— Мало того, что не узнал, он даже не смотрел на меня. Его больше привлекала машина. Даже руки тряслись. Наверное, боялся, что сделает что — не так. Ведь ему в жизни потом не расплатиться. Я потом следила несколько дней за ним, как гребаный сталкер.

Могла делать это только ночью, ведь днем спокойно разьезжать на машине я не могла. Он закончил местную школу. Ну как закончил. Почти не посещал последний год занятия. Все время проводил в мастерской. И ладно, если бы это был их семейный бизнес. Но он вместе с дедом работал на местного предпринимателя.

И судя по всему, его это очень даже устраивало. Отработал, пришел домой, поспал и все заново. Он даже кружки никакие не посещал. А экзамены ему буквально вытянули, чтобы только выпереть из школы. Я даже и с учителями его пообщалась.

Он работал по сменам, был и в дневные и ночные. Мне просто повезло, что именно в ту ночь я оказалась в нужном месте и в нужное время. После школы поступил в местное училище на механика, что и неудивительно. Но и там он не появляется.

После работы он с такими же дружками идет в их местный бар. Ну баром, это, конечно, не назовешь, сильно громко звучит. Местная забегаловка. Как ее еще не закрыли? Там он с друзьми поглощает в немеренных количествах пиво.

С таким энтузиазмом через пару лет у него живот будет больше меня. Но самое увлекательное из его жизни, что его и девушки окружают такие же, как и он сам. Прям возле бара стоит их общая с парнями девятка. Да, такие машины еще существуют. Я и сама удивилась.

И вот каждый поочереди после бара трахается в ней. Сначала одна парочка, потом следом другая. Ведь даже денег на то, чтобы снять номер в гостинице у них нет. А дом, в котором он живет с дедом, и домом трудно назвать.

Он никогда ни к чему не стремился. Ничего не хотел от жизни. Просто плыл по течению, и все. И знаешь, что я тогда почувствовала?

Отвращение, настолько сильное, что меня до сих пор колотит и не отпускает. Больше я не следила за ним. Мне было противно от него, его окружения, от всего. И ради него я угробила свое детство! В нем никогда не было стержня и характера.

И это не зависит от семьи, в которой ты родился и рос. Это напрямую зависит только от тебя. И я четко поняла, что тогда в девять лет, единственный раз, когда я ревела и билась в истерике, я сломалась. До того момента я могла чувствовать, а потом — пустота.

И до сих пор пусто. Игрушку починили, но заводские настройки навсегда вышли из строя. Поэтому я ни к кому ничего не чувствую. Просто не могу и не умею. Поэтому и замуж не хочу и детей тоже не хочу.

Поэтому и взяла с тебя обещание. Не забыла, что ты мне слово дала, что сделаешь то, о чем я тебя попрошу?

Так вот, если у меня когда — нибудь родится ребенок, заметь я говорю в единственном числе, то ты заберешь его и воспитаешь сама. Ты сможешь дать ему тепло и ласку, и любовь. Ты уже пообещала, а от своих слов не отказываются.

Я смотрела в глаза сестре и не верила своим ушам.

— Лик, ты рехнулась совсем? — я раньше так не выражалась, но от услышенного не могла прийти в себя. — Не забывай, у тебя еще муж будет, как ты себе это представляешь?

— Это не твои проблемы. Ты обещала. И я повторю, если вообще у меня родится ребенок. Я все таки думаю, что это пройдет мимо меня, но на всякий случай подстрахуюсь и с этой стороны. Ты обещала, Лин. Помни это... всегда.

Тогда я в очередной раз была уверена, что это только слова, и все забудется. Но, кто знал, что годы спустя, я буду на руках нести маленькую малышку, брошенную в интернате для богатых детей. Единственную прямую наследницу Мальтовых.

Свою родную племянницу, которая станет единственным смыслом в моей жизни после стольких потерь, боли и жестокости. Девочку, так похожую на свою мать, мою сестру. Только с глазами, как у ее отца... как у Кирилла.

Но до этого было еще много дней впереди.

— Я и к тебе ничего не чувствую хоть ты и моя сестра. Мы не должны любить друг друга только потому, что у нас общий отец. У тебя своя жизнь, у меня своя. Мы даже не друзья, мы никто друг другу. Этой ночью я и постаралась тебе показать, какая я настоящая.

Чтобы у тебя не было больше в мыслях помирить меня с матерью или сблизиться со мной. На этом точка.

Лика молча подошла к своему байку. Меня никто не приглашал. Или я потороплюсь, или останусь здесь. Домчали до дома мы очень быстро. Во время всего пути перед глазами мелькали отрывки всей ночи.

Дома мы все проделали очень быстро, и вот я уже лежала в кровати. О сне не было и речи, а вопросов появилось только больше.

Следующие дни пролетали еще быстрее. Кирилл звонил каждый день. Не знаю, что ему сообщали на счет слежки за Ликой, но мне он ничего не говорил. Я почему — то была уверена, что ему ничего неизвестно на счет ночной жизни моей сестры.

Я и сама решила ничего ему не говорить. За днями заканчивались недели, потом месяцы. Два раза в год дедушка летал в Прагу к Кристине. И она также дважды прилетала со своей семьей к нам.

Мы с Дашей не могли наиграться с Эрикой. Смотря на малышку, которую Даша держала на руках, не могла поверить, что она никогда не проявляла внимания к своей родной дочери. А ведь в противном случае могло быть все совсем по — другому.

Я очень сдружилась с братьями. Они оба занимались спортом и с каждым приездом становились все больше. С ними я чувствовала себя под защитой. И точно знала, если со мной что — то и случится, они всегда мне помогут, чего бы это не стоило.