Сегодня у Леонида Аркадьевича Басова был неудачный лень. Как, впрочем, и все остальные дни. Откуда взяться удаче у сломанною жизнью лица без определенною мест жительства и занятий?

Все началось уже с утра, когда на люк теплотрассы, где ночевал Басов, наехал тяжелый колхозный «Кировец», с которого, судя по бубнящим наверху голосам, торговали картошкой. Картошкой торговали до обеда, и выбрался Басов из теплотрассы злым и голодным.

Путешествие на базар тоже оказалось неудачным. Хозяева лотков смотрели за товаром как никогда внимательно, и Басову, несмотря на его неутомимые лавирования, так и не удалось стащить что-нибудь съестное или полезное в хозяйстве.

Уже к вечеру ему удалось разжиться у сердобольной продавщицы банкой китайской быстро варимой лапши в красочной обертке с иероглифами, но, вернувшись домой, Басов с досадой обнаружил, что кто-то побывал в его логове и утащил все кухонные банки. Остался только сломанный на прошлой неделе кухонный нож, второй том «Истории религий» И. А. Крывелева, изданный московским издательством «Мысль» в благословенные восьмидесятые годы, и полбутылки дешевого вина, которое Басов предусмотрительно спрятал в стороне от логова, справедливо полагаясь на поговорку — подальше положишь, поближе возьмешь.

С грехом пополам Басов нашел старую проржавелую по швам банку, разжился в бойлерной железобетонного завода кипятком, прямо в пластиковой упаковке заварил лапшу, а в оставшемся кипятке заварил последний пакетик «Липтона». Вместе с вином получилось совсем недурно, спать после еды не хотелось, и Басов, ввернув в пустой патрон унесенную из бойлерной лампочку, включил дома свет и принялся читать книгу, на которую не позарились воры.

По книге выходило, что у каждого человека есть своя карма. И согласно этой карме со смертью человека ожидало перевоплощение, которое по-научному называлось реинкарнацией. Тот, кто достойно перенес лишения прошлой жизни, в новой мог надеяться на лучшее, а тот, кто жил неправедно, в новой жизни получал скотское существование.

И представилось Басову, что выходит он из черного шикарного «Мерседеса» на кремлевской чистенькой улочке близ Дворца Съездов, а разные важные шишки шестерят перед ним, поддерживая под локоток и расшаркиваясь: — Леонид Аркадьевич, состоится ли завтра ваш брифинг? — Подпишите, пожалуйста, Леонид Аркадьевич! и прочая другая суета продолжается вокруг Басова, как вокруг горящей в ночное время на столбе лампочки, а он идет, не спеша и не обращая внимания на шестерок, как и подобает Президенту страны, чей рабочий день закончился и которому надо крепко подумать о государственных проблемах в своем кремлевском кабинете.

И он остается наедине со своим рассудительным помощником, удивительно похожим на грузчика Николая из овощного магазина, и, ведя с ним важные государственные разговоры, режет острой как бритва финкой прямо на столе салями и сырокопченую колбасу, нежный сыр «Эдем», вскрывает шпроты и разливает по стаканам дорогой французский коньяк, бутылки из-под которого Басов в прежней своей жизни видел только на свалке, потому что эти бутылки не принимались тогда ни одним приемным пунктом посуды. И, жалея бомжей, Басов в один момент набрасывает важный и необходимый государственный указ, чтобы отныне такие бутылки везде принимались по самой высшей цене, понимая прозорливым государственным умом своим, что росчерком пера облегчает жизнь тысячам бедолаг, которые ютятся по теплотрассам и вокзалам и не имеют угла, куда бы могли приткнуться с наступлением сумерек или холодов.

Они с государственным Николаем допивают коньяк и прямо на столе — для уборщицы — бросают дорогие колбасы и нарезанный сыр, и Басов отправляется спать, потому что сон для решающего судьбы людей человека — первейшее дело.

Утром, садясь в машину через услужливо открытую «шестерками» дверь, он замечает тоскливое измятое лицо человека, выбирающегося из теплотрассы рядом с его домом, и, уже отъезжая, вспоминает, что в прошлой жизни не раз видел это лицо по телевизору и в используемых для естественных нужд газетах, и с удовлетворением осознает, что Бог все-таки есть и карма настигла бывшего Президента, от которого он, Басов, и другие бомжи ничего хорошего так и не увидели. Даже на рельсы не лег, как обещал, хотя Басов видел в нем мужчину и даже запланировал, откуда он угонит мотодрезину, чтобы Президент не лежал долго и не простудился из-за верности своему слову.

А вот теперь тому, кто в прошлой жизни был Президентом, в этой предстоит ее провести в теплотрассе с мигающей лампочкой над пустой уже бутылкой из-под дешевого вина и недоеденной китайской лапшой в красной с иероглифами упаковке.

Басов успокоенно и удовлетворенно вздыхает, широко откидывается на заднем сидении и засыпает, не понимая еще, что ворочается в грязных вонючих тряпках своего логова.

А теперь, пока Басов спит, задумайтесь и представьте себе Президента, проведшего свою прошлую жизнь в теплотрассе, и бомжа, который когда-то был Президентом.

Представили? Теперь, если вы продолжаете верить в реинкарнацию человеческих душ, задумайтесь, кем в будущей новой своей жизни будете вы сами.