Искушение.
Обещала власть и славу мне,
Богатство, счастье в полной мере.
Но я почуял ложь в словах её,
Но все равно не устоял пред искушеньем.
Королева сидела на своем хрустальном троне из лунного камня. Ее голубые глаза светились гневом, когда она смотрела на черного демона, стоявшего перед ней. Он дрожал от страха, не смея поднять взор.
Ноктес наклонилась вперед и прошипела:
— Ты осмелился ослушаться моих приказов, ничтожный червь? Ты думал, я ничего не узнаю?
Белиалл упал на колени и залепетал:
— Умоляю, ваше величество, помилуйте меня! Я сожалею о своем проступке и клянусь, это никогда больше не повторится!
На четвереньках он попытался подползти к трону, чтобы поцеловать ноги, но был остановлен.
— Прошу, моя повелительница! — визжало существо, указывая когтистой лапой куда-то вверх. — Я не виноват! Это всё он!
Глаза Ноктес сузились, и она медленно улыбнулась, обнажив острые клыки.
— Ты прав, пёс, это больше не повторится. Я не потерплю непослушания в своем королевстве.
Она небрежно взмахнула рукой, и два стража, что были вмурованы в стены, схватили демона, отрывая от плит пола, поднимая в воздух
— Отведите его в подземелья. Пусть его крики станут предупреждением для всех, кто посмеет перечить мне и не выполнить приказ.
Чёрный демон закричал от ужаса, но его голос оборвался, когда тяжелые двери захлопнулись за ним. Ноктес удовлетворенно откинулась на спинку трона. Ее воля была законом для всех.
— И так будет с каждой собакой.
Зал бездны, где господствовала королева демонов, было окутано вечным мраком, однако его необычный блеск не оставлял сомнений в том, что это место принадлежало величественной и могущественной властительнице.
В центре зала располагался внушительный трон, высеченный из хрустального лунного камня, который излучал тусклое, но притягательное свечение, создавая фантасмагоричный свет среди теней.
Трон возвышался на подиуме из черного мрамора, усыпанного редкими драгоценностями, которые под светом лунного камня переливались всеми цветами радуги, подчеркивая не подвластность и сверхъестественную силу, которой обладала их владелица.
Подножие трона обрамляли темные, уродливо-изогнутые фигуры демонов, замурованные в камень, но на самом деле являющиеся молчаливыми стражниками демонессы.
Королева Ноктес сидела на троне со всем достоинством и непроницаемостью, которую можно было бы ожидать от владычицы бездны. Ее взгляд был тяжел и непреклонен, а в голубых глазах играли отблески мёртвого лунного света, отражающегося от стен тронного зала.
«Проклятая собака, — думала королева, внутри кипя от злости. — Попытался меня обмануть».
Ноктес была первой из демонов, рождённая вместе с вселенной и какое-то время дрейфующая в космическом пространстве, не имея физического тела. И всё это бесконечное время, демонесса размышляла, строила планы. Она смогла открыть перемещение по различным пространствам, где обитали разные существа. Также в тот момент она смогла обзавестись собственным телом, поглотив обитателей измерений.
Её путь к власти оказался долгим и мучительным, но она смогла воссесть на трон бездны, царства, которое создала именно она. И теперь многие пытались её свергнуть различными способами, но пока ещё никому не удавалось это сделать. И даже он не оставлял попытки…
Королева подняла взгляд, глядя не в потолок, а сквозь него. Её губы искривились в недоброй усмешке. Пальцы крепче сжали подлокотники трона.
— Ты думаешь, что я ничего не могу? Ошибаешься. Это не так.
Она медленно поднялась со своего места, выпрямляясь, по-прежнему глядя вверх, будто её собеседник находился прямо над головой.
— Я все равно разрушу твой порядок. Люди слабы, а значит грешны. Им никогда не устоять перед искушениями. Я! Слышишь? Именно я установлю новое царство земное!
Ноктес закрыла глаза и сосредоточилась, и вскоре ее сущность стала бродить по теням миров и времён, отыскивая новое место для своего воздействия. Ее путеводный свет вечно темной души привел к старинным стенам бенедиктинского монастыря.
В это время молодой священник, подвластный ночным сомнениям и искушениям, находился в своей келье, уставшей рукой перебирая четки. Свет свечи мерцал рядом с ним, когда сущность королевы Ноктес проникла внутрь.
«Ты, юный служитель Божий, знаешь ли ты, какими желаниями объята твоя душа? » — подумала Ноктес, появляясь из тени.
* * *
В мрачную осеннюю ночь 1347 года в стенах древнего бенедиктинского монастыря Святого Креста, что на севере Британии, молодой священник Эдмунд готовился к молитве. Ветер завывал за окном, и тени плясали на каменных стенах его кельи при свете одинокой сальной свечи. Тяжелые капли дождя барабанили по узкому окну с витражным стеклом, создавая зловещую какофонию.
Эдмунд поежился, плотнее закутываясь в свою тонкую шерстяную рясу, подпоясанную простой веревкой. Он подошел к небольшому дубовому столу, на котором лежала раскрытая рукописная Библия в кожаном переплете, и провел пальцами по потрепанным пергаментным страницам. Рядом с Библией стояла чернильница с гусиным пером, которым Эдмунд переписывал священные тексты при свете дня.
На стене висело простое деревянное распятие, а в углу находился маленький алтарь с иконой Девы Марии. Эдмунд опустился на колени перед алтарем на жесткую соломенную подстилку, служившую ему одновременно и постелью.
«Господи, дай мне силы противостоять искушениям этого мира, » — прошептал он, закрывая глаза и смиренно складывая перед собой ладони.
Его четки из темных деревянных бусин, болтавшиеся на запястье, тихо звякнули в тишине кельи.
Где-то вдалеке прозвучал колокол, призывающий монахов на полуночную службу. Молодой священник встал, накинул капюшон и, взяв свой молитвенник, уже собрался выйти в темный коридор, освещенный редкими факелами, чтобы присоединиться к братии в холодной каменной часовне, как вдруг…
Внезапно непонятно откуда взявшийся порыв ветра задул свечу, погрузив келью во тьму. Эдмунд вздрогнул и потянулся за огнивом, чтобы вновь зажечь свет. Но прежде чем он успел это сделать, из пустоты, в комнате возникла прекрасная женщина. Её глаза горели адским огнём, а длинные чёрные волосы струились по плечам. Эдмунд замер, не в силах пошевелиться, ошеломлённый неземной красотой незнакомки.
— salve, pater edmund, — промурлыкала она.
Её голос был подобен медовой патоке.
— Меня зовут Ноктес, и я пришла, чтобы испытать твою веру.
Королева возникла в полумраке кельи с единственной целью — завоевать душу Эдмунда. Она знала, что молодой священник был полон веры и чистоты, и это делало его добычей особенно ценной. Демоница приблизилась к нему, наполняя комнату ароматом экзотических цветов и шепотом обещаний. Ее присутствие было словно ловушка, хитроумно расставленная, чтобы отвлечь Эдмунда от его служения Богу.
— Господи…
Молодой мужчина перекрестился и прошептал в священном ужасе:
— vade retro, satana! Изыди, нечистая!
Ноктес громко и дерзко расхохоталась. Её смех эхом разнёсся по келье, отражаясь от каменных стен: Пламя единственной свечи самостоятельно зажглось, но на этот раз источая кровавый свет, заставляя зловещие тени по углам шевелиться, скаля жуткие пасти.
— О, не будь таким холодным, святой отец. Разве не хочешь ты познать все радости жизни? Разве не устал ты от этих мрачных стен и бесконечных молитв?
— noli me tangere, демоница! — воскликнул священник, отступая к стене. Его сердце бешено колотилось в груди. — Господь защитит меня от твоих козней!
— Защитит? — Ноктес изогнула бровь. — А где же был твой Господь, когда чума опустошала деревни? Где он был, когда невинные дети умирали от голода? В конце концов, где был Господь, когда солдаты ворвались в твой дом, изнасиловали твоих сестёр, а потом убили мать и отца? И только тебе, шестилетнему ублюдку удалось сбежать. И кто ты думаешь тебе тогда помог?
— Это… — неуверенно ответил Эдмунд, потирая лицо дрожащей ладонью. — Это испытание нашей веры.
— deus mortuus est, — прошипела Ноктес, приближаясь к нему.
От неё исходил аромат чего-то неуловимо опасного.
— Богу давно нет дела до тебя, Эдмунд. Здесь только ты и я.
Священник почувствовал холодное прикосновение ее руки к своей щеке и невольно содрогнулся. Он закрыл глаза и начал неистово молиться, но слова застряли у него в горле, когда демоница тихо произнесла:
— Открой глаза, Эдмунд.
Её голос был подобен сладкому яду.
Священник содрогнулся от волнения, когда она продолжила:
— Посмотри на меня и познай истинное наслаждение. Я могу дать тебе всё, о чём ты когда-либо мечтал.
Его сердце билось быстро, причиняя боль рёбрам, ощущая искушение, которое казалось необратимым.
Дрожащими руками Эдмунд достал из-под рясы маленький серебряный крест, выставляя его перед собой, стараясь не глядеть на изящные формы полуобнажённой демоницы.
— in nomine patris, et filii, et spiritus sancti…
Ноктес отпрянула, зашипев, как разъярённая кошка. Её прекрасное лицо исказилось гримасой боли и ярости. Воздух в келье наполнился запахом серы.
— Ты пожалеешь об этом, глупец! — прорычала она.
Её голос теперь больше напоминал рык дикого зверя, чем мелодичное мурлыканье.
— Ты думаешь, что победил. Нет!
С этими словами Ноктес начала растворяться в воздухе, превращаясь в дым. Её последний взгляд, полный обещания мести, пронзил Эдмунда до глубины души, а губы кривились в победной усмешке.
Эдмунд упал на колени, дрожа всем телом. Холодный пот покрывал его лоб, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он провёл несколько следующих часов в молитвах, благодаря Господа за спасение и моля о защите от дальнейших искушений.
Но ранним утром, когда солнце ещё не поднялось из-за горизонта, Эдмунд почувствовал странную пустоту внутри. Слова молитв отчего-то больше не приносили утешения, а мысли постоянно возвращались к прекрасной демонице и её обещаниям. В этот миг в келье вновь возник соблазнительный запах и молодой священник громко сглотнул.
Когда братья собрались на утреннюю службу, Эдмунда нигде не могли найти. Обеспокоенные монахи обыскали весь монастырь, выкрикивая его имя, но безрезультатно.
— Брат Томас, вы не видели Эдмунда? — спросил аббат у пожилого монаха.
— Нет, святой отец. Я стучал в его келью, но ответа не было, — ответил Томас, качая головой. — Дверь заперта изнутри.
С тяжёлым сердцем аббат приказал взломать дверь кельи Эдмунда. Внутри они обнаружили комнату пустой, а на каменном полу валялись лишь расплавленный серебряный крест и клочок пергамента с единственным словом, написанным кровью: «noctes».
— Господи, помилуй, — прошептал аббат, крестясь. — Молитесь за душу брата нашего Эдмунда, ибо он пал жертвой великого искушения демоницы.
— ecce homo, infirmus est omnibus tentationibus, praesertim contra daemones, — добавил Томас. — Вот человек, он слаб перед всякими искушениями, особенно перед демонами.
Годы спустя, в далёких землях Востока, где никто не знал его прошлого, бывший священник Эдмунд жил в роскоши и удовольствиях. Он обитал в богатом особняке из белого камня, окруженном экзотическими садами с фонтанами и павлинами, и наслаждался всеми радостями жизни, о которых когда-то только мечтал. Слуги в шелковых одеждах подавали ему изысканные яства на золотых блюдах, а по вечерам для него играли лютнисты и танцевали гибкие танцовщицы. Бывший священник имел огромную власть над судьбами и считался могущественным и уважаемым человеком. Теперь он с лёгкостью решал, кому жить, а кому умереть.
Но в глубине души он знал, что заплатил за это страшную цену. Рядом с ним всегда была прекрасная женщина с глазами, горящими адским огнём. Ноктес сдержала своё обещание, но Эдмунд понимал, что его душа теперь принадлежит ей навеки.
Иногда, в тихие ночи, когда ветер завывал за окном, напоминая о той роковой ночи в монастыре, Эдмунд просыпался в холодном поту на своем пуховом ложе под балдахином. Он смотрел на спящую рядом обнажённую Ноктес и чувствовал, как его охватывает неописуемый ужас.
В такие моменты он осознавал, что его роскошная жизнь — лишь иллюзия. На самом деле, он был пленником в золотой клетке, созданной демоницей. С каждым днём Эдмунд всё больше терял себя, превращаясь в бездушную марионетку тёмных сил.
Однажды ночью, когда тоска по прежней жизни стала невыносимой, Эдмунд все-таки решился на побег. Он тихо встал с постели, собрал немного вещей в кожаный мешок, надел простую льняную рубаху и направился к выходу. Но как только его рука коснулась железной дверной ручки, он услышал леденящий душу смех за спиной.
— Куда-то собрался, мой дорогой? — прошептала Ноктес, материализуясь из темноты.
Её глаза пылали, а улыбка обнажала острые клыки.
— Не-е-ет.
— Ты столько времени сопротивлялся, но я знала, что этот день настанет. Твоё падение было неизбежно, и вот сейчас. Теперь ты полностью мой.
-Я… Господь всемогущий…
— Все твои усилия были напрасны, Эдмунд. Ты никогда не мог убежать от своей истинной природы. Теперь твоя душа, моя награда за всё время ожидания. Пути для тебя назад не существует.
Эдмунд в ужасе отшатнулся, но было поздно. Длинные когти демоницы впились в его плоть, вырывая разом душу из тела. Последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться в вечную тьму, было его собственный безжизненный труп, падающий на пол.
— nulla potestas impune, malum facit; cuique suo tempore solvendum est. (Никакая власть не творит зло безнаказанно. Каждому придется заплатить цену в свое время).
На следующее утро слуги нашли господина мёртвым, с застывшим на лице выражением невыразимого ужаса. А прекрасная госпожа бесследно исчезла, оставив лишь лёгкий запах серы в воздухе.
Так закончилась история Эдмунда — священника, поддавшегося искушению и заплатившего за это самую страшную цену. Его душа навеки стала пленницей демоницы Ноктес, обречённая на вечные муки в глубинах бездны.