Тащу унитаз в академию искусств, крепко держу перед собой. Пальцы уже побелели от холода — прямо в цвет керамики. Из расстегнутой куртки пышет жаром, будто я дышу не легкими, а всем телом.

Слышу позади женский голос:

— Эй, Маурицио!.. Каттелан! — добавляет она, и я наконец понимаю, что речь обо мне. Опускаю унитаз в снег. Тяжелый, зараза!

Оглядываюсь.

А это тетя Ёлка! Вот уж не думал, что она сечет в инсталляциях.

Ёлка выходит из такси и направляется ко мне. Вся в белом — пальто, платье, сапоги — и светится: сережки, колечки. Выбеленные афрокосички подпрыгивают на плечах при ходьбе.