Я всю ночь ворочаюсь в постели, думая о ней, думая о нас. Снова и снова разбираю кусочки пазла и пытаюсь собрать. Ничего не выходит. Но как-то же сложится? Выход есть, просто пока я его не вижу.

Засыпаю под утро. Когда разлепляю глаза, настенные часы уже показывают полдень. В мастерской светло от снега за окном.

Вчера я вернулся домой счастливый и уставший. Представляю, как Любовь удивилась, увидев раскопанную машину на парковке. Я ничего ей не сказал, никакого намека не оставил, но она поняла, я уверен.

Улыбаюсь, положив руки под голову. Прохладный воздух перетекает по голому телу, будто вода. Как же хорошо! Может, поставить елку?..

Нащупываю на полу мобильник, смотрю на экран… а там сообщение от Любови! “Валентин, я вынуждена признать…” — читаю в превью и нервным движением открываю мессенджер.

“...вынуждена признать, что не компетентна в твоем вопросе. Рекомендую обратиться к другому специалисту, которому полностью доверяю”. Дальше имя и номер телефона.

И все.

Какого хрена?!

Я резко сажусь на край дивана.

Спокойствие и радость мгновенно растворяются в кислоте ярости.

Меня будто разносит на атомы, но я тут же собираюсь заново.

Ну пиздец!

Вынуждена признать?..

Не компетентна в этом вопросе?!

Хватаю со стула джинсы.

Это что вообще за слова такие — казенные? Какой-то тайный шифр, чтобы показать, что она пишет под принуждением?

Любовь, ну какого хрена?!

Муж — первое, что приходит в голову. Я даже останавливаюсь.

“Что — муж?” — спрашиваю себя. Между мной и Любовью ничего же не было. Просто кажется, что было, потому что она каждую ночь в моей голове.

— Больше встреч не будет, да? — с ухмылкой говорю я, натягивая футболку. — Ну спасибо, что предупредили, Любовь Сергеевна!

Хватаю ключ от Гелика и выхожу из мастерской.

Нам предстоит еще много сражений, Любовь Сергеевна. Прежде, чем ты объявишь капитуляцию.

Через пятнадцать минут я уже на парковке бизнес-центра. Нахожу глазами белую Hyundai Kona, выхожу из машины и поднимаюсь на крыльцо.

Жму и жму пальцем кнопку вызова лифта. Не дожидаясь, пока он приедет, взлетаю по лестнице на четвертый этаж.

Рывком открываю дверь кабинета. А там она. Смотрит на меня распахнутыми глазами.

Я так рад ее видеть, что на мгновение забываю, как на нее зол. Но только на мгновение.

Любовь сидит в кресле, в белой блузке и юбке сливового цвета — как в нашу первую встречу. Это как удар под дых, только отзывается в паху.

На кушетке — какая-то клуша в блестящем пиджаке. Глазеет на меня, приоткрыв рот.

Выхватываю ручку из рук клуши. Она собирается что-то вякнуть — я со стуком подвигаю ей стакан:

— Водички попей!

— Валентин… — пытается что-то сказать Любовь, но не убедительно — знает, что виновата.

Обхожу ее, раскрываю ежедневник, лежащий перед ней на столе, на развороте с этой неделей. Среди ее карандашных записей пишу ручкой заглавными буквами “Валентин” на завтра на два часа, но залезаю на строки и на час, и на три.

— Завтра в два, — говорю вслух, чтоб уж точно дошло. — И не опаздывай.

Припечатываю ручку к столу и выхожу из кабинета, хлопнув дверью.

Я очень хотел назначить встречу на сегодня. На сейчас. Но сейчас я даже говорить с ней толком не могу — так на нее зол! И в лицо не сказала и не позвонила. Слова — как в отписке из администрации. На что она рассчитывала?!

Сажусь в машину, завожу двигатель.

Все, хватит. Я играл по ее правилам, и к чему это привело? Я больше на такое не подпишусь. Я больше не буду послушным. Не буду любезным!

Я хочу знать, где она живет. Хочу знать, как выглядит ее муж. Каждый ее шаг, каждый ее вдох. И в этот момент вспоминаю, что у меня в телефоне есть фото ее таблеток. Я тупо об этом забыл.

Выхватываю из кармана телефон и открываю галерею.