Одной пьяной ночью.
Адам Фостер проснулся от пульсирующей боли, которая, казалось, раскалывала его череп на части. Яркий луч солнца, прорывающийся сквозь неплотно задернутые шторы, безжалостно бил по глазам. Он с трудом приподнялся на локтях, пытаясь осознать, где вообще находится, одновременно ощущая приятный запах женских духов. Комната была совсем крошечной, с обшарпанными стенами цвета выцветшей охры. Потолочный вентилятор лениво вращался, едва разгоняя душный воздух.
Скосив взгляд, Адам заметил хаотичное нагромождение вещей. На стуле у кровати висел блестящий серебристый топ с пайетками и крошечная мини-юбка с бахромой. Рядом валялись прозрачные танцевальные туфли на платформе с головокружительно высокими каблуками. На комоде у противоположной стены выстроилась целая армия флаконов с духами, тюбиков тонального крема и разноцветных теней для век. Зеркало в потрескавшейся раме было обклеено фотографиями и купюрами разного достоинства с записками от клиентов.
В углу комнаты стояла металлическая стойка, на которой висело несколько откровенных нарядов. Прозрачное боди, сетчатые чулки, кожаные ремни с заклепками. На полу валялась спортивная сумка, из которой выглядывали яркие бикини и купальники с леопардовым и змеиным принтом. Рядом с кроватью на тумбочке лежала книга по психологии с загнутыми уголками страниц, пара энергетических напитков и маленький плюшевый медвежонок, выглядевший неуместно и невинно в этой обстановке.
В крошечной ванной, дверь в которую оказалась распахнута, он мог разглядеть развешанные для сушки кружевные комплекты белья и плотно забитую косметичку на раковине, из которой торчали кисти для макияжа. На крючке висел потёртый халат с какой-то вышивкой.
«Где я, черт возьми? » — промелькнула мысль в его ещё затуманенном сознании.
Справа послышался тихий вздох. Адам медленно повернул голову и замер. Рядом спала обнажённая молодая девушка с растрепанными светлыми волосами. Её нежное лицо выглядело безмятежным и удивительно юным. На вид ей было не больше двадцати.
Мужчина попытался восстановить в памяти события прошлого вечера. Он приехал в Лас-Вегас на конференцию по архитектуре. После скучных докладов отправился в бар отеля «bellagio», чтобы пропустить стаканчик виски. Дальше воспоминания размывались, превращаясь в калейдоскоп ярких огней, звона игровых автоматов и громкой музыки.
«Вот чёрт. Я же не пью, почти».
Осторожно поднявшись с кровати, пытаясь отыскать одежду, он заметил на прикроватной тумбочке свидетельство о браке. Сердце пропустило удар. Дрожащими руками мужчина взял документ. «Адам Джеймс Фостер и Келли Мари Кларк». Дата, вчерашний день.
— О боже, — прошептал он, ощущая, как комната начинает кружиться.
Девушка на кровати зашевелилась и открыла глаза. Они были удивительного бирюзового цвета, как воды бассейна в дорогом отеле. Полные груди торчали соблазнительно, возбуждающе.
— Доброе утро, — хрипло произнесла она, бесстыдно потягиваясь.
Затем, заметив выражение лица Адама, нахмурилась.
— Что-то не так?
Адам молча протянул ей свидетельство о браке. Келли резко села на кровати, даже не попытавшись прикрыться. Сон как рукой сняло.
— Какого черта? —выхватила она документ. — Ой-ой-ой-ой! Это что, шутка?
— Боюсь, что нет, —потер виски Адам. — Я ничего не помню после бара в «bellagio».
— Я работала вчера в «scarlet velvet». Это стрип-клуб на бульваре Сэмми Дэвиса.
Она закрыла лицо руками, слегка покачиваясь из стороны в сторону.
— Помню, как ты пришел с какими-то друзьями. Вы были уже хорошо навеселе. Потом… Потом мы куда-то поехали. Кажется, в часовню «little white wedding chapel». О боже!
Келли выглядела растерянной и напуганной. В этот момент она казалась совсем юной, почти ребенком.
— Я вчера была слишком расстроена, и поэтому выпила, чего раньше не позволяла себе.
Адам почувствовал укол совести. Ему было сорок, в два раза больше, чем ей.
— Мы можем это аннулировать,— поспешно сказал он, пытаясь звучать уверенно. — Такое в Вегасе случается сплошь и рядом. Так ведь?
— Да, конечно, —кивнула она с энтузиазмом.
Они договорились позавтракать в ближайшей закусочной и обсудить ситуацию. Келли быстро приняла душ и переоделась, пока Адам пытался привести себя в порядок, рассматривая свое помятое отражение в треснувшем зеркале.
Закусочная «lucky diner» находилась через дорогу. Несмотря на ранний час, она была заполнена туристами и местными жителями. Официантка в ярко-розовой униформе принесла им кофе, яичницу с беконом и стопку блинов с кленовым сиропом.
— Итак, — начал Адам после первого глотка обжигающе горячего кофе,— расскажи мне немного о себе.
Келли помешивала свой напиток, не поднимая глаз.
— Что ты хочешь знать? Ничего особенного. Я из Оклахомы, приехала в Вегас два года назад. Мечтала стать танцовщицей в шоу «cirque du soleil», но не сложилось. Сейчас работаю в стрип-клубе, чтобы оплачивать счета и накопить на колледж.
— А родители?
Её лицо на мгновение исказилось.
— Мать алкоголичка, отец сидит за вооружённый грабёж. Я сбежала от них, как только исполнилось восемнадцать.
Адам почувствовал, как что-то сжимается в его груди. Он вспомнил свое благополучное детство в пригороде Чикаго, заботливых родителей, престижный колледж.
— А ты? — спросила Келли, поднимая на него красивые глаза. — Кто ты, Адам Фостер?
— Архитектор из Чикаго. Разведен, детей нет. Приехал на конференцию.
Он криво усмехнулся.
— И не планировал жениться.
— Я тоже, —слабо улыбнулась она.
— А почему стриптизёршей?
— А кем? — вопросила она. — Здесь у меня только два варианта. Или проституткой, или…
— Я слышал, что ваша работа неплохо оплачивается. Так ведь?
— Ну, смотри, — начала Келли, поправляя прядь волос. — Всё зависит от кучи вещей. Клуб, в котором работаешь, твоя внешность, умение общаться с клиентами, да даже просто удача. К примеру, в «sapphire» девушки могут зарабатывать от пары сотен до нескольких тысяч за ночь. Но это если повезёт.
— Ого! Неплохо.
— Ну да, в принципе. На сцене ты танцуешь, собираешь чаевые, но основные деньги идут с приватных танцев. Там уже всё серьёзнее: клиент платит за время, а ты стараешься его «зацепить». Час в vip-комнате может стоить от пятисот до тысячи долларов. Но это если ты популярная и умеешь себя подать.
— Это прямо золотая жила.
— Не всё так радужно. Во-первых, клуб забирает свою долю, stage fee, это типа платы за выход на сцену. Плюс ты тратишь кучу денег на костюмы, косметику, фитнес, чтобы выглядеть на все сто. А ещё бывают дни, когда клиентов мало, и ты уходишь почти с пустыми карманами.
Адам подпёр подбородок кулаком.
— Так что, если коротко: да, можно заработать хорошо, но это не стабильно. И не все девушки живут в роскоши, как думают. Многие, как я, копят на что-то важное. На учёбу, на переезд, на новую жизнь. Ну и плюс различные риски…
Келли поглядела на Адама, который слушал её довольно внимательно. Он никогда не рассматривал эту профессию с такой стороны.
— А вообще, — слегка улыбнулась она, — это как рулетка. Сегодня ты королева, а завтра — просто девушка, которая пытается свести концы с концами.
После завтрака они отправились в муниципальный суд, чтобы узнать о процедуре аннулирования брака. Оказалось, что это не так просто, как они надеялись. Потребуется время, деньги и юридическая помощь.
— У меня сейчас нет лишних средств, — призналась Келли, когда они вышли из здания суда.
— Я оплачу все расходы,— заверил её Адам. — Это меньшее, что я могу сделать.
Они обменялись телефонами и договорились встретиться через несколько дней, когда мужчина завершит свои дела на конференции.
Вернувшись в свой номер, Адам долго стоял под душем, пытаясь смыть похмелье и чувство нереальности происходящего. Он не мог перестать думать о Келли, о её печальных глазах. Что-то в ней зацепило его. Не просто физическое влечение, а нечто глубже.
Мужчина провел рукой по волосам, пытаясь разобраться в своих чувствах. Он был старше её на добрых двадцать лет. Они происходили из разных миров. Логика кричала, что нужно просто закончить эту нелепую историю и вернуться к привычной жизни, к одиночеству. Но имелось и другое чувство, словно за эти несколько часов с ней он ощутил себя живым впервые за долгие годы.
«Это просто последствия стресса и алкоголя, » — убеждал он себя.
Но потом вспомнил, как она слегка улыбалась, когда они пили кофе, как серьезно рассказывала о своих планах на будущее. В её глазах он видел не только усталость, но и решимость, которую сам давно потерял. Может, именно поэтому он не мог просто отпустить эту ситуацию?
Вечером, вместо того чтобы присоединиться к коллегам на фуршете, он отправился в «scarlet velvet». Огни неонового освещения стрип-клуба ослепили Адама, когда он вошел внутрь. Громкие басы музыки отдавались в его теле, а воздух был насыщен смесью дорогих духов и алкоголя. Он сел за столик в углу, заказав кружку с пивом у официантки в откровенном наряде. Сцена оказалась заполнена танцовщицами, но Келли среди них не было.
Через полчаса он увидел её. Она вышла на сцену в чёрно-золотистом купальнике, который переливался под вспышками. Её движения были грациозными, но в глазах читалась усталость. Адам наблюдал за ней, ощущая странную смесь восхищения и почему-то ревности.
Девушка двигалась в такт музыке. Каждое её движение было отточено до совершенства. Плавно скользя по сцене, она медленно сняла верхнюю часть бикини. Её танец был историей, рассказанной без слов. Историей соблазна и греха одновременно. Мужчина не мог отвести взгляд, завороженный не столько открывшимся видом, сколько выразительностью танца.
Келли заметила его, и после выступления подошла к столику.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, удивленно приподняв брови.
— Сам не знаю, — честно ответил Адам. — Наверное, хотел увидеть тебя.
Она села напротив, нервно поправляя волосы.
— Я заканчиваю через час. Можем поговорить после, если хочешь.
Адам кивнул и остался ждать. Он отказался от приставаний других танцовщиц, объяснив, что ждет свою… Жену. Это слово казалось странным, давно позабытым.
Когда Келли освободилась, они отправились в круглосуточное кафе на Лас-Вегас-Стрип. Место было хорошо известно своими неоновыми огнями и атмосферой старого Вегаса. Оба заказали блины и кофе, хотя на часах было далеко за полночь.
— Ты не похож на других мужчин, которые приходят в клуб, — призналась Келли, размешивая сахар в кофе.
— Каких других?
— Тех, кто смотрит на нас как на товар, —пожала она плечами. — Или тех, кто воображает, что может спасти нас от этой жизни, как в фильме «Красотка».
— А я на кого похож? — спросил Адам с интересом. — На Ричарда Гира?
— На человека, который потерялся.
Она посмотрела ему прямо в глаза, а потом добавила:
— Как и я.
Они проговорили до утра. Келли рассказывала медленно, иногда замолкая, словно перебирая в памяти самые болезненные моменты. Её голос дрожал, когда она говорила о детстве в маленьком городке Оклахомы, где каждый день был борьбой.
— Мать пила, — начала она, глядя в свою чашку кофе. — Каждый вечер скандалы, крики, битая посуда. А отец… —
Она замолчала, сжав руки в кулаки.
— Он начал приставать ко мне, когда мне было лет четырнадцать. Сначала это были «невинные» шутки, потом прикосновения. А однажды…
Адам слушал, чувствуя, как внутри него всё сжимается. Он хотел остановить её, сказать, что не нужно говорить, если больно, но девушка уже начала снова.
— Мне было шестнадцать. Он пришёл пьяный, как всегда, и начал лезть ко мне под юбку. Говорил, что я уже «большая девочка», что мне пора «понять, как устроен мир». Я пыталась оттолкнуть его, но он был сильнее. Тогда я схватила пепельницу со стола и ударила его. Со всей силы. Он упал, а я просто стояла и смотрела, как кровь течёт по его лицу.
Она прикрыла глаза, словно снова переживая тот момент.
— После этого я ушла из дома. Жила у подруги, потом у кого-то ещё. А когда мне исполнилось восемнадцать, я собрала вещи и уехала в Вегас. Мечтала стать танцовщицей в «cirque du soleil», но…
Девушка горько усмехнулась.
— Вместо этого оказалась в стрип-клубе. Но я не сдаюсь. Я коплю деньги, чтобы поступить в колледж. Хочу изучать психологию. Может, когда-нибудь смогу помочь таким, как я.
— Мы были женаты десять лет,— в свою очередь поделился Адам, глядя куда-то в сторону. — Кэрол… Она была красивой, умной, казалось, что у нас всё идеально. Но со временем я начал замечать, что она отдаляется. Поздние звонки, постоянные «деловые ужины», которые затягивались до ночи. Я хотел верить ей, но…
Келли смотрела на него, не перебивая. Её глаза были полны сочувствия, но она не произнесла ни слова, давая ему возможность выговориться.
— Однажды я нашёл её телефон. Она забыла его дома, и он начал звонить. Я посмотрел…
Он сделал паузу, словно снова переживая тот момент.
— Сообщения. Фотографии. Всё было там. Я даже не сразу понял, сколько времени это длилось. Год? Два? Она даже не пыталась скрывать это особенно тщательно. Видимо, думала, что я слишком глуп, чтобы заметить.
Он посмотрел на свои руки.
— Когда я обвинил её, она даже не стала отрицать. Просто сказала, что мы «давно уже не те, кем были в начале». Как будто это оправдывало всё.
Девушка тихо вздохнула, но Адам продолжил, словно не замечая её реакции.
— Развод был… тяжёлым. Она забрала половину. Адвокаты выжали из меня всё, что могли. Но самое страшное было не это. Самое страшное — это чувство, что десять лет моей жизни были ложью. С тех пор прошло три года. Мы не общаемся. Иногда я думаю, что она даже не вспоминает обо мне. А я…
Он горько усмехнулся.
— Я просто работаю. Каждый день. Архитектура, которая когда-то была моей страстью, теперь стала рутиной. Иногда я чувствую себя как машина. Просыпаюсь, работаю, ложусь спать. И так по кругу.