Новостные репортажи, интернет, Ютуб наводнили сюжеты о происшествии. В месте проведения эксперимента, организованного совместно правительством и полицией, произошло убийство, однако один из организаторов, Хон Кичжун, в нарушение закона продолжил эксперимент, после чего был ранен человек, – просочилось все. Особое возмущение со стороны общественности вызвало то, что полиция признала этот факт только спустя четыре дня с начала незаконного продолжения эксперимента, когда участники уже были отпущены.

Это произошло спустя буквально день после того, как участников распустили. Никто из них сам не сообщал о произошедшем. Но это было делом времени, и информация стала известна, когда раненый попал в больницу.

Хон Кичжун подвергся гонениям. В первую очередь против него обернули не незаконность эксперимента, а то, что он подверг людей опасности, поместив их в одно пространство с убийцей.

Хёнгын связался с участниками и попросил несколько дней молчать о том, что преступник – Сокку. Сказал, что это единственная возможность его поймать.

Хёнгын знал, что Кичжун организует эксперимент из-за личного мотива – поиска своего ребенка. И, в общем, понимал, что может отпустить преступника за возможность найти тело. И когда это произошло, Хёнгын осознавал, что это нехорошо, но не мог отвернуться от своего старшего коллеги, чуть ли не десять лет потратившего на поиски тела дочери.

Хотя после завершения эксперимента сержант Сокку не проявлялся и его местонахождение было неизвестно, вышестоящие совсем не думали о том, что преступник он, а лишь, выпучив глаза, гонялись в поисках Кичжуна.

Хёнгын и Хёнсо были допрошены. Они ответили практически на все вопросы, но о самом главном умолчали. Обсуждались варианты взыскания, но было принято решение, что до того, как найдется Кичжун – а это поможет связать концы с концами, – будут просто приостановлены их полномочия.

Кичжун особо не скрывался. Но поскольку обнаружить свое местонахождение было нельзя, он отключил телефон. Решил включить лишь раз, чтобы проверить сообщения от Сокку.

Кичжун за Сокку следил. Еще до второго этапа эксперимента ему была известна информация, что тот живет со своей семьей в районе Йондынпхо в одном из многоквартирных домов.

Сокку непременно должен выйти на связь. Ему нужно решить вопрос с запретом на выезд, поэтому он вынужден сдержать эту часть обещания. Но была опасность, что он сбежит, не сообщив, где тело дочери. И Кичжун не мог допустить, чтобы это произошло.

Наступило семь часов вечера следующего дня после того, как Сокку сбежал с места проведения эксперимента. Уже мог успеть все подготовить, было самое время прислать информацию. Кичжун включил телефон. Посыпались сигналы о звонках и сообщениях. Бессчетное количество. Звонки от полиции, из его отдела. От друзей, от знакомых. Даже от Чунсона. Чунсон спрашивал, сколько времени надо будет молчать о Сокку. И среди этого потока было сообщение от Сокку. Пришло немногим позже четырех часов дня.

Планирую взять билет в Таиланд на 28-е, 3:20 утра.

Кичжун, не выключая телефон, начал действовать. Погнал машину на подземную стоянку. Это был единственный вариант, ведь злодей не двигался на своих ногах. Уже раньше Кичжун установил его автомобиль по фотографии семьи, прикрепленной к зеркалу заднего вида.

Следов полиции тут пока не было. Кичжун сделал несколько кругов по парковке. Места рядом были заняты. Кичжун припарковался перед автомобилем Сокку, перекрыв путь.

Он выслал номер Сокку Хёнгыну:

Напиши на этот номер, что он поцарапал машину. Если не будет реагировать, угрожай.

Если написать «Случайно поцарапал вашу машину», это может не подействовать на Сокку, которому не до этого ввиду спешных сборов перед отъездом из страны. Требовалась такая ситуация, которая создавала бы для него опасность заявления в полицию в случае его молчания.

Издали донесся звук закрывающейся железной двери, показался Сокку. Хромая, он спускался по лестнице. Раненые нога и рука были перебинтованы наспех, явно спешил.

Нога не слушалась, и Сокку выругался. Нервничает, должно быть, до завтра надо собрать всю семью. Или нет, такой, как он, может сбежать, бросив всех.

Сокку подошел к водительскому месту и остановился. Осмотрелся и постучал в затонированное стекло. Кичжун посмотрел на него изнутри. Лицо у Сокку было растерянное.

– Эй! – Сокку постучал еще сильнее.

Кичжун повернул голову к бумажному пакету на пассажирском сиденье. В нем были электрошокер и веревка. Приподняв его, он приоткрыл окно на водительском месте.

– Что я там поцарапал…

Когда Кичжун вышел из машины, Сокку выпучил глаза. Но было уже поздно. В момент Кичжун выхватил накануне отнятый у Сокку нож и приставил его к шее парня. К сонной артерии. В такой ситуации не дернешься. Никакая проворность не поможет – нож сразу проткнет горло.

– Идем к тебе.

Сокку не шелохнулся.

– Что за дела? Договорились же встретиться в аэропорту.

– Давай без лишних слов. Пошли.

– У меня семья дома. Нельзя.

– Тогда звони и говори, чтобы ушли…

Чуть нож вжался в шею, Сокку съежился и сделал шаг вперед.

– Дернешься – тут же прирежу, – предупредил Кичжун.

Увидев, как Сокку послушно направляется в нужную сторону, Кичжун понял, что тот наврал, будто семья дома. Уже куда-нибудь отправил и планировал слинять в одиночку.

Открылась дверь лифта. Выходящая девушка взглянула на Кичжуна и Сокку и слегка посторонилась, пропуская. Нож она не должна была увидеть – Кичжун закрыл его, встав за Сокку. Тот не стал рисковать и обращаться к женщине. Оставалось продержаться всего несколько часов, нельзя предпринимать поспешных действий.

– А что происходит-то? – спросил Сокку в лифте. В зеркале отражалось его лицо, явно недоуменное.

Кичжун не ответил.

– Боишься, что сбегу, не сказав, где тело. Ну ладно, попробуем тебя понять, – сказал Сокку успокаивающим тоном. Кичжун и на этот раз не ответил. Жесткое дыхание Сокку касалось его слуха. Он явно пытался изобразить спокойствие, а сам очень даже нервничал.

Войдя в квартиру, Кичжун отпустил нож. Из того места, к которому было прижато лезвие, потекла струйка крови. Как только закрылась дверь, сработал автоматический замок.

В тот же момент Сокку развернулся и бросился на Кичжуна. Тот не увернулся.

Очнувшись, Кичжун обнаружил, что не может шевельнуть ни рукой, ни ногой. Вспомнил, как Сокку бил его по жизненно важным частям тела, почему он и потерял сознание.

Кичжун пришел в себя, но глаза открывать не стал и не шевелился. Где-то совсем рядом Сокку разговаривал по телефону. Из трубки доносился голос, вроде мужской, но тонкий. Что говорит, слышно не было.

– Собираюсь уезжать… Да, видимо, на этом все. Ха-ха, а я-то что! Да.

Кичжун открыл глаза. Его голова была повернута набок, поэтому ближе всего к нему был пол. Добиться четкости зрения было не так просто. Разглядел, что ноги связаны веревкой, которую принес он сам. Кичжун с Сокку находились в гостиной.

Слегка повернув голову, он увидел Сокку. Кичжун встретился взглядом с его черными глазами. Тот держал телефон у уха, разговаривал, сидя на диване. Кичжун понял, что привязан к стулу посреди гостиной.

Сокку внимательно посмотрел на него и, попрощавшись с собеседником, закончил разговор.

– Очнулся?

Кичжун увидел на стене часы. 7:43. Учитывая, что сообщение Хёнгыну он послал в пять минут восьмого, без сознания он был минут десять от силы. Возможно, Сокку и электрошокер пустил в ход.

– Ну что, давай послушаем, что́ скажешь. Мы обо всем договорились. Зачем заявился?

– Ты сам догадался.

– Боишься, не скажу. А нет такого, чтобы я не мог сказать? Ведь когда уеду, то все, конец.

– На всякий случай.

– Риски снижал, дело нужное. Но что уж так утомлять-то?

– Где тело моей дочери?

– Ты что, думаешь, что я тебе что-то скажу после того, что ты наворотил? Договор разрываю. Я тебя оставляю здесь связанным и улетаю, все.

В гостиной был дикий беспорядок. На столе опрокинутый горшок с цветами, на пол высыпано содержимое помойного ведра. У дверей стоит чемодан на колесиках. Понятно было, насколько спешно Сокку собирался. В углу валяется принесенный им пакет.

Сокку поставил второй стул, придвинулся и приблизил свое лицо к Кичжуну. В нос ударило его несвежее дыхание.

– Ну, чего ты от меня хочешь? Все, кроме тела дочери. Все сделаю.

Сокку причмокнул, демонстрируя интерес.

Кичжун со злобой посмотрел на него. Нельзя дать себя одурачить. У злодея так мало времени, но и сейчас он издевается, царапая по сердцу.

– Тьфу! – Кичжун плюнул в лицо Сокку. Лицо того в момент окаменело, и он утерся рукавом. Его рука устремилась к лицу Кичжуна. Удар был не один. Последовал второй, третий.

– Я тут деликатничаю с тобой, вот ты и смеешь демонстрировать, типа ничего не боишься…

Лицо Сокку было исполнено ненависти. Опрокинувшись на пол вместе со стулом, Кичжун продолжил получать удары кулаком. Рот был разбит, и из него шла кровь, начало мутить.

– Урод! Еще когда ты на эксперименте строил из себя королька, я уже знал, что ты сдохнешь. Козел ты недоделанный! – Орудуя кулаками, Сокку явно потерял разум. Молчание Кичжуна, видимо, стало катализатором. Получая удары ногами, он убедился, что и предыдущие убийства произошли по той же причине. Помимо двух участников эксперимента и Хеын – жертв трое. Что же их объединяло?

Сокку поставил ногу на голову Кичжуна, но вдруг непонятно с чего побежал к обувной полке и обулся. Наблюдая за ним, Кичжун сплюнул скопившуюся во рту кровь. Смотря на Сокку снизу, он широко улыбнулся. Улыбка перешла в смех. Пятна крови на губах придавали ему отталкивающий вид.

Зрачки Сокку расширились. Интуитивно он чувствовал, что что-то пошло не так. Почему он не боится?

В Кичжуне не было того, что, как считал Сокку, обязательно должно было быть. Страха. В его глазах не было ни страха, ни боязни, ни сомнений.

Неужели?

– И это… тоже твой план?

Он, кажется, понял, почему почувствовал опасность, как только вырубил Кичжуна у обувной полки.

Сокку привел его в собственный дом, а Кичжун опустил нож и не стал уворачиваться от нападения.

– Это твой план такой, крысеныш?! – спросил Сокку, скрипя зубами. Но Кичжун даже под ударами лишь улыбался.

Все, вплоть до того, что его свяжут, Кичжун предусмотрел, только осознал Сокку это слишком поздно. И то, что опоздал, он тоже понял. Уж лучше в такой ситуации просто пойти на еще одно убийство – это уже ничего не изменит.

Сокку принес из кухни разделочный нож. Небольшой ножик, который был у Кичжуна, для его целей не подходил.

– Мерзота, всю жизнь мне мешаешь…

Сокку всадил нож Кичжуну в бедро. Крик Кичжуна показался ему песнопением. Тогда он всадил нож ему в живот. От боли тело Кичжуна задергалось. Сокку вынул нож. Кичжун задергался еще больше. Сокку улыбнулся. Он испытывал наслаждение. Он всегда испытывал наслаждение, убивая тех, кто его оскорблял.

Он специально избегал жизненно важные органы.

– Если просто умрешь, неинтересно, так ведь? Урод! Строишь из себя умника, а сам десять лет суетился, меня под носом не замечая. Потому что не способен догадаться, что это дело рук полицейского.

Сокку расхохотался и опустил нож. Это произошло тогда, когда он заносил обутую ногу, чтобы резко опустить ее на голову Кичжуну. Бах! Что за звук? Это выстрел из пистолета!

– Что такое…

Сокку посмотрел в сторону прихожей и тут снова – бах! Раздался звук открывающейся входной двери. Ворвалась передвижная бригада вооруженных полицейских. Среди них был и Хёнгын.

Все сразу увидели связанного Кичжуна, залитого кровью. Хёнгын гневно выкрикнул:

– Чин Сокку, вы задержаны с поличным за покушение на убийство, удержание и избиение. У вас есть право на адвоката…

– Эй, а ордер у тебя есть? Что такое вообще?

Сокку собрался схватить Кичжуна в качестве заложника, и тут его глаза расширились. Он увидел стоящих за полицией людей. У входной двери стояли его дети, семи и шести лет, и жена.

– Папа… – Дети расплакались, а Сокку не двигался. Раздался выстрел, сделанный кем-то из полицейских. Сокку закричал и повалился на бок. Пуля пронзила ему бедро. Хёнгын достал ордер.

Полицейские смотрели на корчащегося от боли Сокку. Ни у кого из них на лице не было ни тени сочувствия. Одинаковые выражения, как в масках. Все безучастно взирали на стонущего убийцу.

По приказу Хёнгына полицейские окружили Сокку. Двое других полицейских отвели его руки назад и надели наручники. Сокку сопротивлялся, но он уже понял. Понял, что это конец. Что теперь ему недоступно не только то, что всю жизнь требовало его чувство превосходства над другими, но даже саму возможность жить на свободе он утратил.

– Вы как? Скорая-то где задерживается?! – выкрикнул Хёнгын, подбежав к Кичжуну, чтобы оценить его состояние, и строго взглянул на полицейских из бригады.

Он, едва не окаменев, смотрел на своего старшего коллегу, который потерял дочь и много лет вел одинокую борьбу за то, чтобы найти ее тело. Боялся, что тот умер. Лицо представляло собой кровавое месиво, глаза не открывались. Тело все в крови. У Хёнгына на глаза навернулись слезы.

Прежде чем уйти с тростникового поля, Кичжун дал ему последние указания:

– Я отключу телефон и исчезну. Жди от меня сообщения. Когда оно придет, установи местонахождение по мобильной сети и приезжай туда с полицией.

Хёнгын не понимал, зачем все это, но без лишних слов обещал все сделать. И Кичжун исчез в гуще тростника.

Как только поступила эсэмэска, он понял, что пора действовать. Стал делать все, что велено, желая, чтобы с Кичжуном все было хорошо, и доложил полиции

Только полиция замешкалась. Сигнал с телефона Кичжуна был установлен, но было сложно определить, в каком конкретно здании из нескольких соседних, а также на каком этаже все происходит. И тут Хёнгын вспомнил про сообщение Кичжуна, запросил у телефонной компании данные по тому номеру, который был там приведен. Оказалось, что номер зарегистрирован на Чин Сокку. Дали его адрес. Место совпало с данными по расшифровке сигнала.

Кичжун не открывал глаза. Хёнгын проверил пульс. Он не прощупывался. Полицейские развязали Кичжуна. Уложив его ровнее, Хёнгын стал пытаться запустить сердце. Его коллеги зажали рану на животе, чтобы остановить кровь. Закованного в наручники Чин Сокку буквально выволокли из квартиры.

– Как же вы так! Пожалуйста! Очнитесь! – кричал Хёнгын, давя на грудь Кичжуна.

Хёнгын был секретным поверенным Кичжуна в его десятилетних поисках. Самый младший сотрудник, которого все еще выкручивало на местах происшествия. Он проработал с Кичжуном на тот момент не больше года и как полицейский не мог остаться в стороне от произошедшей трагедии.

Они вместе прошли такой путь, они достигли такого результата. Как это может закончиться таким образом?

Нет, нельзя, чтобы Хон Кичжун умер так.