— Позже о нашей связи узнали. Дарья попала в больницу на сохранение. Так я узнал, что она беременна. Ребенка спасли, но врачи запретили все стрессы и сказали, что в следующий раз так уже не повезет.

Отец был в бешенстве. После смерти матери и отъезда Тины, положение в обществе у нашей семьи резко пошатнулось. Нет, с нами, конечно, считались. Да и беднее мы не стали, даже наоборот. Просто, если бы еще и наш брак с Дарьей рухнул, вряд ли бы мы могли сохранить былое величие Мальтовых.

Здоровье отца тоже пошатнулось. Все сразу, как снежный ком. Если бы с отцом что-то случилось, то во главе семьи стал бы я. А это огромная ответственность. Да и честно сказать, я абсолютно был к этому не готов. Мне и так хватало огромного количества встреч и вечеров, где царит одна лишь фальшь.

С твоей мамой нам пришлось расстаться. Все равно нам бы не дали спокойно жить. Я, наверное, тогда сильно струсил. Решил, что со временем, когда все уляжется и успокоится, можно будет все вернуть.

Уже позже узнал, что и твоя мама тоже в положении. Незаконнорожденные дети в нашем обществе не признавались. Если такие и были, их тщательно скрывали и прятали. И никто никогда о них ничего не знал.

Ты стала первым и единственным исключением. Все то время я проводил с Дарьей, чтобы с ней было все в порядке. Уже тогда ее психическое здоровье оставляло желать лучшего. Начались истерики, скандалы, вплоть до того, что и ребенок ее не интересовал.

Я перестал узнавать в ней свою подругу детства, смешную, веселую девочку. Сначала все списывал на гормоны, думал родит, и все наладится. Но стало только хуже.

После родов у нее сразу пропало молоко, и Лику она отдала нянькам. Материнский инстинкт так у нее и не проснулся. Лику я сам купал, пеленал и, когда она болела, был всегда рядом. Лика всегда тянулась ко мне до определенного времени.

Мы были очень близки с ней, но потом ближе к десяти, она стала меняться и отдаляться от меня. Сейчас прекрасно понимаю, что своих детей не знаю ни капельки.

Я слушала, не прерывая разговора. У Лики были оба родителя, еще и дедушка рядом, но по сути она также была одинока. Две маленькие девочки и столько несчастных взрослых.

Мне стало очень жалко в этот момент всех: и Алексея, и Лику, даже Дарью. Каждый из них пережил свою боль и переживал ее, как мог.

В этот момент я поняла, что с Ликой нас объединяет гораздо больше, чем есть. Мы с ней по сути обе были наполовину сиротами.

— Я не мог быть с вами, не мог оставит Лику вместе с Дарьей. Она бы не справилась с ней, не смогла бы воспитать. С ребенком должен быть хотя бы кто — то из родителей, тот, кто любит и кому не все равно. Ведь никакие деньги не заменят ребенку любовь.

Ты, конечно, заметила, что вас почти одинаково зовут?

Я кивнула, соглашаясь.

— Это было моим желанием. Лика похожа на меня внешне, но характером даже не знаю в кого. Иногда смотрю и не узнаю свою девочку. Вроде тоже отличница, ходит на танцы, на плавание, ездит верхом, даже записалась на фехтование.

Вся комната у нее в наградах, грамотах, только радости в ее глазах нет. Родитель всегда чувствует, когда его ребенку плохо. Как ни старался с ней поговорить, она не открывается. Может быть тебе это удастся.

Я бы очень хотел, чтобы вы стали настоящими сестрами. Были, как одно целое, всегда поддерживали друг друга. Вы с ней очень разные, но являетесь одним целым. Когда меня не станет, вы будете друг у друга. В жизни нет никого дороже и ближе семьи.

— Что вы такое говорите? Вы молодой мужчина, у вас вся жизнь впереди, вам еще жить и жить. Или у вас...что-то со здоровьем?

В этот момент я и правда очень испугалась. Хоть я пока и не привыкла к нему, да и не знала этого мужчину, но мысль, что и с ним может что — то случиться, была для меня ужасной.

— Нет, конечно, что ты! Я здоров физически, чего нельзя сказать о душевном состоянии. Мне вас обеих еще замуж выдавать, да и внуков хочу на старости лет понянчить.

— Ну об этом еще очень рано говорить, — засмеялась я.

— Понятно, не стоит молодой барышне забивать голову парнями и влюбляться, сломя голову тоже. Но и сутками сидеть за книгой тоже не вариант. Ты молодая девушка и должна наслаждаться жизнью. Чуть позже вы сможете с Ликой путешествовать.

От жизни нужно брать все, только в пределах разумного, конечно. И у меня еще есть кое — что для тебя.

Алексей достает из кармана пиджака небольшое фото и протягивает его мне. Я смотрю на фото и не верю своим глазам. На нем я лет шести с мамой. Но не это главное. Главное, что на руках меня крепко держит он, мой....папа.

И я выгляжу такой счастливой. Также крепко обнимаю за шею незнакомого мужчину и выгляжу самым счастливым ребенком на свете. Я смотрю и не могу поверить, как будто все в другой жизни.

— Я помню этот день, кажется, но точно не уверенна.

— Да здесь тебе шесть. У тебя был выпускной в детском саду, и мама повела тебя в парк. Я не мог пропустить это событие и приехал. Мне хотелось в этот день быть рядом с вами.

И не удивляйся, если меня и не было рядом с вами...

— То это не значит, что вы были не в курсе нашей жизни, — заканчиваю фразу за него.

— Да, все верно. Вижу, ты уже успела пообщаться со своим дедушкой, — усмехнувшись, сказал Алексей.

— Ты в тот день, как бы это сказать, сразу потянулась ко мне. Не было ни испуга, ни слез. Мы целый день гуляли в парке. Ты смеялась, радовалась, даже пришлось пропустить твой дневной сон. А этот заяц, которого ты держишь на фото, я выиграл специально для тебя.

— Да, этот заяц был моей любимой игрушкой долгое время, я даже засыпала вместе с ним и не хотела расставаться. Но вот сам день я никак не помню, вернее не сам день, а вас, вас я не помню.

— Знаю, твоя мама сказала, что на следующее утро, когда ты проснулась, ты сказала, что тебе приснился папа. Видимо детский мозг так отреагировал на меня. Если хочешь, можешь оставить фотографию себе.