Подземные ползуны.
Дмитрий Олегович свернул с дороги, съезжая вниз на щебёнку, двигаясь между могил с оградками. Людей, как он заметил, сегодня не было, и это совсем не удивительно. Шёл дождь, хотя синоптики дальше и обещали улучшение погоды. А пока царило утро, прохладное, промозглое, неприятное.
Проехав метров сорок, мужчина остановился, заглушая двигатель, выходя из уютного салона, беря с соседнего сиденья цветы. Он вдохнул полной грудью влажный воздух, отыскивая взглядом свежую могилку. Та находилась прямо напротив, метрах в пяти от дороги.
Его жена ушла почти месяц назад, в городской больнице, около полуночи. Рак наконец смог победить ослабший за время болезни организм. К сожалению, самого Дмитрия Олеговича рядом в тот момент не было. Он спал дома, собираясь утром к супруге, как делал это каждый день, но не успел. Опоздал навсегда. Поэтому Таня ушла в одиночестве…
После были похороны, мучительные, тяжёлые. Из Краснодара приехали дети, сын и дочка. Собственно, само прощание плохо запомнилось, лишь какими-то неясными фрагментами. Были люди, и довольно много. Друзья, родственники, коллеги. А потом только одиночество и боль от потери. Как себя не подготавливай к уходу близкого человека, в душе понимая, что у него без шансов, все равно это становится ударом.
Мужчина прошёл по узкой тропке, обходя раскидистую ель, останавливаясь неподалёку от свежего холмика. Откуда-то из-под венков выбежала тощая крыса, с визгом исчезая в зарослях кустарника. Дмитрий Олегович вздрогнул от вида мерзкого кладбищенского грызуна.
— Только этого мне ещё не хватало, — пробормотал он себе под нос, поправляя тяжёлые очки.
С небес по-прежнему лил дождь, но пришедший не обращал на это внимания, стоя на одном месте, переминаясь с ноги на ногу, сжимая в руке букет цветов, белых роз, какие любила Таня. По лицу стекали капли, одежда промокла, как и седые волосы. Но всё это являлось сущей мелочью по сравнению со вселенской тоской.
— Когда-нибудь мы будем лежать рядом, — сказал он надтреснутым голосом. — Местечко для себя я уже подготовил.
Он поглядел на небольшой кусочек пустого пространства, которого, как раз хватит, чтобы подхоронить ещё одного человека. В мозгу тут же вспыхнула картина его последнего мига, и страх пронзил разум. Несмотря на долгие прожитые годы, плохое здоровье и потерю смысла жизни, думы о смерти по-прежнему заставляли вздрагивать.
— Эх, Таня, Таня… Ты ушла слишком рано. Нам бы жить ещё и жить.
Мысли переметнулись к дочери, которая находилась на восьмом месяце. И родившийся вскоре ребёнок уже никогда не увидит бабушку. Разве только на фотографиях. Да и Таня ушла, так не увидев внука, хотя сильно ждала… Мечтала об этом.
Тяжело вздохнув, Дмитрий Олегович приблизился к могиле, склоняясь вперёд, чтобы положить цветы, как вдруг влажная земля под его ногами поползла, и мужчина с громким криком провалился во тьму, накрытый горой венков и уже засохших цветов, принесённых ранее, и всё ещё не убранных.
Он лежал на спине, громко постанывая от боли. Ноги придавила земля, а голова гудела, ударившись обо что-то твёрдое. Из правого уха стекало нечто тёплое, возможно кровь.
«Где… Где я?»
Сумев перевернуться на живот, Дмитрий Олегович полез в карман, включая смартфон, пытаясь подслеповато разглядеть окружающее пространство. Чтобы отыскать его очки, речь даже не шла. Те были похоронены под грудой земли.
Запрокинув голову, мужчина увидел серое небо и осыпающиеся края ямы, в которой он каким-то образом очутился. До поверхности было метров пять, никак не меньше. В одиночку ему никогда не выбраться отсюда. Слишком стар для таких подъёмов. Да и земля влажная, почти с ровными стенами, так что в любом случае без шансов.
Опустив взор, Дмитрий Олегович наконец уставился на то, что находилось прямо перед ним. Это был гроб, тот самый, в котором месяц назад похоронили Таню. Вот только внутри тело отсутствовало. Лишь какие-то непонятные и дурно пахнущие остатки, лежавшие на дне.
«Нет, я просто не верю во всё происходящее. Не верю».
Он поднёс дрожащую руку к уху, дотрагиваясь до него, а потом глядя на тёмные пальцы при тусклом свете телефона.
«Точно кровь».
Тяжело поднявшись на негнущиеся ноги, мужчина осмотрелся, пытаясь разглядеть то, что скрывала тьма. По обеим сторонам тянулся какой-то коридор, или лучше даже сказать тоннель, круглый, с гладкими волнистыми стенами.
«Никогда не слышал ничего подобного, — подумалось ему с тревогой. — Где новое кладбище, здесь раньше были поля, и о подземельях никто не упоминал».
Голова слегка закружилась, а перед глазами замелькали разноцветные пятна. Кровь в висках застучала множеством маленьких молоточков. Это было нехорошим симптомом. Нервничая, у него всегда поднималось давление, что, понятное дело, было чревато последствиями в его возрасте.
«Следует как-то выбраться отсюда… Хотя нет. Лучше позвонить, ведь связь стабильная».
За лодыжку его кто-то быстро и больно укусил. Дмитрий Олегович тут же обернулся, но наткнулся лишь на пустоту, хотя буквально кожей почувствовал движение вокруг себя. За этим последовал и второй укус, но только выше, за бедро. Мужчина закричал, роняя в грязь телефон, делая шаг в сторону, но натыкаясь на раскрытый гроб, падая в него.
«Господи!»
Сверху мгновенно навалилась тяжесть, склизкая, холодная. Дмитрий Олегович забился, пытаясь выбраться, но не смог. Укусы острых зубов раз за разом вонзались в его тело, в мягкие места, причиняя нестерпимую боль. Ослабевшие руки наткнулись на что-то вытянутое, упругое…
«Таня, Танечка...»
Последней мыслью Дмитрия Олеговича были счастливые воспоминания о супружеской жизни. Картины прошлого промелькнули всего лишь за одно мгновение, а затем всё погасло, когда боль разлилась по всему телу, а сердце остановилось навсегда.
* * *
— Макс, просыпайся! — послышался голос откуда-то со стороны. — Да просыпайся уже наконец!
Он звучал назойливо, неприятно. Да вдобавок его сильно трясли, а это не шло на пользу организму, особенно после вчерашнего возлияния с приятелями.
— Господи! Да хватит дрыхнуть!
Мужчина наконец с трудом разлепил глаза, уставившись в белого цвета потолок. Затем скосив взгляд, увидел рядом свою благоверную. Вероника, склонившись над ним, держала его за плечо. Несмотря на раннее утро, её вид был опрятен, впрочем, как и всегда.
«В отличие от меня, ленивой свиньи», — подумал он.
— Что... Что происходит?
Макс принял с трудом сидячее положение, пытаясь совладать с собственным желудком. Мир слегка кружился. По-видимому, алкоголь ещё окончательно не вышел из него, продолжая бурлить в крови, источая яд.
— Там... На заднем дворе…
Супруга указала подбородком в сторону окна, за которым виднелся небольшой садик с некоторыми видами деревьев. Хотя, в основном Макс там больше отдыхал, с пивом, размышляя о смысле жизни.
— Что там? На заднем дворе?
Спустив ноги, Макс бросил опасливый взгляд в окно, не желая делать резких движений. По стеклу бил мелкий дождик, стекая множественными ручейками. Иногда раздавался грохот, но перед этим вспышка молнии. Давно не было такой погоды, и как ему помнилось, около полтора месяца.
— Там земля провалилась.
— В смысле, провалилась? – не понял супруг, уставившись в недоумении.
Вероника недовольно поджала нижнюю губу, складывая руки на плоской груди. Она смотрела на мужа, прикидывая, то ли он действительно дурак, то ли алкоголь растворил окончательно все мыслительные процессы под черепной коробкой.
Не знаю. Я вышла, чтобы отнести в сарай твои пивные бутылки, и обнаружила дыру в земле. Она примерно вот такая...
С этими словами женщина развела в стороны руки, при этом, для убедительности, распахнула вдобавок широко глаза, будто это могло помочь в том, какая на самом деле была та самая дыра.
— И откуда она там взялась, если вечером ещё ничего не было?
— Блин! Да откуда я знаю! Ты совсем уже дурак? Просыпайся наконец!
Жена потрясла мужа за плечо, и в голове тут же раздался маленький взрыв ядерной бомбы.
— Хватит! – поморщился Макс, не удержавшись и громко застонав.
— Алкоголик, — бросила благоверная, махнув рукой, выходя из комнаты своим торопливым маленьким шагом.
Она ходила так всегда, быстро, небольшими шажочками, так что по полу раздавался дробный звук, иногда забавляющий, а иногда и раздражающий. Всё зависело от ситуации.
«Как бы мне быстрее сдохнуть», — подумалось мужчине с тоской.
Со стоном, он поднялся на негнущиеся ноги, направляясь на кухню, где в аптечке отыскал таблетки от головной боли, приняв сразу пару. Конечно, лучше бы холодного пивка, но жена и без того уже косо на него смотрела, постоянно не забывая упомянуть, что алкоголизм совсем уже рядом, буквально за следующей бутылкой.
— Он также реален, как и твоё пузо, — любила добавлять она в самом конце, будто ставя этим предложением жирную точку.
— А ты думала, может я не от хорошей жизни пью, — пытался возражать благоверный.
— Слова настоящего алкоголика, — прилетало ему в ответ мгновенно.
Спустя минут двадцать, мужчина вышел под дождь, морщась от прохлады. Он приблизился в сопровождении жены к тому месту, где обнаружилась дыра. И действительно, та имелась среди деревьев, убегая куда-то вниз, скрывая глубину чернотой.
— Видишь, — указала Вероника с такой интонацией, будто в её словах раньше сомневались.
— Хм, интересно.
— И это всё, что ты можешь сказать?
— А чего ты ещё ждала?
Присев на корточки, Макс попытался разглядеть что-либо, но, увы... И даже брошенный маленький камешек почти ничем не помог. Звук дождя заглушил удар.
— Что там? – топталась за спиной супруга, держа у себя над головой раскрытый зонт.
— Ничего.
— В каком смысле?
— В том смысле, что ничего не видно.
Мужчина провёл медленно ладонью по стене дыры, которая на удивление оказалась слишком гладкой, словно являлась рукотворной, или же много столетий стенки сглаживала вода, чего быть конечно же не могло, так как эта самая труба уходила вертикально. Да и никогда здесь не было никаких водоёмов, если не брать уж совсем древние времена, когда вся Кубань являлась дном океана Тетис. Но тогда и не имелось тех, кто мог сотворить эту трубу... Тоннель.
«Разве что какие-нибудь рептилоиды с Марса».
Выпрямившись, Макс поглядел на сверкающее молниями небо. Дождь почти закончился, и тучи постепенно уходили в сторону залива. Где-то у горизонта даже проглядывали слабые лучи солнца. Подул приятный ветерок, от которого чуток стало легче, принося с собой весеннюю свежесть.
— Что ты собираешься с этим делать?
Вероника указала подбородком на дыру.
— Спущусь туда.
— Ты с ума сошёл?
Жена даже сделала два шага назад, будто до конца не верила в тот бред, который только что услышала. По её мнению, только идиот может совершить такое.
— Ну почему же...
Мужчина потёр висок, с удовлетворением отмечая, что головная боль прошла. Таблетки помогли.
— А ты не боишься, что этот... Хм, так называемый тоннель может обвалиться?
— Навряд ли. Смотри, стены там очень крепкие, словно из обожжённой глины, или даже из камня, я бы сказал. Да и размер позволяет как раз спуститься среднему плотности человеку.
Супруга со скепсисом оглядела благоверного, задерживаясь на животе, будто подвергала сомнению слова по поводу средней плотности. Макс же попытался втянуть пузо, но из этого ничего не вышло. Только сильнее кровь прилила к лицу, а воздуха стало поступать меньше в лёгкие, поэтому все попытки казаться стройнее были отброшены моментально.
«В конце концов, я не девка, что следит за своей фигурой. Мне это не надо. И так пойдёт».
— И как ты это планируешь сделать?
В голосе жены слышалось беспокойство, что, признаться честно, оказалось приятным ощущением. Ведь в последние годы их отношения перешли в разряд привычки, просто совместное проживание, и о былых чувствах никто уже не вспоминал. Да и это понятно, после двадцати лет брака… Даже секс как-то не радовал.
«Старею, наверное, — подумалось ему с лёгкой грустью. — Но как-то уж слишком рано, признаться. Всего лишь пятый десяток пошёл».
Где-то минут через тридцать, всё оказалось готово. Макс принёс из сарая длинную верёвку, мощный фонарь, сапёрную лопату и охотничий нож.
— А лопата тебе для чего? Не поняла жена. — Яму что ли будешь там копать?
— Да на всякий случай. Мало ли чего... Мешать не будет. Пускай болтается в чехле за спиной.
Обмотав верёвку вокруг ближайшего ствола дерева, мужчина под пристальным взглядом жены стал опускаться. Ноги на какое-то время повисли в пустоте, но вскоре подошва ботинок упёрлась о гладкие стены. На секунду разум сдавил страх замкнутого пространства, так как хотя сам тоннель мог свободно уместить взрослого человека, но все же не являлся достаточно широким, как бы хотелось для полного комфорта. Не хватало совсем чуть-чуть, чтобы плечи не тёрлись о стены.
«Что я делаю? – пронеслось в голове. – Для чего всё это? Не лучше бы оставаться там, наверху?»
Макс поднял взор, встретившись с голубыми глазами Вероники. В них плескалась тревога за мужа.
— Ты там это… Ну, осторожнее что ли.
— Не волнуйся, всё будет в порядке.
Спуск продолжился, всё дальше и дальше. И чем глубже опускался мужчина, тем более отчётливее бил в нос запах сырости, болота. С другой стороны, это и неудивительно. Ведь всю ночь шёл дождь, и сюда успела попасть вода, да и внизу ещё неизвестно что ждало... Некоторые поговаривали о втором дне под Ейским лиманом и Таганрогским заливом. Будто каким-то людям удавалось туда отыскать вход, но каким образом, никто не ведал.
«Байки, наверное. Таких историй много довелось слышать, как и о подземных ходах, что рыли турки, а может быть и греки вместе со скифами и неандертальцами».
Впрочем, насчёт подземных ходов под городом, всё это оказалось правдой. Макс сам по ним блуждал с пацанами в далёком детстве, входя в них через старую канализацию, и таким образом проходя весь город. Но после пропажи нескольких человек, уже в нынешнее время, все входы перекрыли, не желая создавать новые случаи. Ведь под землёй лазала не только пацанва, но и всякие наркоманы с бомжами.