– Путешествия по сновидениям? – Даша Хлюпина звонко расхохоталась и согнулась пополам, едва не выронив сигарету. – Бюро? Ну ты насмешил, Деляга…

Она вытерла набежавшие слезы согнутым пальцем.

– Дэн, а не Деляга, – спокойно ответил парень. Он уже начал привыкать к подобной реакции клиентов на рассказы о Бюро сновидений. – И я уже сегодня увижу, как ты ищешь свою нижнюю челюсть на полу.

– Угу, сгораю от любопытства. – Она потушила окурок и вышвырнула в урну. – Ну что, поехали?

Они вышли через контрольно-пропускной пункт и двинулись вдоль ограды.

– Сразу предупреждаю, у меня нет нашатырного спирта. А у него язык без костей.

– У кого? – не поняла Дарья, оглядывая безразличным взглядом ограду с пристегнутыми велосипедами и припаркованными самокатами.

– Мне уже можно говорить? – спросил голос, хотя пешеходов поблизости не было.

– Ты уже говоришь, – ответил Дэн.

Студентка вытаращила глаза.

– Сможешь довезти двоих? – спросил Дэн у пустоты.

– Она выглядит вполне тщедушной. Смогу, если хорошо попросишь.

– Это… – пробормотала Даша, оборачиваясь на Дэна. – Это шутка такая? У тебя громкая связь на смартфоне включена?

Один из самокатов подъехал к ней вплотную. Сам, без чьей-либо помощи.

– Он на дистанционном управлении? Да? – К ней вернулась прежняя снисходительность. – И этим ты хотел меня удивить?

– Она ругается? Что значит детационное уравнение, командир? Что-то связанное с маленькими людьми?

– Все в порядке, Гермес. Она думает, что ты робот.

– Робот? Один из этих безмозглых самокатов, среди которых я стоял? То презираемое племя, что молча подчиняется любой вашей прихоти?

Только сейчас Даша, наконец, разглядела внимательно следящий за ней глаз на торце руля, шлепающий лейбл рта Гермеса.

– Что это за модель? – поинтересовалась она, ощупывая ручки и корпус.

– Руки! – строго предупредил Гермес и добавил мягче. – Щекотно, между прочим.

Дэн вздохнул.

– Давай я просто ничего не буду тебе пока объяснять. Ты все равно не поверишь.

Он встал на деку, выжидающе посмотрел на нее.

– Ты предлагаешь ехать на этом?

– Это самый быстрый вариант.

Она встала перед ним, крепко вцепилась в ручку. Боится скорости – понял Дэн и мысленно велел Гермесу хорошенько разогнаться. Самокат охотно выполнил просьбу. Пассажирка вся сжалась, а потом затряслась мелкой дрожью.

«А это, – подумал Дэн, – тебе за сплетни!»

В холле профессорского дома, за дубовым столом, в окружении двух пальм сидела Аврора. Спустив на кончик носа тонкие очки, она читала районную газету.

– Что пишут? – спросил Дэн, входя.

– Всякую дичь, – ответила Аврора, не отрываясь от чтения. – Будто бы бездомная велосипедистка видела ночью на соседней улице огромного хомяка, ехавшего на самокате.

– Звучит так, будто кто-то перетасовал факты.

– Еще пишут о том, что в нашем доме произошло аварийное обрушение части капитальной стены, что неудивительно, потому что дом старый. Ведутся работы по восстановлению.

– Что-то они с новостями запаздывают, – прокомментировал Дэн. – Стена-то уже давно отремонтирована.

Аврора кивнула, оторвалась от газеты и молча уставилась на гостью, которая топталась у входа.

– А, ты не один? А чего тогда зубы мне заговариваешь? Здрасьте. Неся не любит, когда здесь бывают посторонние.

– Это наша новая клиентка, прошу любить и жаловать. Я, правда, могу только жаловать, потому что эта «сударыня» распространяла про меня и профессора гадкие слухи.

– Я тут что, для публичного суда? – скрестила руки на груди студентка. – Ты сам меня притащил.

– Притащил, чтобы ты лично убедилась, чем мы тут занимаемся.

– Пока, кроме твоего говорящего робота, я ничего особенного не увидела.

– Я не робот, – в который раз траурным голосом молвил Гермес. – Доколе в этом мире меня будут считать бездушной машиной?!

Несколько театрально виляя, самокат покатил к двери.

– Ну вот, – сказала Аврора. – Обидели двухколесную тварь. И главное, ради чего?

– Ради правды, – вздернула нос Хлюпина. – Я жду правды.

– Девушка! – отозвалась Аврора, глядя на гостью поверх очков. – Наше бюро ни перед кем не отчитывается. Правда – хорошо, но счастье – лучше. Так что вам мешает радоваться жизни?

– У нее сонный паралич, – выпалил Дэн. – Причем каждую ночь. Случай жуткий и редкий. Профессор будет в восторге.

Аврора наградила его взглядом, от которого комары лопаются прямо в воздухе.

– Когда ты научишься манерам, Младший? Я уже говорила тебе, что переговоры с клиентами веду я. Ступай за профессором и скажи ему, что у нас гостья. А вы, сударыня…

– Дарья. Дарья Хлюпина.

– А вы, Дарья Хлюпина, пожалуйте в это креслице.

Дэн пошел за Нестором. Студентка села на предложенное место, извлекла из пальтишка носовой платок, трубно высморкалась, огляделась:

– Холл как в частной гостинице. И сколько у вас комнат?

– Это к нашему делу никак не относится, душа моя, – ответила Аврора, наливая гостье в чашку чай из заварочного чайника. – И раз уж вы не только из праздного любопытства, но и по делу, давайте-ка начнем вот с этой анкетки.

Она протянула девушке планшет с прикрепленным листком бумаги.

– Мне что, писать прямо на планшете? А я не поцарапаю ручкой экран?

– Можешь писать на столе или на этой штуке, мне без разницы, дорогуша.

Дарья засопела:

– Если у вас есть планшет, не легче ли было сделать цифровую анкету?

– Нет, не легче. – Аврора пожала плечами. – Младший подсунул мне эту штуковину, чтобы я вела записи клиентов. Но мне привычнее как кура лапой.

– Так что же вы… – пробурчала гостья. – Забивайте им гвозди.

Через дверь в боковой стене в холл вошли Дэн и профессор.

Студентка обернулась, и у нее слегка закружилась голова от узора на жилетке Нестора.

Однако ученый принарядился. На шее у него была бабочка в горошек.

– А вот и мы, сударыня. Рад приветствовать в нашем Бюро сновидений.

– Сударыня? – скривилась Дарья. – Вы что тут, блины печете?

– При чем тут блины? – хлопнул глазами профессор, и его пенсне чуть не выпало.

– Все ясно… – Студентка переглянулась с Дэном. – Вы застряли где-то в конце девятнадцатого. Хоть электричество-то у вас есть?

Парень неловко кашлянул.

– В этом доме, – осторожно начал он, – немного необычные традиции.

– Необычные? – не понял профессор. – О чем речь, Аврора?

– Молодежь намекает, что мы примерно так на столетие отстали от жизни, – пояснила сестра. – Что мы почти что ровесники динозавров.

– О нет, не думаю, – снова заулыбался Нестор. – Дэн сказал, что вы его однокурсница, тогда вам, наверное, будет интересно взглянуть на мою новую лабораторию. Там используются самые последние технологии.

Дарья отложила анкету и пошла вместе с профессором. Аврора и Дэн, чуть отстав, двинулись следом.

– Если он будет показывать свое оборудование каждому встречному, – шепнула на ухо Дэну Аврора, – его изобретение скоро перестанет быть единственным в своем роде.

– Не волнуйся, – ответил Дэн. – Я работаю с профессором уже давно и выяснил, что понять свое изобретение может только он сам. Он не так наивен, как ты думаешь.

– Блажен, кто верует! – закатила глаза Аврора.

В лаборатории профессор уже читал лекцию, вовсю расписывая суть работы аппаратов «Сновидца». Дарья, что показалось Дэну непривычным, слушала его с интересом. На ее изможденном лице даже проступил нездоровый румянец.

Но то, что Дэн принял за любопытство, оказалось готовящимся наступлением.

Едва профессор сделал паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, как в лаборатории раздался какой-то странный икающе-нервный скрежет. Оказалось, Дарья Хлюпина так смеется. Все трое: Нестор, Аврора и Дэн, замерли.

– Путешествия в другие миры? Захват предметов и существ из сновидений? Вы либо чокнулись, либо помешались на книгах Герберта Уэллса. И это ты называешь наукой, Деляга?

– Меня зовут Дэн… – устало промолвил парень.

– Что… Что это значит? – смутился профессор, хлопая глазами.

– Это значит, – ответила за всех Аврора, – что наша дорогая гостья сейчас развернется на сто восемьдесят и зашагает к двери. Мы понимаем, что сложно поверить в то, что мы делаем, но смеяться над изобретением Неси никому не позволим!

– Да и пожалуйста, – фыркнула студентка. – Шайка чокнутых!

Лицо профессора начало быстро наливаться кровью. Аврора потерла руки и выругалась.

– Так, хватит! – рявкнул на них Дэн. – Никто никуда не пойдет! Профессор, вы так удивлены, как будто в первый раз слышите это от клиентов. Аврора, я понимаю, что это твой брат. Но хватит его во всем опекать! – Он повернулся к гостье. – Знаешь, Даша, ты такая же чокнутая, как и мы! Ты не спишь уже несколько недель и срываешься на всех встречных! Несмотря на то, что ты нагло оболгала меня и моих друзей, мы еще хотим помочь тебе. И я думаю, никто больше не отнесется к твоей проблеме серьезно!

Он ожидал, что девушка снова рассмеется и уйдет, хлопнув дверью. Но Дарья не шелохнулась. Только в глазах ходячей сомнамбулы зажглась какая-то мысль.

– Вы… Вы что, правда можете мне помочь? – Ее голос дрогнул, и она нервно хихикнула. – Но у меня даже денег нет. Что вам от этого?

Профессор, уже оправившийся после тирады Дэна, привычным жестом поправил пенсне.

– Ваш случай уникален. Никому и никогда не случалось изучать сонный паралич. Он возникает слишком внезапно и длится неопределенное количество времени. В вашем случае у нас есть шанс узнать о нем побольше и прекратить ваши муки. Кроме того, наша лаборатория единственная в мире, где на сон можно повлиять изнутри.

Дарья молчала, переводя недоверчивый взгляд от профессора к Дэну и обратно. Прочитав на их лицах полную решимость и не увидев ни тени насмешки, она медленно кивнула.

Аврора громко прокашлялась.

– Я очень рада, что здесь собрались сплошь врачи да ученые, – сказала она. – Но, может быть, кто-нибудь объяснит мне, что значит этот проклятый сонный паралич?

– О, – тихо сказала гостья. – Я бы могла много чего о нем рассказать…

Профессор пригласил всех подняться в гостиную. Вместе с Дэном они зажгли проектор и отыскали нужную коробочку с диафильмами.

– Сонный паралич известен человечеству с давних пор, – начал рассказ Нестор. – И это неудивительно, учитывая, что наш мозг почти не изменился со времен появления первых Homo Sapiens, а срединный мир всегда возвращается к исходной форме.

Сонный паралич проявляется как странное состояние, в котором спящий человек оказывается как бы между сном и явью, будто застревая между мирами. При этом спящий может видеть комнату, в которой уснул, осознавать, что это его комната, но паралич, случившийся с ним, не дает возможности нормально дышать и шевелиться.

Дарья передернула плечами.

– Отвратительное чувство, – добавила она.

– Безусловно, – кивнул Нестор. – Невозможность вдохнуть, приступ тяжести в груди вызывают неминуемые мысли о скорой смерти. Говоря проще, человеку кажется, что он сейчас задохнется. Но и это еще не все…

Профессор начал листать яркие слайды.

– Давление на грудь часто сопровождается жуткими образами существ, сидящих поверх человека. Они будто бы душат его, нависая сверху и заглядывая в глаза. Обездвиженная жертва может лишь бессильно смотреть на то, как монстр убивает ее.

На первой картинке был изображен полуобнаженный сатир с бараньими рогами.

– В разных странах зловещий дух приобретал образы, как правило, связанные с местной культурой. В средневековой Европе считалось, что паралич вызывает инкуб – коварный демон-соблазнитель.

Он перелистнул слайд, демонстрируя всем лохматую ведьму с пустоглазой костяной маской на месте лица.

– В Скандинавии ее называли Мара.

Еще слайд.

– В Турции спящего душил Джинн. – Нестор щелкнул колесиком. – В Таиланде – местный пакостник Пхи Ам. В Мексике – мертвец. В Непале – зубастый Кхайак. Я не берусь судить о том, существуют ли духи, но если это существа из срединного мира, то на них явно влияло сознание спящих.

– В таком случае я предпочла бы инкуба, – мрачно отметила Дарья. – Но снится мне всякая пакость.

– Кто именно, сударыня?

– Порой это сложно понять. Он темный, с горящими глазами, и кажется, у него есть то ли корона, то ли рога.

Профессор почесал в затылке.

– На ум приходит образ черта или демона.

– И вы, ученый, в это верите? – усмехнулась гостья.

– А с чего вы взяли, что ученый не может верить во что бы то ни было? Он такой же человек, как и все. Есть то, что поддается холодному уму, сударыня, и то, что может распознать только сердце. Однако я не только верю – я знаю. Мы с моим коллегой видели в срединном мире множество самых необыкновенных существ с самыми необыкновенными намерениями. Впрочем, есть ученые, которые склонны думать, что чудовище, являющееся во время сонного паралича, – ничто иное, как галлюцинация. Сонный паралич чаще возникает у людей, которые любят спать на спине. Это может повлиять на дыхание. Остановка дыхания приводит к гипоксии мозга. Отсюда и жуткие образы. Кроме того, во сне наше тело выделяет нейромедиаторы, которые парализуют работу ряда скелетных мышц. Это нужно затем, чтобы ночью, во время сновидения, человек не вставал и не ходил по комнате. Мы нередко чувствуем эффект этих веществ, когда только проснулись и не можем встать с постели. Именно они вызывают неподвижность и беспомощность при сонном параличе.

– Такое объяснение гораздо реальнее.

– Реальнее… – чуть улыбнулся Нестор. – И все же вы предпочли бы инкуба?

– Ну, я тоже не идеал, – развела руками Дарья, ее тон стал преувеличенно важным, почти издевательским. – Вот если бы я видела всех ваших необыкновенных существ с необыкновенными намерениями…

– Что ж, это вполне можно устроить. С Гермесом вы уже знакомы, но он не произвел на вас должного впечатления. Мой ассистент сейчас продемонстрирует вам другой экземпляр. Дэн, не мог бы ты отвести нашу гостью наверх и показать незабудку?

– Сию минуту, – дразнясь, поклонился Дэн и указал Дарье на винтовую лестницу.

Когда они скрылись за люком в потолке, Аврора, которая сидела всю презентацию молча, повернулась к брату.

– Неся, я понимаю твою собачью преданность каждому, кто попал в беду. Но не кажется ли тебе, что эта барышня не только не заслуживает помощи, но и не раз дала понять, что не желает ее принимать.

– Каждый заслуживает помощи, сестренка, – ответил профессор и поднял вверх указательный палец. – Вся эта неотесанная грубость и подозрительность нашей подопечной лишь говорит о том, что она чувствует свою беспомощность и не умеет просить о поддержке.

– Ну, это ты у нас психоаналитик, – пожала плечами Аврора. – Только помни, старичок, что вы собираетесь проникнуть в ее сон, кишащий монстрами. И Дэн, как обычно, будет рисковать своей жизнью.

– Проникнуть в ее сон? – удивился Нестор. – Это исключено. Если чудовище, вызывающее паралич, существует, оно может причинить реальный вред нашей гостье. Да и Дэну, конечно, тоже.

– Тогда каким образом ты решил провернуть это дельце?

– Я предполагаю, что существо, мучающее нашу клиентку, находится где-то на границе двух миров: яви и сновидения. Это значит, мы сможем изловить его, как только оно проявится в нашем мире. Для этого нам достаточно, чтобы клиентка просто задремала.

– Другими словами – тебе мало подвергнуть смертельной опасности Дэна. Ты хочешь угробить всех нас.

Профессор вздохнул, печально закрыл глаза и повернулся к Авроре.

– Моя милая сестренка, почему в твоих раскладах кто-то обязательно должен быть угроблен?

Видишь ли, существо из сонного паралича умеет ненадолго проникать в наш мир, но не в его силах долго тут задерживаться. Как только жертва начинает шевелиться, пытается вздохнуть или моргает – чудовище исчезает или преображается. Из этого следует два вывода. Первый: оно недолго может пребывать в нашем мире. Второй: оно зависит от спящего. Если нам удастся удержать его между двумя мирами – оно окажется в ловушке.

В гостиной шевельнулась занавеска, и в свет проектора печально въехал самокат. Брат и сестра переглянулись – кажется, никому и в голову не пришло, что в комнате мог находиться Гермес.

– Существа, о которых вы тут шушукаетесь, куда загадочнее и сложнее, чем вы, челы, можете себе представить.

Нестор задумчиво постучал пальцем по подбородку.

– Так просвети нас, дружище, мы с радостью послушаем рассказ о них.

Гермес оперся на переднее колесо, поднял заднее и медленно завертелся вокруг своей оси.

– Да мы и сами знаем о них немного. Каждое создание в срединном мире может влиять на разум спящего, может напугать, рассмешить, удивить вас. Но наше влияние ограничено. Обычно, проснувшись, вы плохо помните нас. Однако есть существа, которые способны использовать спящего, чтобы проникнуть во внешний мир. Мы называем их Скользящими, потому что они могут, пусть и ненадолго, проходить барьер между мирами.

– Значит, им что-то нужно в нашем мире? Чего они хотят?

– Это в вашем мире все всегда чего-то хотят, – довольно грубо ответил Гермес. – А в нашем что-то может случаться только ради самого случая.

– Я не вполне понимаю…

– Представь, профессор, что ночью твои ноги сами несут тебя к холодильнику. Твои руки сами берут ложку, а твой рот сам начинает трескать холодец.

– Такого со мной не случалось, – чуть зарумянился Нестор. – Но пример я понял. Ты хочешь сказать, эти существа действуют бессознательно, инстинктивно?

– Не знаю. Тени вроде той, что преследовала нашего Дэна, обычно хотят все обратить в пустоту. Созданиям вроде меня просто любопытно поглазеть на внешний мир. А чего хотят Скользящие – трудно сказать.

– Что уж тут думать! – вмешалась Аврора. – Если они душат человека, то, понятное дело, хотят погубить. Только силенок им по какой-то причине недостает.

– Тут я соглашусь с вашей сестрой, – подмигнул Гермес. – Не связывались бы вы с ними.

Профессор нахмурился, потер переносицу и хотел было еще что-то сказать, но наверху хлопнул люк, и по лестнице сбежал вниз обеспокоенный Дэн. За ним, позевывая, спустилась Дарья.

– Что случилось?

– Незабудка исчезла. Вы… Никто не открывал в моей комнате окно?

Все вместе они принялись искать цветок. И искали минут сорок, пока студентка, сидя в кресле у камина, покачивала ногой, следила за суетой и ухмылялась.

– Как так? – всерьез расстраивался Дэн. – Ведь цветок всегда был рядом!

– А он был? – продолжала злорадствовать Дарья.

Спустя час поисковый отряд вынужден был признать полное бессилие.

Студентка поднялась, победоносно взглянув на растерянных обитателей «Бюро сновидений».

– Было приятно пообщаться. Ну, я пошла…

Никто ее не остановил. Никто. Кроме профессора.

– Уделите нам еще пару минут, сударыня.

Аврора тяжело вздохнула, Дэн с удивлением посмотрел на него. Сама Дарья Хлюпина лишь окинула группу надменным взглядом.

Нестор сделал широкий жест, как бы приглашая ее присесть.

– У нас есть еще один любопытный экземпляр.