Из тумана проступали очертания темных стволов. Пахло хвоей и сырой корой. Дэн поднял голову и увидел, как в ветках исчез пушистый хвост.

– Белочка! – умилился парень.

Наверху затрещали сучья. Что-то рыжее и мохнатое сползло по стволу и плюхнулось в папоротник. Белочка быстро росла. Сначала увеличилась до размера собаки, потом превратилась в бурого медведя с хвостом.

Дэн наблюдал за этим бесстрастно. Удивительно, конечно, не каждый день такое увидишь. Но что-то внутри подсказывало, что он к этому процессу превращения имеет какое-то косвенное или даже прямое отношение. И даже частично влияет на него.

Белища-медведь подняла косматую башку из зарослей, приветливо взмахнула хвостом, которым можно было смахивать пыль в ангаре с самолета, поманила парня за собой.

Дэн пошел следом. Что еще ему было делать в этом неприветливом лесу? Только идти за мутантом-белкой.

Животина, к слову, трудилась на славу – прокладывала тропку в кустах непутевому гостю.

Дэн шагал как-то слишком легко, то вприпрыжку, то едва касаясь тропки, как будто на планете Земля понизили гравитацию.

Гигантская белка тоже перестала ломиться через бурелом и двигалась большими прыжками.

Дэн начал отставать, ускорился. Но белка все удалялась.

Из глубины леса раздался душераздирающий вопль. Дэн обернулся. По коже побежали мурашки. Кто-то, он не видел кто, смотрел на него из темноты.

Парень завертел головой и понял, что заблудился. А глаза из темноты все смотрели, изучали его. Из тумана еще никто не вышел, не появился, а Дэн уже знал, что там таится нечто ужасное, на что он не сможет смотреть, ибо тут же упадет замертво.

Дэн часто задышал, сердце заколотилось перестало хватать воздуха. И в этот миг знакомый голос его позвал:

– Эй, сударь! Да-да, вы!

Дэн обернулся и увидел парикмахера-сумоиста в фартуке. Он стоял в нескольких шагах от живописной прогалины, в столпе солнечного света. Ел вилкой жульен.

– Хотите кусочек?

Рот студента заполнился слюной. Да он ведь с утра ничего не ел! Но он не стал пробовать жульен, прошел мимо парикмахера, двигаясь на свет.

Перед ним раскинулась лесная полянка, полная цветов.

– Всего один. Просто сорви и принеси мне. – Парикмахер как-то оказался рядом, уже без жульена. – Во что бы то ни стало.

Дэн догадывался, что это просьба непростая. С подвохом. И что глупо будет исполнить то, о чем его просят. И все же так любопытно было узнать – зачем этому странному человеку, парикмахеру, который никакой не парикмахер, лесной цветок?

Он прошелся по поляне. На зеленом ковре под ногами различил белые грозди ландыша, фиолетово-сизые колокольчики, разноцветные листки и лепестки иван-да-марьи.

Услышал журчание, так напоминавшее плеск в раковине парикмахера. Увидел ручей и остановился. Над водой склонились желтые нарциссы. Дэн уже решил сорвать яркий цветок, как вдруг заметил нежно-голубую россыпь крохотных незабудок с желтыми глазками в сердцевине.

Рука сама потянулась к ним, и тут голос юной девушки, неизвестно откуда прозвучавший, крикнул:

– Берегись!

В траве мелькнула черная блестящая лента. Дэн успел разглядеть кожаные чешуйки, отдернул руку.

Змея, извиваясь, свернулась в кольцо, подняла над землей приплюснутую морду, раскрыла воротник и зашипела.

– Просто сорви цветок. Во что бы то ни стало… – услышал Дэн далекий голос.

И другой вторил ему:

– Сможешь договориться? Ну-ну. Попробуй договорись с коброй.

Плоская голова змеи мерно покачивалась, появлялся и исчезал раздвоенный язык. Кровавые бусинки глаз неотрывно следили за каждым движением студента.

– Спи, моя радость, усни… – неуверенно пропел Дэн и уже смелее продолжил: – В небе погасли огни. Птички уснули в пруду. Рыбки уснули в саду.

Он пел и раскачивался, повторяя движения змеи. А потом, когда красные глазки кобры подернулись пеленой, быстро дернул рукой, хватая нежный побег незабудки. Медлительность рептилии оказалась обманом, она среагировала с минимальной задержкой. И хотя цветок уже был в пальцах Дэна, он понял, что не успеет отдернуть руку. Тело змеи распрямилось пружиной, два острых клыка стрелами нацелились в запястье.

Дэн невольно зажмурился.

Провалился в черную трубу, как в аквапарке, скользнул сквозь нее и проснулся.

Первым делом он вскрикнул и поднес к глазам руку, ожидая увидеть на ней две точки ядовитого укуса. Но хотя комнату заполнял полумрак, он сумел разглядеть, что кожа чиста.

Дэн разжал кулак. На ладони лежала только что сорванная незабудка.

Возможно, он все еще спит? Да-да, конечно. Ведь он, кажется, заснул в парикмахерском кресле. А там было светло и пахло по-другому. Здесь же пахнет металлом, пластиком, проводами и еще чем-то, каким-то зверем.

Стоп. Но если он все еще во сне, то откуда помнит, как уснул? Во сне никогда не осознаешь этого. Бродишь себе по вымышленному миру и гоняешь белок-медведей по лесу…

Нужно себя ущипнуть. Ну конечно, это же каждый ребенок знает! Дэн уже собрался ухватить себя за ляжку, как вдруг включился свет.

Он оказался в какой-то аппаратной комнате, сплошь уставленной неизвестными приборами, с мигающими лампочками и разноцветными проводами. Дэн сидел в кресле, и, судя по тому, что его дыбом вставшим волосам что-то мешало, – на его голову кто-то водрузил шлем.

Небольшая дверца в стене открылась, и в комнату вошел парикмахер-сумоист. В его руках мерцали плоскогубцы, он улыбался так широко, как… Как маньяк, который привязал свою жертву к стулу и хочет с ней поиграть.

– Скажите, скажите мне, что вы достали цветок! Все индикаторы говорят, что у нас получилось! Материализатор работает!

Дэн дернулся, понял, что не привязан. Но когда попытался встать, закрепленный на голове шлем пригвоздил его к месту.

Студент истошно заорал.

– Ну-ну, друг мой! Я понимаю, что вы тоже рады. Но не нужно так кричать! Вы напугаете Люсю.

– Люсю?! – взвизгнул Дэн. – Шлем! Цветок! Парикмахер! Что происходит?!

– От того, что вы называете по очереди совершенно несвязанные вещи, не происходит ничего.

Дэну наконец удалось сорвать с себя шлем. Он ринулся вперед, врезался в объемное брюхо парикмахера (или кем он там был?), отлетел, как от надувного батута.

Поднялся, ошалело завертел головой и рванул к той самой дверце, через которую вошел его экзекутор.

По пути к выходу снова споткнулся. На этот раз обо что-то мягкое и волосатое, размером с большого пса. Больно треснулся коленом, пополз на четвереньках, кусая губы, и столкнулся нос к носу с гигантской шерстяной штукой, напоминавшей морскую свинку.

Штука посмотрела мудрыми печальными глазами и сказала «пиу!». Так вот, значит, что за кот живет у соседей, а как же весь этот бред про операцию на голосовых связках?!

Поднявшись, Дэн выставил перед собой руку и попятился, глядя на застывшего в изумлении парикмахера.

– Не подходите! Я занимался дзюдо! Целый месяц, в школе! Я… Я…

Но огромный парикмахер вопреки его угрозам шагнул навстречу, протягивая руку. Парень попытался нащупать за спиной ручку той двери, в которую вошел его мучитель, но никакой ручки там не было. Дэн навалился спиной, и в этот момент дверь поддалась, а он уже в третий раз за последнюю минуту полетел вверх тормашками.

Только теперь он понял, где оказался. Хитрая дверь вела в парикмахерскую и с одной стороны была замаскирована зеркалом. Дэн даже успел разглядеть рельсы, которые вели в тайную комнату. Видимо, по ним парикмахер переправил спящего Дэна прямо в кресле в свою пыточную.

– Ах ты псих проклятый! – пробормотал студент. – Так вот как ты ловишь своих жертв! Усыпляешь их, пока делаешь стрижки!

Дэн побежал к выходу, успев заметить в зеркале, что стрижку-то маньяк довершил. И даже получилось неплохо.

Бросив и рюкзак, и плащ, Дэн пулей вылетел на улицу и кинулся к электросамокату. Но у столба, где он его оставил, лежал только осенний листок и окурок сигареты.

Украли… Не может быть! Просто немыслимо, чтобы сегодня был настолько отвратительный день! Это какой-то сон. Это происходит не с ним!

Дверь скрипнула, и на пороге возникла тучная фигура парикмахера.

Дэн дал деру по Мытнинской, не замечая ни луж, ни шарахавшихся от него прохожих.

В затылок ему летел высокий голос:

– Эй! Стой! Да подожди ты, чудик! Скажи только – цветок у тебя?!