* *

Через день, я сидел на последней парте, уставившись в окно. На улице день стоял хмурый, как и моё настроение. По-прежнему брата всё ещё не нашли. Начинался первый урок. Алгебраичка, старая стерва, проскрежетала, здороваясь с классом. Я, было, прикрыл веки, чтобы немного подремать, но тут открылась дверь и на пороге появилась Маша. Она застенчиво оглядела всех присутствующих, а потом шагнула в класс. В одной из рук, на подносе из дерева, находился пирог.

— Извините, я слегка опоздала, — промолвила она, обращаясь к старой стерве.

— Пирог? И что за повод?

— Сегодня я родилась. И вот, решила…

Она слегка качнула пирогом, а потом поставила его на первую из парт.

— Хотела угостить. Моя мама испекла…

Сказать честно, Мария сегодня выглядела довольно привлекательно. Причёска, косметика на лице, а ещё, не было вечной тупости во взгляде. Сегодня, она вела себя как-то по живому.

— Ну давай, угощай класс, — разрешила учительница.

— С чем пирог? — поинтересовался Федька Емельянов, парень-колобок, у которого джинсы не сходились на огромном пузе.

— С мясом, — отозвалась Маша, начиная разделять заранее разрезанный пирог.

— Мясо? — переспросил Емельянов. — Это очень хорошо. Нет, я и сладкие пироги люблю, но с мясом гораздо больше. Ведь мясные пироги, намного вкуснее сладких. Кстати, а что внутри, свинина, курица, утка или…

— Тебе то что? — приподняла бровь старая стерва, сидя за учительским столом.

— Интересно.

— Свинина, — ответила Маша, начиная разносить маленькие кусочки по классу и ставя их перед учениками.

Когда девушка приблизилась ко мне, наши взгляды скрестились, как две шпаги. Но это длилось лишь мгновение, потому что Маша опустила взгляд, ставя передо мной кусочек пирога. Краешки губ приподнялись в подобие улыбки, а щёки стали пунцовыми. Я пытался понять, чем вызвана такая реакция. Нет, я не льстил самому себе, отлично осознавая, что не нравлюсь Марии. Здесь дело было совсем в другом. Мне даже показалось, будто она отрезала кусок пирога слегка больше, чем остальным. Я на это никак не среагировал, а принялся за еду.

После занятий, я двинулся в подвал, где и нашёл ребят. Как всегда, они таскали железо, работая со штангами под грохот рока.

— Чего тебе, Малой? — поинтересовался Альберт, который всегда ко мне так обращался, хотя мы с ним и были одногодки.

Выключив музыку, я подозвал Андрюху и Марата, которые побросав гири, приблизились ко мне с Альбертом. Затем я поведал о том, что хочу от них. Троица со скепсисом уставилась на меня, но, в конце концов, все согласились мне помочь.

* *

Вчетвером, мы двинулись за город, оставив позади многоэтажные дома, школу и огороды, которые в нынешнее время осиротели. Пока шли, я рассказал о бандане, которую заметил на руке Маши. Альберт со скепсисом слушал меня, в конце концов, просто пожав плечами.

— Возможно, Миха действительно подарил своей бабе её, — проговорил он.

— Дарят не банданы, а совсем другую хрень, — возразил Марат. — Да и вряд ли ради какой-то там дырки он поступил таким образом. Что-что, а банданы он любил, да вдобавок подарок от малого.

— Это глупо идти туда, основываясь только на одной вещи.

— Мой брат никогда бы не отдал этот подарок. Да и дохлый щенок. Что ты на это скажешь?

— Тут мне сказать нечего. По-видимому, у девки действительно не всё в порядке с головой. Но что мы будем делать, если дома окажутся её родители?

— Потрясём и их, — ответил за меня Марат. — Нам не в первый раз.

— Это уж точно, — кивнул Андрюха.

Перейдя дорогу, мы оказались между дачами и свалкой. Впереди нас ждало двухэтажное строение, к которому мы и шли. Автомобиля возле дома видно не было, но это ничего не говорило. Возможно, машина стояла в гараже, или её просто невидно из-за высокого забора.

— Как будем действовать? — поинтересовался я, почему-то начиная нервничать.

— Как обычно. Заходим и берём их паршивую семейку за грудки. Ты главное не путайся под ногами. Стой в сторонке.

— А если они после заявят на нас?

— Не ссы в штаны, — отозвался Марат.

Приблизившись к забору, мы обменялись быстрыми взглядами, а после, как по команде, двинулись ко входу.

— Вперёд.

Оказавшись на территории, мы все огляделись. Ничего подозрительного. Хотя, чего я ожидал?

— Пошли в дом?

— Да, — кивнул Марат.

Поднявшись на крыльцо, Андрюха постучал громко, прислушиваясь к тому, что происходило по ту сторону. По его виду мы догадались, кто-то приближается к двери. Скрип петель, а после на пороге появилась Маша. На ней была надета всё та же одежда, которую я видел в прошлый раз. Она с недоумением осмотрела нас всех, а потом остановила свой взор на мне. Во взгляде промелькнул испуг, а пальцы крепче сжали дверную ручку.

— Что вам надо? — спросила она дрогнувшим голосом.

Марат ответил довольно неприлично. Здесь я не стану приводить его слова, так как особого значения они уже не имеют.

— Мы пришли узнать о Михе, — произнёс Андрюха, сунув руки в карманы джинсов.

— Я же сказала, ничего не знаю, — слегка повысила голос девушка, снова бросив короткий взгляд в мою сторону.

— Кому ты это сказала?

— Ему, — кивнула она на меня.

— А теперь, скажи нам.

— Что сказать?

— Где наш друг.

— Ну неужели вы думаете, что я его прячу в доме?

— А чёрт тебя знает.

— А щенок? — влез Марат.

— Какой ещё щенок? — удивилась Маша.

— Дохлый.

От удивления, девушка приоткрыла рот, показывая ровные и белые зубы. Пушистые ресницы захлопали часто, а из недр вырвался слабый вздох. А потом, всё пошло коту под хвост. Наверное, ребята соскочили с тормозов. Не знаю, в чём была причина. Марат, этот здоровенный парень, положил свою огромную ладонь на грудь Маши, крепко стискивая.

— А яблочки то упругие, — хохотнул он.

— Убери свои лапы, — слабо, как-то безвольно попыталась отмахнуться Мария.

— Любишь дохляков? А как ты относишься к живчикам? У меня в штанах, даже очень живой.

С этими словами, Марат втолкнул девушку в дом, следуя за ней. Не удержавшись на ногах, Маша повалилась спиной на пол, слабо вскрикнув.

«Вот чёрт», — подумалось мне.

Мы зашли следом. Андрюха, ухватив девушку за руки, крепко прижал их к полу, пока Марат резким движением не содрал с неё топ, оголяя грудь.

— Чего стоишь? — крикнул он Альберту. — Держи её ноги!

Помедлив, третий товарищ ухватился за щиколотки, садясь на корточки. Мне хотелось закричать, остановить их, так как это всё не входило в мои планы, но из моих уст не вырвалось ни единого звука.

Я стоял и смотрел на её обнажённую грудь, чувствуя где-то внутри нарастающее возбуждение. Штаны стали какими-то тесными, а во рту, как у какого-нибудь пса, собралась слюна. Чтобы не соскочить окончательно с катушек, я направился прочь, держа путь в тёмный коридор. Слыша за спиной вопли Маши,

я рассматривал картины, что висели на стене, и которые не вызывали особого интереса. Сбоку показалась кухня, куда я и вошёл. Старенький холодильник, плита с газовым баллоном, стол и три стула. По-видимому, родители Марии жили не богато, хотя и обитали в двухэтажном доме. Точнее, в сарае.

— Мне ничего не будет, — шептал я себе под нос. — Я же в этом не участвую.

Когда я открыл одну из кастрюль и взглянул на вареное мясо, со стороны холла послышался вопль. Матерился Марат. Через секунду раздался звук от наносимого удара.

— Вот бл*дь! Чёртова сука мне прокусила ладонь!

Громыхнул чей-то гогот. Наверное, Андрюхи. Я закрыл крышку и двинулся прочь из кухни, направляясь в ближайшую из комнат.

Она принадлежала Маше. Внутри стояла жуткая вонь. Поискав взглядом, я увидел того самого щенка, которого девушка нашла на свалке. Трупик лежал на широкой кровати, превратившись в гниющее дерьмо.

«Дура ненормальная».

Я с отвращением взглянул на дохлятину, собираясь покинуть комнату, как вдруг возле треснутого зеркала увидел часы. Двумя огромными шагами приблизившись к трельяжу, ухватил их, чувствуя, как моё сердце забилось быстрее. Часы принадлежали моему брату.

«Значит, я был прав, что пришёл сюда».

Ошеломлённым взглядом, я осмотрел комнату. Обстановка довольно бедная, а вещи старые. Вообще создавалось такое впечатление, что всё это было принесено со свалки. Хотя стоит сказать, чувствовалась аккуратность. А затем, я вздрогнул, припомнив кое-что.

Бросив часы на пол, я ринулся обратно в кухню, молясь о том, чтобы мои догадки не подтвердились. Я как-то не обратил на это внимание сразу, не особо присматриваясь, но в памяти, по-видимому, отложился зрительный образ.

Сорвав с огромной кастрюли крышку, сунулся лицом в неё, и тут же отпрянул. Всё было именно так. В желтоватом бульоне плавали пальцы, которые принадлежали человеку. Несколько с рук, и несколько с ног. Почему-то я принял их тогда за рёбрышки.

Припомнив о свинине, мне стало дурно. Перед глазами появился пирог, который приносила Маша в школу. Меня вырвало прямо в кастрюлю.

— Нет, такого быть не может, — прошептал я, тяжело дыша.

Я осознал, брата мне никогда не найти. Пирог… Возможно, частица его находилась в нём.

«Срань!»

На трясущихся ногах я двинулся прочь из кухни, чувствуя на теле холодный пот. Меня продолжало мутить. Мне было страшно от того, что мы попали в это дерьмо.

Двинувшись по коридору, чтобы рассказать всё ребятам, я остановился, когда услышал жуткий вопль. Он поднялся к высшей ноте, а потом также резко угас.

«Господи! Чего там ещё случилось?»

Облизав влажные губы, я помчался обратно в холл, но через несколько метров остановился, глядя на страшную картину.

Маша всё ещё продолжала лежать на полу, совсем голая, рыдая. Возле неё на коленях стоял Андрюха, из головы которого торчало огромное лезвие топора. Его стекленеющие глаза смотрели на своего убийцу, мужчину, уже в годах. Потом тело товарища медленно завалилось, упав на девушку. По её обнажённому телу захлестала кровь, а из пробитого черепа вывалилось несколько кусков чего-то мерзкого. Судорожно дёргая руками и ногами, Андрюха затих через пару ударов моего сердца.

Со снятыми штанами, Марат уставился на мужчину, который, не было никаких сомнений, приходился отцом Маши.

— Эээ! Мужик?

Выдернув из головы топор, мужчина двинулся на второго моего товарища. Взмах лезвия, и Марат дико завопил, когда его мужской инструмент отскочил в сторону. Он попытался прижать рану ладонями, но куда там. Кровь хлестала вовсю. Его глаза закатились, и тело товарища повалилось без чувств.

Альберт, он попытался убежать, но не смог уйти дальше двери. Всё тот же топор вонзился ему в спину, ломая позвоночник, выпуская вместе с тёмной кровью и жизнь. Товарищ рухнул на пороге, уткнувшись лицом в деревянный пол.

Всего несколько секунд, и трое ребят лежат поверженными. Трое совсем не хилых ребят, перед которыми дрожала вся школа. Остался только я.

Выдернув с чавканьем из спины Альберта своё оружие, мужчина обернулся ко мне. Самое жуткое, что всё происходило в тишине. Смолкла Маша, а мужик не собирался ничего говорить. Поднеся лезвие ко рту, он слизал с него кровь, делая губы красными.

Развернувшись, я побежал со всех ног. За спиной просвистел топор, который вонзился в стену. Помня о решётках на окнах, я пытался отыскать выход.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт!»

Мои ноги меня понесли по лестнице, которая находилась в дальней части коридора. Она вела куда-то вниз, по жутко скрипучим ступеням.

Оказавшись в полной темноте, я продолжал двигаться, не обращая внимания на ушибы и ссадины. Несколько шагов, кряхтение за спиной. Я заскочил в какую-то из комнат и сразу захлопнул за собой дверь. Потом стал наваливать всякий мусор, пока не забаррикадировался. Из меня вырывались сильные хрипы, так как воздуха в лёгких не хватало. По другую сторону в тот же миг послышались мощные удары, но все попытки проникнуть ко мне были тщетными.

Я огляделся, но окон в комнате не было. Достав из кармана зажигалку, увидел, ничего кроме старого мусора здесь не имелось. Я был заперт. Загнан в ловушку.

Спустя какое-то время, за дверью всё стихло, но я не обманывал себя ложными надеждами. У меня было время подумать. Хорошо подумать.

Отыскав в груде мусора пожелтевшую от времени тетрадь и огрызок карандаша, я принялся переносить на бумагу свой рассказ. Зачем? И сам не знаю. Возможно мне от этого станет легче.

И теперь, я заканчиваю писать эти строки, так как чувствую, моё время на исходе. За дверью началось некое движение. По-видимому, они мою последнюю защиту скоро взломают. Не знаю, выживу ли я или нет, но буду надеяться на лучшее. Я верю в чудо, которое поможет мне выбраться. Свою писанину, я спрячу здесь, чтобы никто из них не нашёл её. Когда-нибудь, я вернусь обратно, чтобы забрать свою историю, и поведать миру о зверях, а также о новенькой. И да поможет мне Бог.