2023 ГОД. МОСКВА. ХОСПИС ДЛЯ ОНКОБОЛЬНЫХ.

У постели умирающего больного с четвертой стадией рака желудка с шприцом в руках стоял студент четвертого курса медицинского института, Крашенинников Виктор Артемович, который специально подрабатывал в ночные смены тут медбратом, и готовился совершить тяжкое нарушение медицинской этики и уголовного законодательства.

Прошло уже пять лет с того момента, когда в голове простого ботаника и дрыща Виктора Ивановича Воронова поселился дух его собственного отца, который погиб в аварии автобуса. С тех пор утекло очень много воды и произошло еще больше событий. Ковид, СВО и все остальное потрясли весь мир и страну. А в его личной жизни произошли не менее значимые события. Он закончил школу, и поступил на учебу в самый лучший и престижный фармацевтический факультет в Москве (и в России), которым традиционно считается Первый Московский государственный медицинский университет имени И. М. Сеченова (Сеченовский университет). Он неизменно занимает первое место в профильных рейтингах агентства RAEX по направлению «Фармация».

С помощью адвоката Авербуха через суд юноша добился признания себя сыном и наследником своего биологического отца. Чему сам адвокат, мучимый чувством вины перед своим старым и обманутым им другом, был настолько рад, что все сделал бесплатно. После этого, по совету отца, он инициировал через суд лишение и право на наследство, детей рожденных Машей от Авербуха, и обманом признанных Артемом Николаевичем своими. Доказательствами служили результаты ДНК — тестов и письмо жены профессора. Выяснив, что никакого наследства, кроме старого сарая на даче в дремучих лесах Подмосковья у покойного не осталось, дети Маши и Иосифа через Авербуха сообщили, что не возражают против этого, при условии, что полученное ими ранее наследство возвращено законному наследнику не будет. Виктор не возражал, и суд вынес решение в его пользу. Было учтено, что эти дети не были ни на похоронах матери, ни на похоронах профессора. Не приехали они и на заседания суда. Отныне единственным сыном и законным наследником профессора Крашенинникова Артема Николаевича стал, тоже сменивший фамилию и отчество Виктор Артемович Крашенинников, бывший Виктор Иванович Воронов.

Получив на руки решение суда, Виктор сразу легализовал полученные им денежные средства и средства на крипто кошельке, выплатив налог на наследство. Так же он получил официально пятьдесят процентов уставного капитала ООО «Хронолизис». С этим ему тоже помог Авербух, немало подивившись такому сказочному богатству. Единственными кто кусали свои локти и пятки, были бывшие дети Маши. Они пытались, что-то возражать, но Авербух, как их отец и юрист, посоветовал им смириться, так как гражданам недружественных стран качание прав в российском суде против российского гражданина, учитывая их поведение с похоронами родителей, не имело никакой перспективы, кроме зря потраченных денег. На этом все и закончилось.

То же осенью состоялся семейный совет в составе мамы, духа отца и Виктора. Отец предложил, чтобы мама все-таки устроила свою личную жизнь. Ей не было и сорока, еще можно выйти замуж и даже родить детей. Виктор стал взрослым и свой материнский долг она выполнила полностью, и никто ни в чем ее упрекнуть не может.

— Отец! Ты согласен, чтобы мама вышла за другого? — растерялся от такого предложения сын, — ты ее больше не любишь?

— Много ты понимаешь в любви, — вздохнул с глубокой печалью Артем Николаевич, — ты думаешь, что любовь это держать любимого человека цепями возле себя, зная, что мы уже никогда не сможем быть вместе? И видеть как она стареет и угасает в одиночестве? Это эгоизм. Ей нужно отпустить прошлое и жить дальше, а не хоронить себя в этом вдовстве!

— Она не будет никогда одинокой! Мы будем всегда с ней рядом, — возразил юноша.

— Женишься и поймешь, о чем я говорю! Наступят совсем другие времена. И ничего хуже не будет, если твоя жена и наша мама начнут тебя делить! Хочешь ты или нет, но твоя жена и дети все равно будут на первом месте, если ты хочешь иметь счастливую семью. А мама все равно, хоть и будет рядом, но будет уже одна, — твердо сказал отец, — и если мы хотим ей счастья, то нужно подумать о том, как ей устроить и свое женское счастье. Хотя для меня это будет очень тяжело.

Когда маме сообщили о решении она обняла их обоих в лице своего сына и сказала, что за ней давно ухаживает учитель из их школы, преподаватель математики. Он вдовец, жена умерла от онкологии, и хороший человек. Она не отвечала на его чувства из-за Виктора, но он ей тоже симпатичен. Ночью между мамой и отцом, когда Виктор спал, состоялся разговор. Утром юноша встал совершенно разбитым с опухшим от слез лицом. Так же выглядела и мама. Отец сообщил ему, что они откровенно поговорили друг с другом и решили, что их любовь останется с ними навсегда, как и их сын, но нужно идти дальше.

Через несколько месяцев мама сообщила, что ее ухажер сделал ей предложение, и она его приняла. Встал вопрос где будут жить молодожены. В квартире жениха жили его взрослые дети и привести туда новую жену было совершенно немыслимо.

Тогда Виктор сам предложил им переехать в их квартиру, а он купит себе новую. Поближе к месту учебы. Куда и переехал после выпускного вечера в школе.

Когда он первого сентября пришел в школу в костюме от Кардена в галстуке, с раскаченной в плечах фигурой, его даже сразу и не узнали. К нему сразу подошла Марина, подружка Лены, которая в окружении одноклассниц стояла в сторонке и оживленно рассказывала им о своей помолвке демонстрируя всем роскошное, усыпанное бриллиантами обручальное кольцо.

— Ну что, Воронов, как твои дела с девушкой ради которой ты так изменился? — улыбаясь спросила она с интересом рассматривая преобразившегося юношу.

— Никак, я решил, что меняться ради девушки это глупо! Меняться нужно только ради себя! — ответил Виктор, — и теперь я не Воронов, а Крашенинников, по своему отцу, который меня нашел!

— Ну успехов, — пожелала ему девушка и отошла. А успехи были. Время, потраченное летом зря не пропало. Учителя были поражены не только преображением в его внешности, но и знаниями, которые он стал демонстрировать. Они были такими, что его стали послать на олимпиады. По английскому языку он показал такие успехи, что экзамен по ЕГЭ ему потом зачли автоматом. Так же было по истории, где произошел курьез. Там Виктор сцепился с экзаменатором, обвинив того, в незнании темы. Это ему подсказал отец, бывший профессор. Произошел скандал, но правота юноши подтвердился. А когда узнали, кто его отец, он получил первое место и тоже освобождение от выпускного экзамена.

А еще была олимпиада по китайскому языку, который организовало посольство Китая. По совету отца, Виктор тоже принял участие. От их школы были он и Лена. Они прошли районные, городские и областные соревнования, и дошли до финала. В ожесточенной борьбе победил Виктор.

После получения диплома на улице к нему подошел разъяренный жених Лены.

— Ты что себе позволяешь, босяк? — прошипел он ему в лицо, — Лена расстроилась, а с ней расстроился и я! А сейчас расстроишься и ты! За его спиной маячили два мордоворота охранника.

— Это было честное соревнование, — процедил Виктор, — нужно было лучше учить язык. Отвали, и не брызгай слюной мне в лицо.

— Ах ты, сученыш! — и жених попытался ударить юношу в лицо. Зумер блокировал его руку и воткнул согнутый палей еле заметным резким движением ему в солнечное сплетение. Тот стал широко раскрывать рот, как рыба выброшенная на берег и стал оседать. Виктор его подхватил и усадил на скамейку. К ним приблизились телохранители.

— Ему вдруг плохо стало, — пояснил юноша, — жарко, а он сильно переволновался наверное.

Но жених, разевая рот стал тыкать пальцем в сторону Виктора. Охранники набычившись и разминая кулаки двинулись с угрожающим видом в сторону зумера.

— Господа! — с опаской спросил победитель конкурса на знание китайского языка, — я так понимаю, вы хотите меня побить?

— Еще как! — прорычали громилы, приготовившись начать экзекуцию.

— Жаль! Но не в этот раз! — резко ответил Виктор и пробил с обеих рук согнутыми пальцами в кадыки охранников. Те выпучив глаза, захрипев и схватившись руками за горло стали оседать на асфальт. Виктор подхватил их и усадил рядом с женихом на скамейку. А потом наклонившись к нему тихо сказал:

— Отвали от меня, баран! А не то я залезу ночью к тебе в спальню и перережу горло. Я контуженый после аварии, у меня справка есть! Бывай, не кашляй! — и выпрямившись не оглядываясь юноша отправился к станции метро.

— У него точно справка есть? — спросил отец Лену. Они наблюдали за всем происходящим из внедорожника.

— Он же в аварии головой треснулся об стойку, два дня без сознания пролежал, — пожала плечами дочка, — папа, он что просто так уйдет? Он же унизил и избил Джамиля!

— Твоего жениха давно было пора проучить, для его же блага. Он ведет себя неадекватно! А ведь он мог нарваться и на пулю! Это Москва. Тут всякое может быть. Пусть идет, а то он отоварит и наших охранников. Идем поможем ему, а то неудобно, вроде бы будущий родственник, — произнес Федор Иванович, выходя из машины.

Последствий это происшествие для Виктора не имело. Жизнь продолжалась. Он переехал в трёхкомнатную квартиру в новостройке, а до этого, еще учась в школе, купил хороший внедорожник, на котором стал ездить на занятия, чем вызвал там новую волну фурора. Но машина ему была нужна не для понтов, а для поездок в фармацевту.

Там однажды стоялось расширенное заседаний научного совета ООО «Хронолизин».

— Константин Сергеевич, — обратился к фармацевту Виктор, — я много думал, и мне кажется, что препараты просто продлевающие жизнь, с коммерческой точки не очень удачны.

— Это почему? — сварливо произнес старик.

— Сами подумайте, это годится только для совершенно здоровых людей. А где Вы таких видели среди богатых людей? Они предаются всем порокам, какие только существуют. Этим наш препарат им не поможет! А значит и покупать они его будут вряд ли! — задумчиво произнес юноша, — и потом, как мы докажем, что наш препарат продлил им жизнь? А это не произошло само по себе? И без наших препаратов? Они могут решить, что мы жулики и шарлатаны, которые парят им уши!

— В твоих словах есть большая доля правды, — согласился фармацевт, — что ты предлагаешь? Свернуть работу, которой я посвяти всю свою жизнь?

— Ни в коем случае, Константин Сергеевич, ни в коем случае! — произнес зумер, — это гениальное открытие и изобретение, просто мы изменим его предназначение. Скажите, профессор, мы уже производим сам хронолизин с помощью биотехнологии.

— Да, мы встроили ген, продуцирующий этот гормон, в генный аппарат кишечной палочки, и ее культура в биологическом реакторе нарабатывает его в промышленных масштабах. Он нам нужен, для производства диагностических иммуноферментных систем, — подтвердил фармацевт, — мы использовали такой же подход, который использует фирма Eli Lilly для производства инсулина марки «Хумулин» с тысяча девятьсот восемьдесят второго года.

— Отлично! Теперь нам нужно получить фармакопейную форму Хронолизина, для того, чтобы мы могли вводить его в организм человека, — сказал Виктор.

— Не понял, — растерялся ученный, — мы всю дорогу пытаемся нейтрализовать действие это гормона в организме, а ты предлагаешь ввести его? Мы же убьем пациента ускоренной старостью! Хотя, если предложить спецслужбам такой способ умерщвления врагов, то никто никогда не поймет от чего умер человек! Отличная идея, Виктор! — оживился старик.

— Никого убивать мы не будем! И тем более связываться со спецслужбами! — строго произнес юноша, — этого еще не хватало! Нас посадят в закрытую лабораторию из которой мы никогда не выйдем! Вот оно нам надо?

— Тогда объясни, чего ты хочешь? — не понял фармацевт.

— Мы превратим Хронолизин из яда для здорового организма в яд для его главного врага! — торжествующе ответил зумер, — мы превратим его в оружие против раковых клеток!

— Это как? — растерялся профессор.

— В этом нам поможет все то, что мы сделали до этого! — стал излагать свою идею, над которой он долго думал, Виктор, — на первом этапе мы введем препарат «Мембрана-Прайм» и блокируем рецепторы здоровых клеток, чтобы введенный на втором этапе Хронолизин их не убил. А убивал бы он только раковые клетки!

— Звучит красиво! — усмехнулся фармацевт, — а с какой стати, наш «Мембрана-Прайм» будет блокировать только рецепторы здоровых клеток, и не блокирует такие же рецепторы на раковых клетках?

— Отличный вопрос! Я думаю, что просто тот Хронолизин, который вырабатывается гипофизом, не влияет на раковый клетки! — предположил юноша.

— Почему? — уточнил профессор.

— Потому, что эти клетки в организме не погибают. Тут либо опухолевые клетки не имеют вообще рецепторы к Хронолизину, либо они дефектные и с ним не реагируют. Вот это все и предстоит нам выяснить. А потом на основании этих данных мы либо модифицируем Хронолизин, для того, чтобы он снова смог реагировать с измененными рецепторами, либо придумаем что-то другое, чтобы Хронолизин смог проникнуть внутрь раковой клетки.

— Неплохая мысль! — оживился старик, — снова интересная работа! И я уже придумал для него название! Хроноонкоцитин — отличный и очень точный выбор! В одном слове четко считываются все три смысловых корня: «хроно» (время/связь с Хронолизином), «онко» (целевая направленность на опухоли) и «цитин» (указание на разрушение клеток)!

— Не слишком ли громоздко? — засомневался Виктор.

— Такое громоздкое, строгое название показывает, что препарат вышел из официальной лаборатории или крупной медицинской корпорации, а не из подпольной лавочки! — заявил профессор, — очень хорошее название!

— Ладно, — согласился юноша, — теперь осталось только сделать его!

— Сделаем! — уверенно ответил Константин Сергеевич, — вижу цель, не вижу препятствий!

И вот теперь спустя четыре года после этого разговора настало время для того, чтобы испытать полученный препарат Хроноонкоцитина. Верным оказалось предположение Виктора о том, что рецептор для гормона смерти на поверхности раковых клеток были изменены в результате мутации, и не реагировали с ним. Большими усилиями была выяснена пространственная конфигурация мутированного рецептора. А с еще большими усилиями были проведены изменения в структуре молекулы Хронолизина, в результате которого, новая молекула перестала реагировать с нормальными здоровыми клетками, но приобрела способность убивать раковые клетки.

Еще год заняла интенсивная работа от получения лабораторного образца Хроноонкоцитина, или, как сокращенно стали его называть компаньоны, «Хонкоцид», до препарата, который можно было вводить в организм больным.

Друзья решили дать препарату коммерческое название «Хонкоцид» потому, что слово «Хроноонкоцитин», хотя и более точное, но и более громоздкое. А новое название состоит из трёх чётких элементов: Х (от Хронолизин) + онко (опухоль) + цид (от латинского caedo — убивать, как в словах «бактерицид» или «фунгицид»). И оно легче запоминается.

После испытания безвредности на мышах и определения максимально безвредной дозы, необходимо было перейти к испытания на людях. А вот это была уже огромная проблема. Для получения официального разрешения нужно было пройти семь кругов Ада, но не это было самым главным. Необходимо было раскрыть все тонкости выделения, получения и синтезирования этого препарата, что означало только одно. Через очень короткое время препарат просто бы украли.