8 июня, продолжение.

К набережной мы, конечно, не пошли. Фёдор показал на строения порта, находящиеся дальше по курсу. Он уселся за штурвал, загнав свою родню в кубрик, а меня поставил к парусам, наказав быть готовым в любой момент приспускать грот. Стаксель к тому времени я уже свернул.

Мы входили в гавань Приморска, отгороженную от моря огромными гранитными глыбами. У одного из причалов стоял тот самый корабль-красавец, который проходил недавно мимо меня. Но причал, у которого он стоял, на наше судно точно не был рассчитан. Фёдор направил яхту к низким причалам, у которых пришвартованы суда примерно нашего класса. Их, у тех причалов, было достаточно много.

Высмотрев свободное место, Решетов повернул штурвал и направил яхту к нему, дав мне команду ещё больше приспустить грот. Метрах в тридцати от причала я полностью спустил парус.

К предполагаемому месту нашей швартовки подбежал какой-то пацан в подобии флотской одежды, в дурацком берете с помпоном. Фёдор мастерски рассчитал время и дистанцию и, резко крутанув штурвал, встал почти боком к причалу и тут же одной рукой бросил парнишке конец. Пацан, поймав канат, быстро накинул его на тумбу и, упираясь в неё ногами, сперва тормознул наш корабль, а потом стал подтягивать его к причалу.

Когда яхта стукнулась бортом об кранцы причальной стенки, наш новый помощник закрутил кормовой канат на тумбе хитрым узлом и подбежал к носовой части, откуда швартовочный конец ему перекинул уже я. Парнишка закрепил и этот конец на тумбе, вскинул руку к своему берету в приветствии, даже не глядя на нас, и тут же рванул бегом в сторону порта.

Странно, я думал, ему надо будет оплатить эту его помощь в швартовке, о чём и спросил:

— Фёдор, а разве ему не надо было как-то заплатить за помощь?

— Вот ещё. Обойдётся. Это его обязанность. Платить надо будет вон там, в конторе, — Фёдор указал рукой на одноэтажное здание бежевого цвета под черепичной крышей. — Там и регистрацию судна оформим.

Я понял, что не ставил в известность Решетовых об отсутствии у меня наличных денег:

— Фёдор, тут такое дело… У меня как бы денег нет. Сейчас. Надо в банк бы сперва сходить мне.

— Да то не беда. Я сам к этим крысам бумажным схожу. Они пока все бумаги напишут, вы весь город обойти сможете.

— Ага. Понятно. Спасибо, Фёдор, очень выручишь. А это, помнишь, мы говорили, что тут кто-то может нам с надписью помочь?

Фёдор мне подмигнул и махнул рукой:

— Вы переодевайтесь, Вадим Митрич, да идите в город со Славкой. Всё тут будет устроено в лучшем виде. Обещаю.

Удобно, конечно, но всё-таки я хотел присутствовать на этих мероприятиях. Интересно же, как тут бюрократия работает. Но, судя по тому, как Фёдор её именовал, она, эта бюрократия, — плоть от плоти моей родимой, земной.

Выгнав из кубрика Илью, достающего свой сыр из всех углов, я быстро переоделся. Чёрная униформа с застёгнутым стоячим воротником — тот ещё, конечно, наряд для тёплого летнего дня, но обстановка диктует свои правила. Хотя и правил-то я не знаю, а только догадки строю на основании исторических данных с Земли, почерпнутых из литературы. И совета спросить особо не могу.

Единственно, что, выйдя на палубу, поинтересовался у Решетовых:

— Ну как? Пойдёт для славного города Приморска?

— Во! — Фёдор показал большой палец. — Чисто адмирал! Только у них шляпы не такие.

— Красавец, Вадим Митрич! Все барышни наши будут! — Илья всё больше о хозяйственно-бытовой части моего существования печётся, как всегда.

— Здорово, дядь Вадим! Настоящий морской офицер! Я же с вами пойду? — Ну, со Славкой всё понятно, ему везде веселее, кроме фермы.

— А что не так со шляпой-то? — спросил я у Фёдора, сняв шляпу и осмотрев её в руках.

— Да чудная какая-то. Не видал таких тут я.

А их береты с помпонами на строевой службе прям вообще ни разу не чудные. Вслух я, конечно, этого не сказал, а просто надел шляпу и, проведя пальцами по краю полей, задрал подбородок и последовал к сходням.

— Ваше превосходительство! А бумаги на лодку!? — вскочил Фёдор по стойке смирно.

Все заржали. Но я продолжил играть и, достав из внутреннего кармана свёрнутый договор, с ленцой протянул его Фёдору:

— Извольте, голубчик. Доложите по выполнению.

Вытянувшееся лицо Решетова теперь развеселило уже и меня. Дружно посмеялись.

Сразу пойти в город нам со Славкой не удалось. Парня припахал отец для разгрузки своего товара в нанятую тут же, у конторы, телегу. Илья, конечно, покуксился, что я отобрал у него помощника, повздыхал и поехал на телеге в город, оплатив перед этим в конторе какую-то пошлину.

Фёдор и Фред остались пока на корабле, а мы со Славкой вышли в город через открытые ворота порта, возле которых в полосатой будке стоял на карауле морской пехотинец. Боец было дёрнулся отдать мне честь, но, разглядев какие-то детали на моей форме, просто кивнул приветственно.

Мы вышли на небольшую площадь за воротами порта и направились к каменному мосту, ведущему непосредственно на знакомую мне набережную, которая от увиденной мной ранее отличалась кардинально.

Здания остались прежними. Вот только в них появилась жизнь. Яркие вывески. Полосатые маркизы на окнах, выполненные в одних цветах. На крышах зданий появились имперские флаги. И люди! На набережной гуляло просто очень много разной публики, в основном прилично одетой.

Женщины в платьях до самой земли. У некоторых платья имели ещё и небольшой шлейф, подметающий камни набережной. Никаких декольте. Платья застёгнуты под самый подбородок, поднятый вверх стоячим воротником. Расцветки разнообразных пастельных тонов. Некоторые — в еле заметную полоску. Присутствуют и кружева в небольшом количестве. И все дамы в широкополых шляпах, укрывающих лица как от солнца, так и от прямого взгляда. Формы прогуливающихся дам примерно соответствовали моему ожиданию. Кто мог, тот стянул талию корсетом. Кто не мог, тот тоже попытался стянуть, но вышло только хуже. При этом и у тех, и у других «пятая точка» значительно оттопырена. У первых — от пошива платья, у других — от природы. Почти у всех дам в наличии кружевные зонтики.

Мужчины также соответствовали моим ожиданиям и своим дамам. Расцветки костюмов тёмных тонов, за редким исключением. Некоторые счастливчики гарцевали в светлых лёгких костюмах и шляпах. В шляпах, кстати, поголовно вообще все! Даже дети. У мужчин они, правда, были более разнообразны. Тут и котелки, и фуражки военного образца, кто-то в соломенной шляпе, как у Паспорту из старого мультфильма. Промелькнуло несколько цилиндров.

От всего этого изобилия и новых ощущений я слегка завис на одном месте. Вид у меня, наверно, был слегка ошарашенный, и, чтобы не смущать своими взглядами публику, я спешно занял место на лавочке, стоящей под кустом. Надо обвыкнуться.

— Вадим Дмитриевич, вы чего? Вы же в банк хотели? — удивился моему манёвру присевший рядом Славка.

— Погоди, Вячеслав. Ноги к земле привыкнут. А то меня, кажется, качает. Да и людей столько. Я уже отвык от такого. Одичал на маяке своём, — объяснил я как мог своё поведение.

— Да? А я ничего вроде. Нормально хожу, — похвастался парень.

— У всех людей по‑разному это работает. Давай чуток посидим.

Славка пожал плечами и тоже стал разглядывать гуляющую публику без особого интереса. А вот я бы смог тут просидеть несколько часов, рассматривая местных жителей и подмечая их манеры и движения. Но Славка заёрзал на лавочке уже минут через двадцать. Но молчал. Воспитанный. Пришлось вставать и идти.

Я направился сразу к бульвару, ведущему от набережной к местной «мэрии» и храму. Там было здание, которое я ещё тогда, в первое посещение города, принял за банк. Судя по тому, что Славка следовал рядом без замечаний, в своей догадке я оказался прав.

Почти все первые этажи домов на бульваре оказались заняты какими‑то магазинами и магазинчиками. Парикмахерскую заметил. Скоро придётся наведаться, если не отпущу себе хвост или косичку. Но, похоже, это из другой эпохи. А вот бороды и усы тут почти у всего мужского населения. Вряд ли я этой моде последую: терпеть не могу растительности на лице, да и за этим хозяйством ещё и уход нужен. Точно не моё.

— А вон оружейная лавка! — Славка кивком головы указал на противоположную сторону бульвара.

Я посмотрел в указанном направлении, но много увидеть не смог: здания на противоположной стороне были закрыты деревьями и цветущими кустарниками, растущими посередине бульвара.

— На обратном пути глянем. Мне надо будет патронов к револьверу купить, — я достал из кармана патрон и показал его Славке.

— Здорово. Тут рядом, по пути, кожевенная лавка ещё есть. Там чехлы продают тоже. Дешевле, чем в оружейной. Вы же хотели себе присмотреть.

— Зайдём.

Вот, кстати, мне бы надо купить тут какой‑то кошелёк. И саквояж, наверно. Видел у пары прохожих. А то у меня только местный брезентовый вещмешок и мой тактический рюкзак. Ни то ни другое к моему образу вообще никак не пристегнуть.

Вскоре мы дошли до магазинчика с вывеской в виде руна и надписью: «Кожевенная лавка Хрипунова». В больших арочных витринах магазина, с натёртыми до почти полного исчезновения стёклами, были выставлены различные сумки, саквояжи, чемоданы, ремни. Веером лежали перчатки. Тут же в витрине лежало седло, украшенное тиснением и золотыми клёпками. Видимо, статусное седло. Для генерала — самое то. К седлу был приторочен такой же богатый чехол для ружья. Мне такой точно не надо, но в продаже наверняка есть и попроще. Надо зайти. У меня, в конце концов, есть и чековая книжка. Если тут принимают чеки, то сразу и расплачусь. Ничего там в заполнении сложного нет: от кого — чек уже написано, остаётся вписать наименование получателя и сумму. Ну и свою подпись поставить на отрывной части — образец же моей подписи присутствует на первой странице чековой книжки.

Зашли в магазин, или, как тут принято называть, в лавку. Надо мне отвыкать от привычного слова.

Зал лавки, площадью метров пятьдесят, по периметру был оборудован прилавком. На наклонной поверхности которого лежали мелкие товары в виде перчаток, портмоне, ремней и тому подобного. На полках за прилавком выставлены крупные предметы: чемоданы, сумки — всех размеров и цветов, вплоть до клетчатых и полосатых. И не все они были выполнены из кожи. По крайней мере, у некоторых наружная обшивка выполнена из тканей с кожаными элементами. Глаза разбежались, но их быстро собрал в кучу дородный мужчина с густой, чёрной с проседью бородой и длинными усами. Одет в чёрный костюм и в кожаном жилете под ним. И не жарко же бедолаге.

Торговец быстро осмотрел меня с ног до головы, задержавшись на шляпе. По Славке лишь мазнул взглядом:

— Чего изволят, господа покупатели? — прогудел мужик басом откуда‑то из района бороды.

— А вы чеки принимаете? — спросил я о главном волнующем меня вопросе. — Извините, до банка ещё не дошёл.

— Конечно, принимаем, господин… офицер, — неуверенно закончил свою фразу торговец. — Господин офицер не местный?

Надо полагать, этот дядька, по задумке Строителей, тут уже весь этот небольшой город знает. Может, это сам Хрипунов и есть. Ему бы точно к внешности и голосу подошло.

— Местный. Но прибыл недавно. И я не офицер. Я смотритель маяка на входе в залив. Господин…? — я вопросительно поднял бровь, ожидая ответа.

— Позвольте представиться, Хрипунов Егор Никитович. Владелец, — Хрипунов обвёл рукой лавку и сделал едва заметный поклон головой. — Так что угодно господину смотрителю?

Ага. В эти игры вдвоём играют.

— Родин. Вадим Дмитриевич, — кивнул я коротко головой. — А это мой друг, Вячеслав Ильич Решетов. Соседи мои.

Не ну, а чего — Славка же мне не слуга какой‑то, а товарищ. В бою, можно сказать, проверенный.

— Очень приятно. Знакомая фамилия. Это не те Решетовы, что живут на Каскадной?

— Они самые! — гордо заявил Славка, вызвав добродушную улыбку Хрипунова, которую было видно только по глазам. Куда там что‑то разглядеть в той бороде.

— А Фёдор Решетов вам кем приходится, молодой человек?

А Федя‑то и правда, похоже, тут национальный герой.

— Дядька родной. Отцовский брат.

— Надо же, какие гости в моей лавке сегодня. Удачно за прилавок встал, — прогудел Хрипунов и, выйдя из‑за прилавка к нам ближе, обвёл рукой товары. — Так что изволят уважаемые гости?

— Мне нужен какой‑то кошелёк для наличности, какая‑нибудь сумка для вещей и бумаг и седельный чехол для карабина.

Торговец театрально задумался, подняв очи к потолку:

— Думаю, подыщем вам подходящее в моей скромной лавке. Какой системы ваш карабин?

Хороший такой вопрос. Прям сразу в точку попал торгаш. По больному.

— У меня новое, экспериментальное ружьё. Ручной работы, так что надо посмотреть, что у вас есть похожее из тех, что для стандартных систем.

— Вот как… Интересно было бы глянуть, конечно. Но я понимаю. Таскать с собой карабин по городу — не самое удобное дело. А к какой системе он ближе по размерам?

Вот… Откуда же мне‑то знать, что у вас тут за система. Заметив за прилавком торговца чёрную доску с надписями, нанесёнными мелом, я показал на неё:

— Если позволите, я бы изобразил.

— Прошу, — Хрипунов прошёл к доске и стёр с неё надписи влажной тряпкой.

Я взял с подставки под доской мел и довольно точно нанёс на доску силуэт своего СКС‑а.

— Вот. Извольте, Егор Никитович. Изобразил в размер. Толщина карабина вот такая, — я показал примерно толщину двумя пальцами. — С правой стороны вот в этом месте торчит рукоять затвора, сантиметра на три от толщины ещё.

— Хм‑м‑м. Понятно, понятно. Действительно не припомню таких изделий. Интересно было бы взглянуть. Я, знаете ли, любитель пострелять.

— Вадим Дмитриевич из этого карабина четырёх волков недавно уложил, — тут же влез Славка.

— Вот как?! Великолепно. Поздравляю, — рассыпался торговец в похвалах. — А вы что же, молодой человек, тоже в той славной битве участие принимали?

Не хватало ещё, чтобы Славка про своё ранение расписал тут.

— Принимал. Он был в загонной команде, — поторопился я перебить намечавшийся рассказ Решетова о той славной охоте. — Так вы можете мне что‑то посоветовать из имеющегося у вас?

Продавец понял, что я против дележки с ним информации, и, подняв вверх указательный палец, провозгласил:

— Одну минуту, — и скрылся в дверях за прилавком.

— Не болтай лишнего, — краем рта шепнул я Славке.

— Понял, — так же шёпотом ответил Решетов. — Молчу.

Из дверей вышел Хрипунов и положил на прилавок кожаный чехол с тиснением и серебряной вышивкой:

— Вот, извольте. Посмотрите размеры. Тут как раз есть выемка, которая может подойти под ваш затвор.

— Простите, Егор Никитович. А нет ли у вас такого же, только менее… кхм… красивого? Уж очень вот это как‑то… всё лишнее, — указал я на вышивку серебряной нитью.

— Мода тогда была такая. Вадим Дмитриевич, я готов отдать вам этот раритет почти даром. Уж и не думал его когда‑то продать. Поймите меня правильно, я не хочу вас обидеть, — торговец выставил обе ладони перед собой. — Это довольно старая вещь, да. Но вот, как мне показалось, её размер как раз соответствует вашим требованиям. Гляньте.

Хрипунов подошёл к доске и накрыл своим чехлом мой рисунок. Чехол его полностью перекрыл, оставив видимым лишь половину приклада.

— Действительно, подходит, — был вынужден согласиться я. — Просто я не люблю вот этих вот украшений на оружии и амуниции. Понимаете?

— Понимаю вас, Вадим Дмитриевич. Но вот век назад даже военные любили вот это вот украшательство.

— Чехлу сто лет?! — удивился я, ощупывая вполне нормально сохранившуюся кожу.

— Около того, Вадим Дмитриевич. Ещё мой дед делал. Вот тут вот клеймо есть, — Хрипунов показал мне стилизованную букву «Х», выдавленную в углу чехла. — Это для драгунского карабина со скобой. Вы, когда мне про выступающую рукоять сказали, я сразу подумал об этом старинном чехле работы деда.

— Но разве у современных карабинов со скользящим затвором он так же не торчит? Тот же английский карабин, — вспомнил я устройство карабина Фёдора.

— Торчат, конечно. Но у вашего карабина вот тут выступает деталь. Видимо, магазин. А ещё мушка у вас какая‑то странная. Сильно уж поднята зачем‑то. Вы уверены, что правильно нарисовали?

— Абсолютно уверен, — я всё ещё вертел в руках чехол, приходя к выводу, что он мне реально подходит. СКС особой стройностью и не отличается. Тем более, если я его опять переобую. — Пожалуй, возьму.

— Вадим Дмитриевич, если не подойдёт, вы всегда сможете мне его вернуть. И тогда привозите свой карабин, и мы снимем мерки и пошьём размер в размер. Или, может быть, сразу так и поступим, если вы не спешите?

— Я не знаю, когда снова попаду в город, Егор Никитович. Поэтому давайте попробуем этот. И ещё мне нужна сумка и портмоне.

— Портмоне? — Хрипунов вздёрнул бровь. — Вы вроде говорили о кошельке.

— Да, точно, — чуть не спалился я. Из какого языка вообще это слово прилипло в русский?

— Вот на этом прилавке выбирайте, пожалуйста, — Хрипунов указал на прилавок с лежащими на нём… портмоне.

Вот только размеры… Это же какие у них тут купюры тогда? Потому как этот кошелёк точно не для мелочи. Да и какой там кошелёк?! Это же планшет какой‑то офицерский! Меньше, конечно, но не прям чтобы сильно. Куда его совать‑то? Я похлопал себя по внутреннему карману с документами, припоминая его размеры. Сюда точно не влезет.

Хрипунов скосил глаза в район ниже пояса. Я, правильно истолковав его взгляд, сунул руку в карман брюк. Я думал, он такой большой для револьвера сделан, а оно вон как. Выбирал недолго. Взял какой‑то из чёрной мягкой кожи, который хорошо поместился в карман. Никакой молнии или кнопки на этом творении не было. Простая «раскладушка» с тремя отделениями. Пойдёт.

У предлагаемых сумок оказалась узкая специализация: ранцы — ученикам и студентам, портфели — чиновникам, планшеты — офицерам, ягдташи — охотникам. Чемоданы… были чемоданами. Как ни крути, но мне пришлось взять саквояж, названный торговцем «дорожной сумкой». Чёрная, довольно вместительная сумка с посеребрённой, металлической, широкой горловиной. Внутри отделана алым шёлком. Блеск!

Прикупил себе ещё и чёрные перчатки для конной езды. Сели как вторая кожа.

За все эти вещи отдал двадцать три рубля. Что, судя по выражению Славкиного лица, было дорого. Мне же так не показалось. У меня на книжке всё‑таки десять тысяч и просто неприлично огромный запас эфирных элементов питания. Да и вещи сделаны так, что прослужат не один год точно. Очень крепко выглядят. Тут не век одноразовых вещей. Покупают одну дорогую вещь и пользуются ей годы. Это ценно.

Когда выписывал чек, Хрипунов обратил внимание на мою ручку. Спросил, где такую можно купить. Пришлось опять выдать историю о своём товарище‑изобретателе и развести руками. Мол, ещё в производство не пошло почему‑то. Штучный товар.

В банк мы заявились почти как грабители, у которых по дороге на дело выпало из чехла ружьё. Я — с сумкой для денег, а Славка — с чехлом на плече. Но в банке никто даже не дёрнулся. Я вообще охраны не заметил. Помещение же банка дышало богатством и делом. Прямо классика. Для клиентов в зале расставлены мягкие кожаные диваны и кресла. У окон — специальные стойки с писчими принадлежностями. Напротив окон окопались сами банкиры — за стойкой с маленькими окошками в чугунной решётке с завитушками. На столах — бронзовые светильники с зелёными абажурами. Любопытно, что в них светит. Но посмотреть не дали.

Сразу у входа к нам подскочил какой‑то молодой человек с зализанной причёской и тонкими усиками:

— Чем могу помочь, господа? — и лыбится, наклонив голову, заглядывая мне куда‑то в кошелёк.

— Я бы хотел снять наличные со счёта, — тихо сказал я.

— Понимаю, — тут же этот клерк скопировал мою тональность, перестав сиять и орать. — Какую сумму вы хотели бы снять, господин…?

— Думаю, тысячи мне хватит, — проигнорировал я его тягу к знакомству.

— Оу. Один момент. Позволите взглянуть на вашу сберегательную книжку?

Видимо, такие порядки — раз к окошку не отправил, покажу ему. Я расстегнул пуговицу мундира и извлёк из кармана паспорт и сберегательную книжку, которую и протянул клерку. Тот открыл, прочитал мои данные и посмотрел на данные счёта на второй странице. Вернул мне книжку и, поклонившись, пригласил следовать за ним. Не к окошкам, а к трём столам с клерками, стоящими отдельно. VIP‑зона? Похоже, всё‑таки десять тысяч — крупная сумма. И парнишка этот прям стал совсем ласковый. Чуть ли не готов был у меня саквояж выхватить и понести.

Слава богу, за столом мне попался менее услужливый клерк — пожилой мужчина с седыми бакенбардами и густой шевелюрой. Одет в строгий костюм с галстуком. Он пригласил меня присесть за приставной столик возле его большого дубового стола. Удобный мягкий стул. Мужчина внимательно посмотрел на меня и спросил, кивнув на Славку:

— Молодой человек с вами, господин…?

— Родин. Вадим Дмитриевич, — представился я. — Со мной. Это мой товарищ.

— У вас общее дело ко мне, Вадим Дмитриевич?

— А? Нет. Простите, — я понял, на что он намекает. Типа, деньги любят тишину. — Вячеслав, будь другом, посиди пока в зале.

Славка пожал плечами и отправился в общий зал, уселся на одно из кресел, разглядывая помещение банка.

Мой клерк как‑то незаметно привлёк внимание «ласкового» клерка и указал ему глазами на Славку. «Ласковый» тут же поспешил к Славке и о чём‑то того спросил. Потом сбегал куда‑то в неприметную дверь и принёс Славке графин с водой и стакан. Однако. Фирма.

Мой седой клерк дал мне оценить их обслуживание и спросил:

— Воды, чаю?

— Нет, спасибо, господин…

— Шнуров Геннадий Петрович, к вашим услугам. Вы хотите снять наличность со счёта?

— Так точно.

— Какую сумму вы хотели бы снять со счёта?

Сейчас ему оставалось спросить: «Вы точно хотите снять эту сумму со счёта?» — и так раз пять подтвердить попросит.

— Думал что‑то в районе тысячи рублей. Я тут недавно, знаете ли. И много чего ещё не хватает. Поэтому надо пройтись по лавкам, — решил я сразу объяснить свою ситуацию, чтобы не тянуть время. — Так что, если можно, хотелось бы сделать это поскорее. Мне далеко ещё добираться.

Дядька покивал своей седой головой:

— Понимаю. Сделаем в лучшем виде. Какого достоинства купюрами желаете получить ваши средства?

— Даже не представляю, — и ведь не вру нисколько, говоря такое. — Мне предстоят как мелочи купить, так и крупные покупки возможны. Ну и просто зайти пообедать с товарищем надо. А у меня, простите, абсолютный ноль в кошельке.

Я достал и продемонстрировал ему пустой кошелёк.

— Да, но… То, что вы просите, в этот кошелёк никак не уместится всей суммой, — удивился клерк.

— Поэтому у меня ещё есть и дорожная сумка, — я указал ему ногами себе под ноги, где стоял саквояж. — Сюда точно поместится.

— О да! Вы правы. Пять минуток, Вадим Дмитриевич. Позвольте вашу сберегательную книжку и, если можно, ваш паспорт. Извините, таков порядок.

За что он извинялся, я не понял. Просто достал из кармана требуемое и отдал ему. Клерк их внимательно изучил, сверил паспорт с оригиналом, кивнул себе что‑то и сделал какой‑то жест рукой в воздухе. Тут же к столу из‑за ширмы в углу подошёл крепкий молодой человек в строгом костюме, наклонился к Шнурову, выслушал его шёпот и удалился.

Сам же Шнуров извлёк из стола какие‑то бланки и стал их заполнять. Вернулся крепкий парнишка с саквояжем, похожим на мой. Шнуров закончил заполнять два бланка и протянул их мне:

— Проверьте ордера, Вадим Дмитриевич, и подпишите. Тут и тут. На обоих бланках, пожалуйста.

Я внимательно изучил ордера, заполненные каллиграфическим почерком. К выдаче — тысяча рублей. Подписал, снова вызвав внимательный взгляд на мою ручку. Но вопросов этот вежливый дядечка не задал. Забрал у меня подписанные ордера, шлепнул печати и протянул мне ордер и мои документы. Я проверил книжку. Счёт похудел.

Потом дядька достал ножницы и срезал с замка принесённого саквояжа картонный ярлык, а, шлепнув на него свою печать и роспись, отдал ярлык крепышу. Затем Шнуров стал извлекать из своего саквояжа мои деньги. Каждая купюра размером была со страницу стандартной книги. Прямо не купюра, а целая грамота.

В конце был извлечён холщовый мешочек, из которого дядечка вытряхнул на стол монеты. Начал перечислять, заглядывая в какую‑то ведомость, извлечённую из саквояжа:

— Пять банковских билетов номиналом в сто рублей. Четыре билета номиналом в пятьдесят рублей. Пять билетов по двадцать рублей. Десять — по десять. Восемнадцать — по пять рублей. Монетой — десять рублей, — бубнил Шнуров и перечислил мне номиналы и количество выданной монеты.

Затем бубнить стал я, пересчитывая купюры и складывая их в свой саквояж:

— Всё верно. Спасибо, господин Шнуров.

— Всегда рады вам, Вадим Дмитриевич. Только позвольте заметить…

— Слушаю вас внимательно.

— У вас на руках сейчас довольно крупная сумма денег, а вы сказали, что возвращаться вам далеко. И я позволил себе обратить внимание, что у вашего товарища пустой чехол от оружия. В городе с вами гарантированно ничего не случится, но вот за городом…

«Интересно девки пляшут, — подумал я. — Не всё тут так радужно, как мне показалось. Или он меня проверяет и о чём‑то плохом задумался? Ещё и крепыш этот рядом стоит, уши развесил».

— О, не беспокойтесь. Со мной не только Вячеслав. Меня ещё сопровождает его отец и родной дядька с фамилией Решетов, по имени Фёдор, — не ну, а вдруг и они знают? — Да и мы только в городе налегке. Но это ненадолго. Мы сейчас же идём в оружейную лавку.

— Фёдор Решетов — это не тот, что… — догадался старый клерк.

— Да, этот самый, — подтвердил я.

— Иди, голубчик, — отпустил Шнуров крепыша. — Простите. Просто я хотел предложить вам наше сопровождение.

— Спасибо. Не нужно.

— Понимаю. Желаете что‑то ещё, Вадим Дмитриевич?

— Нет, спасибо.

Типа, всё, приём окончен, проследуйте на выход.

Что я с радостью и проделал. Спина взмокла от волнения. Махнув Славке рукой: «Следуй за мной», — я вышел из банка и вздохнул полной грудью. Саквояж совершенно не оттягивал руку. Зря я опасался. Бумаг оказалось не так много — всего сорок две банкноты. Но в мой новый кошелёк они бы точно не поместились. Формат у них тот ещё.

— Ну что, Вячеслав? Пойдём за пушками и в кабак! — хлопнул я своего «охранника» по плечу.