28 июня, суббота, продолжение.

Переговоры о снабжении продуктами нашей экспедиции прошли без моего участия и довольно быстро. Сказался опыт Василисы, которая ранее уже сталкивалась со снабжением геологических экспедиций в районе рудника. Ну и опытный повар Клаус внёс свою лепту. По крайней мере, нам в экипаж загрузили немало провизии. Даже на задки привязали большой плетёный короб. Моя же роль состояла только в том, что я расписался в ведомости. Ну и пирожков в дорогу выдали в корзинке лично мне в руки.

Посмотрев на оставшееся место в экипаже после загрузки продуктов, я предложил баронессе продолжить урок вождения, а на диван втиснуть Мухина с Клаусом и Фредом. Баронесса моё предложение взвесила, оценила и поддержала. А у Клауса с Мухиным — сословное общество, они послушно выполняют, так что пусть теперь нянчат Фреда на руках.

Некоторое время мы ехали молча, и я уже стал испытывать неловкость, но никак не мог придумать, с чего начать разговор. И, похоже, неловкость испытывал не я один, так как в какой‑то момент мы дружно произнесли:

— Юлия Вольфовна…

— Вадим Дмитриевич…

После чего уставились друг на друга, сначала дружно покраснели, а потом, заметив это, засмеялись. И, отсмеявшись, произнесли:

— А вы знали… — произнесли мы вместе.

И снова долго смеялись. Мухин стал нас поддерживать, и даже немец позволил себе улыбнуться. Наконец, отсмеявшись, я жестом руки предложил высказаться баронессе. Она снова захихикала:

— Я забыла, что хотела сказать. Так неловко теперь.

— Госпожа баронесса, у меня даже и в мыслях не было этой самой мысли которой собирался поделиться.

— Какой‑то ужас просто.

— И не говорите. Я с вами полностью солидарен. Возможно, вы хотели рассказать о наших дальнейших планах, госпожа баронесса?

— Возможно, я хотела о них спросить у вас, господин смотритель.

— Хм‑м. Делегирование полномочий от старшего руководителя, значит. Ну, на завтра у нас в плане посещение местного зоопарка. Сегодня же… Даже не знаю. Сейчас у нас три часа дня…

— Ой, смотрите, что там! — Баронесса указала за речку, где на опушку из леса вышли два бизона. — Вадим Дмитриевич, позвольте ваш бинокль.

Я свесился вбок, где с моей стороны облучка был привязан мой ранец, и достал требуемое, передав его баронессе. Она тут же направила его на бизонов и, помотав головой, посмотрела на прибор у себя в руках.

— Вот этим колёсиком резкость наводить, — подсказал я, придерживая ход коней.

— Ого! — воскликнула Юлия. — Так близко! Такой маленький бинокль и такое увеличение! И поле зрения какое широкое!

А девушка‑то разбирается в оптике, похоже. Мог бы это понять ещё и в обсерватории — очень уж она ловко с трубой справлялась. Баронесса наконец оторвалась от созерцания бизонов, перевела бинокль прямо по дороге, подкрутила резкость и наконец принялась рассматривать сам бинокль.

— Это очень необычный бинокль, Вадим Дмитриевич. Где вы его взяли?

Из моего рюкзака снова начал вываливаться парашют.

— Друг подарил. Он его сам сделал в своей мастерской, — соврал я, отвернувшись и роясь в ранце в поисках фляги. — Хотите воды?

— Нет, спасибо. Очень странно. А зачем он… покрыт резиной?

— От влаги и от ударов.

— Хм. Разумно. А эта шкала на линзах, внутри, зачем она?

— Можно использовать как дальномер. Для определения расстояний до объекта.

Баронесса задумалась. Снова припала к окулярам, разглядывая что‑то вдали.

— Да, пожалуй. Это может работать, если знать примерные размеры наблюдаемого в бинокль объекта.

— Именно! Так это и работает. Вы очень проницательны, Юлия Вольфовна. И умны, — вполне искренне восхитился я.

— Не ожидали такого, господин смотритель, от девушки?

Коварный вопросик‑то.

— Вот лично от вас вполне ожидал, госпожа баронесса. Даже был уверен.

— Хм‑м‑м. Смотрите у меня, господин смотритель. Я за вами буду следить теперь. Обоими глазами. — Баронесса направила на меня бинокль и сделала большие глаза.

— Вы меня пугаете, госпожа баронесса! Тр‑э‑п‑э‑щщу, ваша милость!

Баронесса толкнула меня ладошкой в плечо и рассмеялась.

— Предлагаю подъехать к устью Каскадной. Там дивное место, Юлия Вольфовна, бывал там пару раз. И каждый раз терялся во времени. - предложил я после того как баронесса отсмеялась.

— Тоже волшебное место?

— Не исключено. Тут вообще у нас чудеса на каждом шагу.

— Это точно.

Баронесса всю дорогу до устья реки не выпускала из рук бинокля, постоянно отыскивая себе новые объекты для наблюдения. Потом снова рассматривала прибор у себя в руках, ощупывала его пальцами. А я уже простился с дорогим прибором от фирмы «Swarovski» из несуществующей здесь Австрии — не смогу ведь не подарить его теперь.

— Вы правы, Вадим Дмитриевич, это волшебное место.

Баронесса встала недалеко от обрыва и смотрела на струящиеся воды реки, падающей каскадом в набегающие волны залива. Я принёс свой ранец с термосом кофе и пару чашек. Положив пустой ранец на камень, на котором сам сидел недавно, тут же сказал:

— Присаживайтесь, Юлия Вольфовна. Кофе?

Баронесса сперва каким‑то отсутствующим взглядом посмотрела на меня, потом перевела взгляд на ранец и, кивнув, присела на него. Ответа про кофе я не дождался, поэтому просто налил кофе в чашку и протянул ей:

— Прошу.

— Спасибо. Я, кажется, потерялась.

— Заметно. Но тут так бывает почему‑то, — пожал я плечами и сел на землю недалеко от её ног.

Так мы просидели минут тридцать, когда со стороны дороги раздались глухие удары копыт по земле. Я оглянулся: к нам подскакал Славка.

— У вас всё в порядке, Вадим Дмитриевич? Госпожа баронесса?

— Да, Слав. Всё хорошо, спасибо. Просто остановились отдохнуть. Ты чего прилетел?

— Да увидели, что вы долго тут стоите. Ванька и сказал: «Скачи, узнай, вдруг чего с экипажем».

— Да нормально всё у нас. Пирожок хочешь?

— Мамкин?

— Ну да.

— А то! Где?

— Василий, ты там пирожки ещё не все слопал? — крикнул я в сторону экипажа.

— Никак нет. Всё на месте, господин смотритель.

— Забери корзинку, Слав, и давай к нам. Кофе налью, — сказал я Славке и потряс термосом.

Славка принёс корзинку и подсел к нам. Я налил ему кофе в крышку термоса, вызвав у местных очередное удивление моими приспособлениями.

— Нерест вовсю прёт, дядь Вадим. Мы вас не дождались, сами ходили. Упахались.

— Да, отец рассказывал. Мне икры и рыбки отсыпали. Надо будет наших морячков тоже подбить на рыбалку. Хоть сюда вот сходить. Вон сколько рыбы. Удивительное упрямство в достижении цели, не правда ли, Юлия Вольфовна? — Я указал рукой на рыб, некоторые из которых не оставляли попыток преодолеть каскады реки.

— Поразительная тяга к жизни. Посмотрите, ведь некоторым удаётся.

Некоторые из попыток действительно заканчивались удачно: рыбы, забравшись каким‑то чудом по каскадам, уходили вверх по реке.

— Мы в своей реке их не трогаем никогда. Это самые упорные. Некоторые до самого пруда нашего доходят и в нём даже икру мечут, — пояснил нам Славка.

— Как же у вас тут чудесно. Эти виды… Эта вот жизнь. Как же в городе всё‑таки по‑другому всё. Там тесно, оказывается. Я раньше этого не понимала, а сейчас даже боюсь вернуться. Наваждение какое‑то. Признайтесь, Вадим Дмитриевич, вы колдун?

— Я только учусь, госпожа баронесса.

— Колдун, колдун. Он у меня невидимую болячку нашёл и уколами её лечил. Было больно, — тут же припомнил мне Славка свои страдания.

— Да, ваша мама мне рассказала вашу историю. Было интересно. Я с вами ещё поговорю про это, Вадим Дмитриевич, — прищурившись, поглядела на меня баронесса.

— Тебе, ябеда, между прочим, ещё один укол надо будет делать. И я постараюсь, чтобы к тебе вместе с ним пришло осознание своего поведения. Учти! — Я показал на пальцах, как делаю укол.

— Да я же пошутил, дядь Вадим, чего вы сразу! — возмутился Славка.

— А я — нет. Укол‑то правда надо будет делать. Последний. Я дома посмотрю записи в журнале.

— Зря я сказал, — сокрушился Славка.

— Да я бы всё равно увидел. Я же журнал каждый день веду. Никуда ты не денешься, Вячеслав. Так что качай мышцу камнями, — я похлопал его по плечу в том месте, где мы ставили ему укол.

— Вы делаете уколы в плечо?! — удивилась баронесса.

— Да. Другие места у Славки для ремня отца. Н‑да‑с.

— Фу, Вадим Дмитриевич!

— Дядь Вадим!

— Всё, всё. Молчу. Простите, госпожа баронесса, господин покусанный, — я поднял руки в знак сдачи. — Вы, уважаемый Вячеслав Ильич, снова слопали все мои любимые пирожки вашей матушки, между прочим! Опять! Знаете, госпожа баронесса, я думаю, нам пора ехать, пока он и нас не того. У этого юноши очень хороший аппетит. Он меня пугает даже.

Мы снова посмеялись и начали собираться домой.

До маяка экипажем «рулила» баронесса. Руки от бинокля у неё освободились, так как он перекочевал к ней на шею. Ну а куда мне было деваться — пришлось дарить. О чём я нисколько не жалел.

У дома нас встретил сержант и тут же принялся разгружать экипаж, постоянно подгоняя Мухина, проспавшего большую часть пути с Фредом на руках. И сержант, словно почувствовал, что подчинённый слишком расслабился, принялся его строить. Им ещё предстояло проехать к тоннелю за глиной и недостающими брёвнами для полевого туалета.

Баронесса ушла в ванную комнату принимать ванну и смывать с себя пыль дорог. А мы с Клаусом принялись перетаскивать продукты в подвал. Где Клаус их чуть не гладил, укладывая на полки. Я же в мастерской расплющил картечины, подготовив пломбы. Штемпелем матрицы у меня выступило донце гильзы от СКС. Найти здесь такую гильзу кому‑то другому будет сложно. Пришлось использовать местную дрель для проделывания отверстий в крышках и стенках сундуков. Использовать шуруповёрт при таком количестве посторонних в доме я остерегся. Когда я уже заканчивал опечатывать ящики, в подвал спустился Клаус и сделал вид, что ничего не заметил. Но я всё равно пояснил:

— Орднунг. Слишком много посторонних на стратегическом объекте.

— Понимаю, господин смотритель. Порядок, — спокойно согласился Клаус.

Счастье, когда тебя понимают.

— Что планируешь на ужин, Клаус?

— Ещё точно не решил. Сержант просил на них не готовить. Вы знаете об этом, господин смотритель?

— Да, он мне говорил. Сами разберутся. Они привыкли к другой еде, Клаус.

— Понимаю. Продукты им выдавать будете вы или мне прикажите?

— Если мы будем вести учёт вдвоём, то это будет не учёт, а бардак. Так что принимай командование над этим фронтом ты. Ты уже и так в курсе, что тут у нас есть.

— Да. Это будет удобнее. У нас мало соли, чая и кофе. Соль понадобится, если матросы наловят рыбу.

— Принял, понял. Решим вопрос. В ближайшие пару дней нам голод по этим продуктам не грозит, я думаю. А там я порешаю.

— Да. Пару дней не грозит. Даже три дня.

Это не кок, а какой‑то кухонный андроид, судя по его многословности.

Вечером мы втроём собрались на веранде в саду с целью обсудить наши мысли относительно своих предположений про назначение тоннеля. Как выяснилось, профессор оказался прав: пережив с этой мыслью один день, мы все успокоились и не стали пороть горячку с составлением завещаний и поиском страховок. Определённый риск для нас наша находка, конечно, несёт, но в деле задействовано уже слишком много людей. И количество их, вероятнее всего, будет множиться. Так что мы посовещались, и профессор решил: сидим ровно, работу работаем, отдых отдыхаем. В данный момент у нас никакой возможности работать нет, поэтому дни проводим за отдыхом. Узнав, что я собираюсь на днях метнуться в магазин за кофе, профессор тут же решил выдать мне список книг, которые следовало забрать из его обширной библиотеки. Сам он сходить в плавание не стремился, и доступ к его библиотеке мне откроет Юлия, которая в плавание пойдёт, заодно навестит родителей и отчитается перед ректором. Также с нами пойдёт матрос Мухин — для помощи мне с парусами. Клауса брать с собой в плавание, даже короткое, было бы негуманно, поэтому он однозначно остаётся на маяке. Сержант Зарубин же вынужден был снова остаться при профессоре с целью его охраны от него же самого.

Всё уже было решено. Наш с баронессой поход в «зоопарк» решили отложить на попозже, но тут к нам подошёл Клаус с невинным вопросом:

— Госпожа баронесса, господа, завтра воскресенье, хотелось бы уточнить насчёт меню и напомнить, что в Приморске завтра многие люди отдыхают.

Что это означает, я лично не очень понял, в отличие от моих гостей. Так, профессор хлопнул себя по лбу, а баронесса развела руками и просто предложила:

— Значит, в Приморск отправимся в понедельник. Завтра сходим в «зоопарк» господина смотрителя. А что ты хотел бы предложить, Клаус?

— Сладкий пирог с яблочным вареньем. Булочки с корицей. Лосось в сливочном соусе с картофелем. Тарталетки со сливочным сыром и икрой лосося. Печёная свиная рулька.

— Пирог можно исключить, Клаус. К печёной рульке хорошо пойдёт отварной картофель с зеленью, — внесла незначительные правки баронесса. — Не нужно делать много, Клаус. Мы… Простите, Вадим Дмитриевич. Вы ведь не ожидаете гостей больше имеющегося?

Оговорка «мы» мне очень понравилась. Но я ответил простым согласием, ведь реально же не ждём гостей — и так нас тут многовато оказалось для ставшего тесным дома.

— Вот и отлично. Уже поздно, господа. Я пойду отдыхать, — произнесла баронесса, вставая и тем самым давая сигнал подскочить нам и тоже отправиться на боковую.

29 июня, воскресенье.

Несмотря на провозглашённое вчера воскресенье, встали все сегодня относительно рано. Мы с Клаусом успели выпить лишь по чашке кофе, когда меня снова вежливо прогнали в конюшню к матросам, чтобы я не мешал баронессе осуществлять утренние процедуры в ванной. Мы как раз успели покурить, и я наконец‑то убедил сержанта не сопровождать нас с баронессой на сегодняшней прогулке. Мы уходили совсем недалеко от маяка, опасностей вокруг не наблюдалось, да и с винтовкой я обращаться умею.

С самого утра выйти не получилось по причине того, что ждали, когда Клаус испечёт свои булки с корицей, которую он бережно хранил в специальной маленькой шкатулке. Этих шкатулок, кстати, у него было больше дюжины, и теперь они прописались на моей кухне. Но брать их в руки и проверять я не рисковал — уж больно ревностно к ним относился наш кок. А вот мой сахар‑песок нашего кока если и сильно озадачил, то порадовал гораздо сильнее. Для посыпки булочек он подошёл идеально — Клаусу не пришлось толочь свой кусковой сахар в ступке.

Часов в десять нам наконец‑то выдали полдюжины небольших булочек. Я наполнил термос кофе, вооружился «соколовкой», и мы вдвоём с баронессой отправились в Чудную долину. Моя гостья имела при себе всё тот же планшет и вооружилась подаренным биноклем, повешенным сразу по выходе из дома на шею. Перед входом в лес я попросил баронессу вести себя как можно тише и стараться не разговаривать, а если надо будет тихо привлечь моё внимание, то делать это прикосновением или тихо произнести «пс‑с». Над последним баронесса похихикала, но после моих пояснений согласилась так делать.

Примерно посередине пути к долине, в лесу, слева от нас послышались характерные звуки присутствия кабанов: треск веток, тяжёлая поступь, шуршание листвы, похрапывание. Баронесса, выпучив глаза, вопросительно посмотрела на меня. Я же, приставив указательный палец к носу, изобразил пятак и махнул рукой — мол, не стоит беспокоиться. Баронесса хихикнула в кулачок, и у неё получился вполне себе «хрюк» маленького кабанчика. После чего захрюкали мы уже оба. Успокоившись только через пару минут, я махнул рукой вперёд, и мы продолжили наш путь.

Выйдя к опушке, я увидел, что долина меня не подвела и оставалась по‑прежнему чудной. Впереди нас, за кустами, были едва видны олени. Чуть выше по течению, около ручья, стояли пять косуль. И в самом конце видимой части долины присутствовало местное стадо бизонов. Полный аншлаг, так сказать.

Я наклонился к самому уху баронессы и стал излагать свой план, как подкрасться к зверям как можно ближе. В какой‑то момент — баронесса ли, я, случайно или нет — оступились, и я тронул губами мочку её ушка и сбил шляпу набок. Баронесса сперва отпрянула, возмущённо на меня посмотрев, потом, видимо, увидав моё испуганное, пошедшее пятнами лицо и тоже сбитую набок панаму, покраснела и захихикала в ладонь. Мы снова похрюкали немного и, утвердив наконец план «атаки», выдвинулись на позицию, которую при охоте на волков занимал Илья.

Олени, находившиеся к нам ближе всех, на наши хрюканья и шуршания обратили лишь незначительное внимание. Поглядели в нашу сторону, повели носами, ушами, да и вернулись к своим делам. Оленуха с маленьким пятнистым телёнком подошла к ручью прямо напротив нас и принялась пить воду.

Баронесса стояла на коленях за поваленным деревом, утвердив локти на стволе, и неотрывно наблюдала за этим в бинокль и, как мне показалось, даже забыла дышать. Я же сидел на траве, откинувшись спиной на ствол, и лишь изредка поглядывал на оленей, выворачивая шею под неестественным углом. Зато в таком положении мне было удобно смотреть на Юлию.

Когда оленуха напилась и стала отходить в тень деревьев, баронесса сползла вниз и, сев рядом так же, как я, выдохнула:

— Невероятно. Они же совсем рядом. Совсем нас не боятся. Чудо просто. А какой оленёнок у неё милый, вы видели? Это просто невероятно. Первый раз такое вижу. У меня аж руки трясутся. Посмотрите, Вадим, — скороговоркой шёпотом поделилась баронесса впечатлениями и, вытянув руки, показала, как у неё дрожат кончики пальцев. — У меня просто слов не хватает. Уф. Сейчас посижу немного.

— Дайте вашу шляпу, пожалуйста, — шёпотом попросил её я.

— Зачем? — удивлённо уставилась на меня баронесса.

Я показал ей на свою панаму, одетую на моё колено. Пока баронесса рассматривала оленей, я набил в окаймляющую тулью ленту оборванные тут же веточки и пучки травы, создав импровизированный куст, тем самым размыв очертания головы.

— Маскировка, — пояснил я шёпотом. — Так надёжнее.

Баронесса закивала и, сняв шляпу, передала её мне. В этой шляпе, в отличие от моей тактической панамы, не было специальных секторов на ленте, но сама лента примыкала к тулье очень плотно, и вставленные мной веточки хорошо держались. Закончив, я передал шляпу баронессе и показал, чтобы надела. Она тихо хихикнула в ладонь и указала на мою панаму и голову. Пришлось подчиниться и надеть «куст» на голову, заставив баронессу согнуться и биться в конвульсиях от смеха, который она держала в себе.

Успокоившись, она взяла пальчиками за поля шляпы, и, повертев её перед глазами, улыбнувшись, вздохнула и надела её. Тряхнула головой — ветки зашуршали, и баронесса, фыркнув, засмеялась в голос, не успев зажать рот руками.

Тут же раздалось буханье оленьих копыт: олени от резкого звука испугались и рванули в лес. Увидев паникующих оленей, следом сорвались косули, и через секунды долина опустела. Лишь самые дальние бизоны продолжали меланхолично жевать траву.

— Вот чёрт! — баронесса, поднявшаяся на колени, ударила по бревну кулаком. — Ой! Простите. Но... Я же их зарисовать хотела! Как же так теперь… Что же я…

На глазах у Юлии навернулись слёзы. Я тронул её за плечо.

— Не расстраивайтесь, Юлия Вольфовна. Всё хорошо будет. Не сегодня, так завтра, они снова будут все тут же. Ничего страшного не случилось. Сегодня мы просто провели разведку. Нарисуем в следующий раз. Не расстраивайтесь, — успокаивал я её, непроизвольно поглаживая по плечу.

Баронесса замерла и не шевелилась. Тут до меня дошло, что на дворе нынче не двадцать первый век и такие жесты тут вряд ли приняты. Я тут же отнял руку и, сглотнув, тихо произнёс:

— Простите.

Баронесса резко повернулась и пристально на меня посмотрела.

— Вадим. Кто вы такой?

Дорогие друзья! На этом заканчивается третья книга о "нелегком" труде смотрителя маяка. Но! Имеются все шансы на то, что завтра начнется выкладка четвертой книги ;) А если вы все еще не поставили лайк этой книге, то сейчас самое время! Но только если вы этого не делали. Несколько раз жать на лайк не рекомендуется, наш рейтинг авторов от этого лихорадит :)))