хорошо, проверим бой. Блок!

Моя левая рука дёрнулась вверх, будто отражая невидимый удар. Движение было резким, отточенным — и при этом я сам его не контролировал.

— Прямой удар правой.

Кулак правой руки выбросился вперёд, разворачиваясь в плече, вкладывая вес всего корпуса. Но это были не мои движения, которые я мог бы сам воспроизвести. Нет, это было что-то… Что-то другое.

Как в старых фильмах про каратистов, где каждый удар выглядит красиво, но не очень реалистично.

— Захват.

Пальцы сомкнулись на воображаемой руке противника — дёрнули на себя, разворачивая корпус.

— Связка: блок-удар-захват-бросок.

Всё это заняло меньше пары секунд. Моё тело двигалось само, выписывая боевые комбинации. И при этом я чувствовал не навык, не уверенность, которая приходит с годами тренировок.

Я чувствовал схему. Инструкцию, или методичку под названием «Бой для чайников, версия для големов».

В армии меня учили драться по-другому. В универе и школе тоже приходилось помахать кулаками, но совсем не так — грязно, эффективно, без лишних движений. Бить в пах, в горло, в нос, в «солнышко» — чтобы противник забыл, как дышать. Здесь же движения были чистыми, почти спортивными.

Даже в чём-то красивыми, наверное.

«Блок правой от удара сверху, контратака левым прямым, уход в сторону, подсечка…»

Это были не мои мысли. Я просто… знал это. Знал каждое движение, каждую комбинацию, десятки вариантов — но все они были как страницы учебника.

— Остановись.

Я замер.

Мортаз обошёл меня и критически осмотрел.

— Думаю… Для первого боя хватит.