«Теперь все кончилось…» Если бы это было так. Полиция появилась минут через пять после того, как Игорь скрылся. Его не стали преследовать, но на посты ДПС дали ориентировку, а нас с Ильей отправили в районное управление МВД, при этом разделив: он ехал на своей машине, а я – следом в полицейской. Дальше нас опять повели отдельно. Сначала брали его показания, кажется, в кабинете следователя, меня же отвели в какую-то коморку без окон с одним лишь длинным столом и тремя стульями, где я прождала в одиночестве около двух часов. Когда же полицейские наконец явились, то были настроены отнюдь не так сочувственно, как в начале. Позже я поняла почему… Пока Илья давал показания, Игоря задержали, но он связался со своим семейным адвокатом, и вместе они сочинили звучную историю о трагичной любви. По словам Филатова, он был так подавлен преступлениями своего отца, что у него помутилось в голове. В отчаянии от того, что я ему отказала, Игорь пошел на кардинальные меры: обманом увез меня из города. Его пистолет оказался муляжом, и, хотя сам факт угрозы являлся преступлением, на отношение к делу это не повлияло. Когда я это услышала, пришла в полное смятение, ведь у меня были неоспоримые улики – запись с сотового и мой диктофон. Да, вызов оборвался до признаний Игоря в убийстве Марины, но на диктофоне обязан был сохраниться весь разговор. И тут в очередной раз судьба сыграла жестокую шутку. Пока меня рвало рядом с машиной, я каким-то образом нажала на кнопку отключения записи. Последнее, что мы услышали были крайне неприятные звуки того, как меня выворачивало. Никаких доказательств вины Игоря не нашлось, только лишь пустые слова, но кто в глазах полиции я, и кто Филатов… Меня допрашивали как преступника, пытаясь уличить в лжесвидетельстве. В какой-то момент я заметила, что в настенных часах села батарейка. Секундная стрелка билась в конвульсии между цифрой пять и соседней черточкой. Возможно, это было сделано специально, чтобы полностью меня дезориентировать. Я уже не понимала, который сейчас час и снова, и снова повторяла свои показания. – Вы будете писать заявление на Филатова Игоря Михайловича, что он вас похитил? – наконец спросил следователь. Он был рослым мужчиной под сорок пять с залысиной и седой бородкой. По званию майор. Представляясь мне, он так пробубнил свои имя и отчество, что я их не разобрала, зато фамилия у него была говорящая – Смехов. – А как же иначе? И то, что он мне угрожал, пусть и бутафорским, но пистолетом! И прошу засвидетельствовать, что он признался мне в убийстве Марины Поляковой! – решительно сказала я. – Ясно. Подождите минуту. – Смехов поднялся из-за стола и направился к двери. – Сколько ждать-то?! – вслед ему кинула я, но он проигнорировал мой вопрос. Я была совершенно вымотана, а голова раскалывалась от боли. Таблетка анальгина, которую мне великодушно принесли некоторое время назад почти не помогла, зато во рту появился неприятный лекарственный привкус. Живот сводило от голода – последний раз я ела днем, и это была несытная разведенная водой овсянка. В отделении мне предложили только воды или купить себе стакан кофе из автомата. Растворимый капучино больше напоминал разведенное сухое молоко с кофейным запахом, но я все равно выпила три стакана, чтобы заглушить голод. И вот теперь, когда казалось меня вот-вот отпустят, приходилось снова ждать! Смехов вышел из комнаты, оставив меня наедине со своим помощником, а тот сделал вид, что меня вообще нет: достал из кармана телефон и стал что-то усердно печатать. По моему ощущению прошло не меньше получаса, когда Смехов вернулся. Он водрузил свое тело на скрипучий стул и бросил на стол кипу бумаг. – Сейчас я обрисую ситуацию, Эвелина Анатольевна, чтобы вы понимали, как будут обстоять дела в дальнейшем. Мы можем написать заявление. Будет суд. Ваши обвинения Игоря Михайловича в убийстве Марины никак не повлияют на дело. Настоящий убийца под арестом, он пришел с признанием. На этом точка. Далее… Ваше похищение. Тут, принимая во внимание тот факт, что вам не навредили и навредить не хотели… – Я хотела возразить, но Смехов взметнул вверх руку, чтобы его не перебивали. – Навредить вам не хотели. Игорь Михайлович не касался вас, не причинил боли и не домогался, а лишь хотел таким… кхм…необычным способом продемонстрировать свои чувства. Так вот, учитывая вышеизложенное, а также тот момент, что Игорь Михайлович пережил сильнейший стресс из-за того, что его родной отец оказался убийцей, суд, скорее всего, признает, что у него был нервный срыв. Вы же понимаете, какие адвокаты работают на Филатовых?.. Игорь Михайлович отделается штрафом и принудительным лечением, а вот вам этот скандал не простят. – То есть вы хотите сказать, что я не должна на него заявлять? – возмутилась я. – Нет, почему? Напротив. Напишите заявление, что он вас похитил. В свою очередь Филатовы предложат вам решить вопрос полюбовно в досудебном порядке. Вы получите хорошую компенсацию, и все останутся в выигрыше. – А как же Марина Полякова? – Ее убийца уже под арестом. Не лезьте в это дело. Без доказательств вы ничего не сделаете, а мы даже не будем пытаться. *** Когда я вышла на улицу, уже взошло солнце. После темной комнаты, освещаемой только парой галогеновых ламп, от яркого дневного света заслезились глаза. Я осмотрелась по сторонам и поняла, что не знаю, как теперь добираться домой. Если бы мы были в нашем отделе, можно было бы пойти пешком, но нас привезли в управление во Владимире. Илью отпустили гораздо раньше меня, его машины не было на стоянке, наверняка он уже был дома с Алисой. Так, без телефона и денег на проезд я стояла посреди широкой белой лестницы. Вдруг за спиной я услышала знакомые голоса, обернулась и увидела выходящих из управления Филатовых. Инна Михайловна, завидя меня, отвела взгляд, а вот Игорь замешкался, однако его быстро подхватили под руки мать и мужчина средних лет в темно-сером костюме, видимо, тот самый адвокат. Поддавшись им, Игорь отвернулся, и вся процессия прошла мимо меня, как мимо пустого места. Я подождала пока Филатовы сядут в черный мерседес и стала не спеша спускаться по лестнице. На столбе рядом с парковкой висели уличные часы и показывали половину седьмого. Скоро пешеходы поспешат на работу, а дороги заполнятся машинами. Может быть, кто-то сжалится надо мной и поможет добраться до Романовца? Забавно, ведь я не просто не знала, куда идти, но и не имела представления в какой части города находилась. Может быть, стоило вернуться в управление, но, вспомнив эти серые стены, я поежилась и пошла дальше… За стоянкой начинался небольшой скверик. В тени деревьев наверняка можно присесть на траву или на лавочку, чтобы обдумать, как быть дальше. Я направилась туда, и действительно, вдоль гравийной дороги шел ряд скамеек, правда одна из них уже была занята спящим человеком. Только подойдя ближе, я узнала в нем Илью. Присев рядом с ним, я провела кончиками пальцев по его волосам. Илья смешно поморщился и что-то пробормотал, а у меня отлегло на душе. Я не одна в чужом городе, мой любимый человек со мной… – Илья! – я негромко позвала его, но он не проснулся, – Илья! – Ммм… – промычал Романов, а потом, распахнул глаза и, увидев меня, резко сел и стал похлопывать себя по карманам. – Лина?! Я что, уснул? Телефон здесь… ключи… бумажник… Хорошо… – Ты все это время ждал меня? А ведь я была уверена, что он давным-давно дома… Где-то в глубине души было немного обидно, что Илья оставил меня здесь, но я бы ни за что на свете его в этом бы не упрекнула. Сколько же часов он провел тут? – Не мог же я тебя бросить. Мне не дали остаться в полиции, а на ступеньках отсидел себе весь зад. Думал, что отсюда увижу, как ты спускаешься, но вот… уснул. – Они не нашли доказательств вины Игоря! Только то, что он увез меня без согласия, – я посмотрела на Илью и по его лицу поняла, что ему об этом известно. – Главное, что мы знаем правду, а как быть – решим позже. Подумаем на свежую голову, – он легко поцеловал меня в лоб. – Как ты? – Хочу в душ, а еще есть и спать, – улыбнулась я и оправила ворот его футболки. – А ты? – А я просто хочу домой, – вымученно произнес он. – Илья, а с кем ты оставил Алису? Она же не осталась одна дома?! – заволновалась я. – Попросил соседку тетю Валю за ней присмотреть и взять к себе на ночь. Лиска будет у нее до обеда, а может и дольше, если отправится с ней на дачу помогать полоть грядки. – Хорошо… – я в нерешительности закусила губу, – что ты сказал ей обо мне? Как объяснил, почему я не появляюсь. – Я почти не соврал. Сказал, что ты все еще болеешь, поэтому пока не можешь к нам прийти. Но она очень по тебе скучала… и я, – он крепко сжал мою руку, как бы в подтверждение своих слов. – А теперь поехали домой. Всю дорогу до Романовца я размышляла, какой дом имел в виду Илья: свой – теплый и уютный, с широкой двуспальной кроватью, на которой мы столько ночей занимались любовью, или же одинокую квартиру, оставленную мной в полном беспорядке накануне вечером? Я страшилась оставаться одна после того, как почти попрощалась с жизнью, особенно зная, что Игорь на свободе. Только признаться в этом Илье не могла – то ли из-за стыда, то ли из-за гордости. Если он не захочет звать меня к себе, я пойму и не обижусь. Возможно, ему нужно привести мысли в порядок, разобраться в своих чувствах, или просто отдохнуть, но все же… Вот мы свернули на нашу улицу и… Илья проехал поворот к моему дому, а после зарулил в свой двор. Я не сдержала счастливой улыбки. Мы приехали домой. Оказавшись в квартире, Илья первым делом вручил мне свою растянутую футболку, в которой я любила ходить у него. Я взяла ее, но удержала его руку в своей. Мне отчаянно хотелось его коснуться именно сейчас и здесь, еще раз осознать, что я не потеряла своего любимого мужчину. – Чего, Лина? – улыбнулся Романов, и в уголках его глаз появились такие знакомые морщинки. Как же я по ним скучала! – Я люблю тебя, – в очередной раз произнесла я. – И я тебя, – Илья заправил мне за ухо повисшую, как сосульку, прядку волос. – А теперь иди в душ, а я пока приготовлю что-нибудь поесть. – Хорошо. Горячий душ смыл с меня остатки прошлой ночи: придорожную пыль, липкий пот, неприятный запах полиции. Я словно возрождалась, стоя под обжигающими струями, намыливая душистым гелем свое исхудавшее тело. Обернувшись мягким полотенцем, я вышла из кабины, провела ладонью по запотевшему зеркалу и посмотрела на себя. После бессонной ночи я стала выглядеть еще хуже, как Илья меня не испугался? Вспомнив старый бабушкин способ, я пощипала себя за щеки, но все рано не вышло здорового румянца. – Лина! Ты скоро?! – послышалось из-за двери. – Завтрак стынет! От одного упоминания еды у меня заурчало в животе. Натянув на себя футболку, я вышла из ванной и почувствовала аппетитный аромат жареной картошки и грибов. Илья уже расставил на столе тарелки, блюдо со свежими овощами и по центру – шкварчащую сковороду на деревянной доске, в которой дымились золотистые картофельные дольки с лисичками. – Накладывай себе, а я в душ, – сказал Илья, поцеловав меня в макушку, и направился к ванной, по пути стягивая с себя футболку. – Я дождусь тебя… – не отрывая взгляды от сковороды, пробормотала я, на что мой живот возразил громким урчанием. Чтобы не дать слабину и не накинуться на еду, я подошла к открытому окну и вдохнула запах утренней улицы. Как же хорошо… быть здесь, чувствовать себя в безопасности, знать, что рядом тот, кто о тебе позаботится. Мы часто ошибаемся, принимая за любовь нечто совершенно иное. Илья не обещал мне золотых гор, шикарной квартиры в Москве, обеспеченного будущего, но его жареная в семь утра картошка стоила куда дороже. С ним я чувствовала себя по-настоящему любимой. Он был настоящим, и с ним я была собой. Я не слышала, как Илья вышел из душа, и поняла, что он рядом, только когда его горячие ладони легли на мою талию. Улыбка коснулась моих губ, и я повернулась в его объятиях, чтобы наконец поцеловать так, как можно только если никто не видит. Илья опустил свои руки на мои ягодицы, а потом подхватив меня под них, поднял вверх, усаживая себе на талию. Он стоял в одном полотенце, которое почти сразу упало на пол. На мне была лишь его футболка, ее Илья снял в спальне… Мы больше не чувствовали ни усталости, ни голода: единственное желание, которое нас объединяло – принадлежать друг другу. Илья не стал размениваться на долгие ласки, да и мне не нужны были прелюдии. Не сейчас. Он навис надо мной, удерживая свой вес на локтях, и резко вошел. Я подала вверх бедра, чтобы острее ощутить его в себе и громко простонала. Мои ногти впивались в его спину, царапали кожу. Он целовал мои щеки и шею, оставляя красные ссадины своей отросшей щетиной. Слишком скоро меня накрыло волной удовольствия. Никогда раньше я так быстро не кончала. Илья сделал еще несколько толчков и застыл, какое-то время оставаясь во мне, а потом скатился вбок и лег рядом. – Маркова, мне без тебя было так хреново… – отдышавшись, признался он. – Мне было еще хуже, – честно ответила я. – А знаешь, что? – Что?! – Картошка остыла… Это был самый вкусный завтрак в моей жизни, и не только потому, что я дико хотела есть, а лисички всегда были излюбленном летним лакомством, главное – он был приготовлен специально для меня мужчиной, которого я любила всем сердцем. Мы уселись за стол, Илья разложил по тарелкам картошку с грибами, и я накинулась на еду. Она еще не успела остыть, зато не была горячей – самое то в жаркое летнее утро. Я не дала Илье убрать со стола, и сама принялась составлять посуду в раковину. Он довольно ухмыльнулся, подошел к шкафчику, достал из него бутылку коньяка и две рюмки. Намыливая тарелки, я наблюдала за тем, как он наполняет их до краев. – А не рановато ли для сорокоградусного? – нахмурилась я. – Это в лечебных целях. Для сна, – ответил Романов, протягивая мне рюмку. – Как только моя голова коснется подушки, я усну, – я убрала в сушку чистую тарелку и взяла у Ильи коньяк. – Заснуть мало. Надо чтобы без снов. Оставь посуду, потом помоем и… – он поднял вверх рюмку, – за нас! Мы залпом выпили коньяк, и я закашлялась. Как правило, подобные напитки я предпочитала цедить, наслаждаясь приятным теплом, что разливается внутри, но не в девять утра. Илья забрал у меня рюмку, вместе со своей поставил в раковину и, подхватив меня на руки, понес в спальню. По канонам женской романтичной беллетристики, он должен был медленно опустить меня на постель, освободить от одежды, в очередной раз признаться в любви и закружить в вихре страсти. Однако в реальности Илья бросил меня на кровать, сам лег рядом и, подмяв меня под себя, сказал одно лишь «спи», после чего отрубился. Удобнее устроившись в его объятиях, я быстро последовала его примеру. *** Меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Привстав на локтях, я посмотрела на электронные часы – было почти шесть вечера. Сколько же мы проспали? Мой мозг отказывался считать. Протяжный звон из прихожей повторился, и я толкнула храпящего Илью. – Эй, просыпайся! К нам кто-то пришел! Наверное, Алиса! Имя дочери подействовало лучше любого будильника. Илья вскочил и недоуменно осмотрелся. Со следующим звонком он резво поднялся с кровати и, пригладив растрепанные волосы рукой, поспешил и прихожую, кинув на ходу, что у Лиски с собой ключи. Я взяла со стула его домашние спортивки, надела их, осмотрела себя в зеркале на стенке шкафа и, заключив, что выгляжу вполне прилично, направилась за Ильей. Кто бы к нам ни заявился, уходить он не собирался, раз так настойчиво трезвонил в дверь… «Не к добру», – пронеслось у меня в голове, но тут же я подумала, что с Ильей вместе мы справимся со всем. – Добрый день, Илья… Этот низкий женский голос я бы узнала из миллиона. Мне показалось, что от ее ледяного тона во всей квартире стало холодно. Что понадобилось этой женщине в доме моего парня? Я замерла на выходе из гостиной так, чтобы меня не было видно, надеясь, что Филатова вскоре уйдет. – Что вам нужно? – прогремел Романов сурово, как он это умел. – Эта нахалка Эвелина здесь? Мы пришли поговорить с вами обоими. «Мы»?! Неужели Инна Михайловна явилась не одна… У меня перехватило дыхание, а руки затряслись. Только сейчас я полностью осознала, что на самом деле боюсь их семейства. Моя былая смелось испарилась после этой ночи, ведь на своей шкуре я поняла, что этим людям закон не писан. Хотя, может быть, Филатова пришла не с сыном, а с адвокатом? – Лина у тебя?! – будто услышав мой немой вопрос произнес Игорь. – У нас к вам важный разговор. – Говорить можете со мной. Здесь и сейчас, – отрезал Илья. – Лина будет с вами общаться, только если сама этого захочет. – Послушайте, молодой человек, давайте не будем тратить ни мое, ни ваше время на препирательства. Сейчас мы оговорим условия, которых вам следует придерживаться, – бескомпромиссно заявила Филатова. – Каких условий?! – не выдержала я и вошла в прихожую. Илья держал Филатовых на пороге, и сначала я увидела край струящейся белоснежной ткани платья Инны Михайловны, а лишь позже – ее саму. Игорь стоял на шаг позади матери, словно прячась за ее спиной. Он окинул меня взглядом, заметив мужскую одежду, а потом принял вид полный раскаяния и посмотрел в глаза. Неужели думал, что я куплюсь на этот спектакль? Филатова хмыкнула что-то вроде «бесстыдница», обернулась на сына и яростно выдохнула. Слабость Игоря ее раздражала, но таким его создала именно она. Теперь эта мегера надумала войти в квартиру, она сделала шаг, но Илья перегородил ей дорогу. – Я не приглашал вас в свой дом. – Ну вы же не собираетесь разговаривать в подъезде? – усмехнулась Филатова. – Дело… кхм… несколько деликатное. – Либо – так, либо – никак… – и как бы в подтверждение своих слов Илья взялся за дверь. – Мам… мы не можем сейчас уйти. Заявление же подали… – протянул Игорь. Я подошла ближе и встала у Ильи за спиной. Он был словно стена, моя безопасность, которую я никогда раньше не чувствовала с мужчиной и не думала, что смогу. Илья был орлом, парящим в небе и готовым спикировать, если мне будет грозить опасность. Должна признать, что оказалось приятно отпускать ситуацию и предоставлять ему меня спасать. Невозможно всегда жить в полной боевой готовности. Теперь мне не было страшно смотреть на свою прошлую любовь и видеть его незашоренным взглядом. Как же Игорь был жалок и совсем не похож на того себя, который, держа меня на мушке, пафосно заявлял, что ему нечего терять. Оказывается было: свободу, деньги, расположение матери… – Хорошо, поговорим здесь, – вздохнула Инна Михайловна. – Вот, что нужно сделать: первое – сегодня же ты забираешь свое заявление, – она стрельнула в меня взглядом. – Второе – оба забываете о нелепых обвинениях в адрес моего сына, третье – разыгрываете перед всеми образ благодарных до невозможности людей, ведь мы и о памяти Анатолия Леонидовича озаботились, и лечение девочки оплатили. – Да… Сама доброта! Святое семейство! – усмехнулась я, но тут вдруг Илья взял меня за руку и крепко сжал ладонь. Мне показалось, что таким образом он хотел дать понять, чтобы я замолчала. – То есть, ваш сын убил Марину Полякову, о чем вам прекрасно известно, но мы должны молчать? – вопросил Илья. – Давайте не будем обсуждать это при соседях, – процедила Филатова. – Вы сами настояли на разговоре, так что давайте все проясним. Так значит… – Игорь разозлился на эту девку, он не хотел ее убивать. И во всем виноват мой почти что бывший муж, за что он, как раз-таки, и поплатится, – прошипела Инна Михайловна. – Да, только виновен в ее смерти Игорь Филатов, о чем мы должны по-вашему забыть. А вчера ваш ненаглядный сынуля увез Эвелину, пытался принудить ее к сожительству и угрожал пистолетом! – Это был муляж! – вклинился Игорь и умоляюще посмотрел на меня. – Лина, я бы никогда не причинил тебя вреда, просто не знал, как еще забрать тебя из этого проклятого Романовца. Я запаниковал, когда ты сказала, что знаешь, что это я убил Марину… После этого ты бы со мной не уехала! – Я и так не собиралась с тобой уезжать! Ты убил Марину, но позволил своему отцу взять на себя вину за это преступление! – Это был выбор Михаила, – не теряя ни грамма самообладания, заявила Филатова. – Нет, потому что это вы поставили ему условие – если подозрение падет на Игоря, ваш муж идет с повинной, иначе откажетесь ему помогать. Теперь ваши адвокаты позаботятся о том, чтобы скостить ему срок. Я не знаю, кто из вас большее чудовище – ваш сын, который забил до смерти девушку камнем, муж, совративший несовершеннолетнюю школьницу, отказавшийся от родной дочки, а потом спланировавший и воплотивший в жизнь убийство своего друга – моего папы! Или вы – равнодушная ко злу, которое творят ваши близкие. Вам плевать на все, кроме собственной репутации. Считаете себя кем? Судьей? Главой города? Богом? Думаете, что можете купить все и всех? – Довольно! – повысила голос Инна Михайловна. – Мы пришли не для того, чтобы торговаться. Вы оба выполните условия, которые я озвучила, иначе пожалеете. Вы и так попортили репутацию моей семье! Если к концу этого дня заявление на моего сына все еще будет в полиции, я позабочусь о том, чтобы лечение Камиллы прекратилось. И это еще не все. – Она ткнула кроваво-красным острым ногтем в грудь Ильи. – Твоя ненаглядная дочка может ненароком попасть под машину или оступиться на детской площадке. Этого хочешь? – Все сказали? – демонстративно спокойно поинтересовался Илья. – Завтра утром, я буду ждать сообщение о том, что в полиции больше нет заявления на моего сына. Даю вам целый вечер! – Инна Михайловна развернулась и вцепилась в локоть сына. – Игорь, идем. Мы проводили взглядом парочку и только когда убедились, что они спустились на пару этажей, вошли в дом и закрыли дверь на замок. – Что будем делать? – спросила я, отпуская прежнюю решимость, чувствуя неприятное ощущение где-то в груди от того, что скорее всего придется идти на уступки. – Дождемся возвращения моего соседа и узнаем, как работает его камера, – довольно заявил Романов и подмигнул мне. Казалось, его совершенно не заботили угрозы мегеры. – Думаешь, получилось все записать? Я раскусила задумку Ильи, как только поняла, что он специально провоцирует Филатовых сознаться в своих преступлениях. У него вышло отлично, но после стольких неудач было страшно, что очередная осечка с техникой поставит крест на еще одной попытке добиться справедливости. И потом… что делать дальше, даже если нам удалось заснять все, что говорили Филатовы? *** – Все! До единого слова! Еще и лица видны отчетливо. Камера с датчиком движения и включает зум, когда кто-то разговаривает! Как же повезло, что мой сосед – параноик! – довольно воскликнул Илья. Он прохаживался по комнате и как мальчишка радовался нашей невероятной удаче. В отличие от него, я не была так воодушевлена нашей победой. Филатова сумела внушить мне страх. Ставки были слишком высоки. Я ни грамма не сомневалась, что ее угрозы в адрес Алисы – не пустые слова, а благополучие малышки для меня теперь стояло на первом месте. Сейчас девочка была с нами, но так увлеченно играла со своей плюшевой собачкой, что вряд ли вслушивалась в разговор взрослых. Она вернулась домой около часа назад, когда Илья все еще был у соседа. Я с ним не пошла, чтобы встретить Алису дома. Стоило ей меня увидеть, как ее глаза счастливо заблестели. Маленький рюкзачок с вещами для ночевки полетел на пол, и она бросилась меня обнимать. Алиска так вытянулась за те недели, что я ее не видела, и даже ее милое личико выглядело взрослее. Мы устроились на кухне с чаем и проболтали все время, пока Илья не вернулся от соседа. Я с первого взгляда поняла, что он с хорошими вестями. Попросив дочку поиграть во что-нибудь, пока мы поговорим, он первым делом поцеловал меня, а после выпалил свою новость. – Хорошо, и что теперь мы с этим будем делать? Илья, скажу, как есть: я боюсь идти в полицию. Там все наверняка предупреждены и в случае чего моментально скажут Инне! Если она действительно навредит… – я глазами указала на Алису, – и еще перестанет оплачивать лечение Ками?! – Мы не пойдем в полицию! Хватит! – отрезал Илья. – Видео выложим в интернет! Покажем всему городу, всей стране настоящие лица семейства Филатовых! Пусть все знают об их угрозах! Только так мы себя обезопасим. Теперь, если с нами хоть что-нибудь случится, подозрение сразу падет на них. Полиция не сможет и дальше закрывать глаза на их преступления! – Но ведь есть еще Камилла! Как быть с ней?! – У Камиллы есть спонсоры. Не успел рассказать тебе этого раньше, но пока у нас был… хкм… перерыв, я пообщался с небезызвестными тебе Богомоловыми. – Что? И они стали с тобой разговаривать? – искренне удивилась я. – Не поверишь, Елена сама мне позвонила. После того, как началась шумиха из-за задержания Филатова, Богомоловым пришлось поговорить друг с другом начистоту. Тогда, опасаясь, что общественности станет известно об отношениях Павла с Мариной, они придумали легенду: якобы их связывала только дружба. Меня попросили подыграть и сказать, что я был в курсе их знакомства. И, чтобы окончательно себя обелить, «Белладжио групп» взяло на себя финансирование лечения Камиллы в США. – Подожди… а Филатова?! – Наврала с три короба. Она просто бросила Ками и ее бабушку на произвол судьбы. Наверное, думала, что они так и застрянут в США… – Вот же сука! – в сердцах кинула я и немедленно прикусила язык, поймав на себе суровый взгляд Алисы. – Эви, так говорить нельзя. Это нехорошо, – пожурила меня малышка. – Ты совершенно права, но я говорила о собаке женского рода. Про них так говорить можно. Иногда. Если это очень-очень плохая собака. – Так, о собаках поговорим позже, – перебил меня Илья. – Сейчас нужно снять на видео твое обращение… – Какое обращение? – не поняла я. – Перед тем, как выложить в сеть видео, ты должна рассказать зрителям всю правду. Всю… от начала до конца! – Даже о Марине? – нахмурилась я. – О Богомолове умолчи. – Угу… – промычала я и в нерешительности закусила губу. – Что?! – Ты же понимаешь, что начнется буря? – я покачала головой. – Лина, она уже началась, но мы с тобой прорвемся на своем баркасе, – Илья громко и раскатисто рассмеялся, и я, несмотря на все свои сомнения, тоже начала хихикать. *** Мы записали самый настоящий подкаст, не без помощи соседа вмонтировали в него видео с камеры из подъезда и к полуночи выжили в сеть. Не стану юлить, несмотря на энтузиазм моего мужчины, я не верила в эту затею. Однако утром следующего дня мне не позвонили из полиции с сообщением, что Игоря и его мать арестовали, а нас с Ильей попросили приехать в отделение, чтобы передать флешку с видеозаписью и подписать показания. Мне показалось, что все случилось чересчур быстро, и это меня не на шутку встревожило. – А вдруг это западня?! Они отберут флешку, заставят удалить запись из сети, а нас арестуют? Я ходила по комнате взад и вперед, заламывала руки и в панике перебирала все возможные варианты дальнейшего развития событий, ни один из которых не был для нас хорошим. – Даже если они так сделают, то у нас есть копии записи, но главное – что ее видело достаточное количество людей! Просмотры растут с каждой минутой – Илья указал на монитор компьютера, где под прямоугольником видео уже значилось четырехзначное число. – Все равно мне страшно! – А я уверен, что сейчас все иначе, – он подхватил меня на руки как пушинку и со мной сел на скрипучий кожаный диван. – Никто больше не причинит тебе вреда. Никто не отберет тебя у меня. Если полиция Романовца не поможет, дойдем до Москвы! До Москвы идти не пришлось, она сама явилась в наш город. На местное управление обратили внимание в столице, полетели головы, приехали другие следователи. Наше дело стало настолько резонансным, что о нем упомянули в новостном сюжете центрального телевидения: два убийства, совращение несовершеннолетней, подкуп должностных лиц, шантаж и похищение. Благодаря нашему с Ильей расследованию некоторые представители следственных органов уже получили повышение по службе. Нам было не жалко. Пусть забирают лавры себе, лишь бы справедливость восторжествовала. Все же мы с Ильей отхватили свою долю славы. Горожане, привыкшие во всем слушаться Филатовых, теперь от них отвернулись. Сотрудники завода – нынешние и бывшие – наперебой рассказывали нелицеприятные истории о своем начальстве. Для них мы с Романовым стали чуть ли не освободителями. От подпорченной репутации достопочтенного семейства теперь не осталось ни-че-го. Что же до самих Филатовых, то всем троим предъявляли обвинения, а факт сговора только усугубил их положение. Влиятельные знакомые, которыми нам грозила Инна Михайловна через своего адвоката, не стали ее поддерживать. Средства на счетах оказались не такими значительными, как все думали, к тому же на них наложили арест, когда выяснилось, что руководство завода уклонялось от налогов. Было непросто переживать шумиху, в центре которой мы очутились, однако самое трудное осталось позади. Нас предупредили, что суд состоится нескоро, а пока нужно жить обычной жизнью, правда все время оставаться на связи. Что ж, мы смирились с этими неудобствами, ведь после всего, через что мы прошли, не выключать телефон и предупреждать о дальних поездках – сущая мелочь. Главное – мы вместе: я, он и наша Алиса.