Взгляд Райкера проследил её движение и тут же потемнел.

— Хочешь пить?

Разве? Её переполняло множество желаний, по большей части запретных. Жажда — это, пожалуй, единственное из них, которое можно утолить прямо сейчас.

Бринли кивнула, и Райкер повёл её к бару.

При их приближении эльф смерти с алыми шрамами на правой руке и маской на лице опустил бокал, который вытирал полотенцем.

— Добрый вечер, примите мои поздравления с помолвкой.

— Спасибо, — с улыбкой ответила Бринли бармену.

Райкер, не выпуская руки Бринли, заказал бокал кровавого вина для неё и пиво для себя. Бринли обычно возмущалась, когда мужчины делали заказ за неё. Это унизительно, потому что она сама может озвучивать свои желания. Но было что-то приятное в том, как Райкер ловко взял на себя главенствующую роль. К своей досаде, Бринли вынуждена была признать, что ей это нравится.

Бармен быстро принёс напитки. Райкер поблагодарил его, взял бокалы и мотнул головой в сторону небольшой тёмной ниши в глубине зала.

— Ты не против? — спросил он с хрипотцой в голосе.

Дрожь пробежала по позвоночнику Бринли, дыхание перехватило в горле. Ей не стоит уединяться с Райкером. Последствия будут очень нехорошими. Она понимала это, но всё же не стала отказываться. Пока что.

Приличная девушка — правильная, следующая предписаниям — осталась бы в толпе. Бринли нельзя оставаться наедине с Райкером, ведь чувства могут взять верх над разумом.

Правила номер шесть и восемь вспыхнули в голове Бринли, напомнив ей, почему это плохая идея. Но сегодня ей не хотелось следовать правилам. Ей хотелось пойти с Райкером. К тому же они не останутся совсем-совсем одни. Они всё ещё будут в зале с остальными. Чуть в стороне, но не в другом помещении.

Что плохого может случиться, если она разочек не последует правилам? Да ничего, наверное.

— Я только за, — выдохнула она, не успев прикусить язык.

И чёртовы ямочки снова заиграли на щеках Райкера. Подав ей бокал вина, он переплёл их пальцы и повёл её через толпу. Пару провожали любопытные взгляды, но никто не стал останавливать.

Ниша была тёмной, спрятанной за большими колонками, и в ней было довольно тихо. Напряжение отпустило Бринли, и она выдохнула. Милое местечко. Возможно, это не такая уж плохая идея.

Пару секунд она была расслаблена.

А затем подняла глаза.

Райкер стоял прямо перед ней. Всего в шаге от неё. Настоящий фейри с тёмным, голодным взглядом, скользящим по ней.

Бринли едва ли могла о чём-то думать. Дышать и то стало почти невозможно, а уж сказать хоть слово было за гранью фантастики.

Он так близко. Слишком близко.

Чёрт, это всё-таки была плохая идея. Возможно, худшая в жизни Бринли. И это говорило о многом, ведь однажды она уломала Занри сыграть в игру с фейским вином и трэшовым реалити-шоу, в котором русалки и моряки пытались строить отношения; на следующее утро у них было такое похмелье, что они оба поклялись больше никогда не пить.

Так вот, то было не так плохо, как это.

Райкер подошёл ближе. Его костяшки скользнули по её щеке, и она едва не растеклась лужицей перед ним.

Бринли пыталась вспомнить правила, найти в них опору, но не получалось. В голове было пусто — ничего, кроме осознания, что фейри стоит прямо перед ней.

Она закрыла глаза, отчего запах Райкера стал только сильнее, затмив всё остальное. Её клыки ныли. Она хотела приблизиться. Хотела убежать. «Исвана, помоги, я не знаю, что мне делать».

Бринли застыла.

Палец коснулся её подбородка, поднимая лицо выше. Райкер тихо произнёс:

— Посмотри на меня, Бринли.

Его командный голос был музыкой для её ушей. Бринли не готова была ответить на вопрос, почему так. И никогда не будет готова. Она снова поймала эти чувства и затолкала их как можно глубже, как можно дальше.

И только когда она была уверена, что не взорвётся от переполняющих эмоций, она рискнула открыть глаза.

— Да?

— Ты приревновала меня. — Он не спрашивал, а утверждал. — Мне это нравится.

У неё перехватило дыхание. Чёрт, ей нельзя наслаждаться звуком его бархатного голоса. Не успела она ответить, как Райкер наклонился и накрыл её губы своими. Это нельзя было назвать поцелуем, потому что они едва соприкоснулись. Но всё же Бринли пробрало до глубины души.

Её сердце затрепетало. Какие странные ощущения. Чувства разрастались. Она снова перехватила их и затолкала обратно. Что бы это ни было, она не позволит этому влиять на неё.

— Мне не нравится, когда на нас смотрят, — честно призналась она, хотя не совсем понимала, зачем вообще говорит Райкеру об этом. — Мне никогда не нравилось быть в центре внимания. В детстве я всегда старалась держаться в тени. Не поднимала руку в школе, не говорила, пока не спрашивали. Так было проще затеряться, стать тенью.

Серай была достаточно громкой за них обеих. Она была яркой, полной жизни. Бринли с восторгом наблюдала, как её сестра расцветает подобно весеннему цветку. А теперь, по насмешке судьбы, из них двоих в живых осталась одна Бринли и теперь всё время под камерами.

— Пусть смотрят. Мне нужна только ты и никто другой. — Голос Райкера стал глубже. — Всё моё внимание направлено именно туда, куда бы мне и хотелось.

Он склонил голову, не сводя с неё глаз. Сердце Бринли колотилось в груди. Она смотрела на его губы. И её внутренности сжимались от чего-то, что она сама для себя определила как страх.

Какая же она лгунья.

Он сейчас её поцелует? Прям по-настоящему? И она позволит ему? Ответит на поцелуй? Она понятия не имела.

Бринли смотрела, как рот Райкера накрывает её собственный, и это было самым завораживающим зрелищем в её жизни. Часть её хотела умчаться обратно в толпу, но другая удерживала ноги на месте в предвкушении, когда же их губы соединятся.

Воздух между ними сгустился от желания.

В последний момент Райкер повернул голову и коснулся губами уголка её рта. Она судорожно выдохнула, чуть ли не застонав, когда его рот спустился к её шее. Вопреки голосу разума (который, честно говоря, уже был едва слышен), она закрыла глаза.

Тысячи проклятий пронеслись в её голове, но ни одно из них не сорвалось с её губ. «Нет» — просто слово, всего из трёх букв. Она должна его произнести. Должна остановить Райкера. Это всё неправильно во всех отношениях.

Бринли понимала это, но ничто не помешало ей податься навстречу Райкеру. Она наклонила голову, подставляя ему шею.

Его большая, тёплая ладонь легла на её бедро, чтобы притянуть ближе. Его острые клыки царапнули её кожу, не кусая, но всё же вызывая такую волну удовольствия, что пространство между её бёдрами всё намокло. Её сердце билось как сумасшедшее, пока Райкер прокладывал дорожку вниз по её шее.

Контроль ускользал из пальцев Бринли. На краю разума маячила мысль, что ей нужно сохранить хоть какую-то власть в их отношениях.

Вспомнить, о чём они говорили, пока его рот ласкал её шею, было непросто, но Бринли всё же пробормотала:

— А если я не хочу, чтобы они смотрели?

Это правда. Она не хотела, чтобы кто-нибудь видел её с Райкером. Только не теперь. Мир и так видел слишком много. Она хотела остаться с ним наедине, чтобы он зацеловал её всю. Чтобы все барьеры между ними пали, и Райкер взял её так, как хочет.

Так, стоп.

Что?

Нет.

Это неправильно. Это всё неправильно.

Она хотела…

Пальцы Райкера сжали её бедро, а зубы прикусили её кожу. О боги. Как такое простое действие может вызывать столько удовольствия? Приятная дрожь охватила тело Бринли, начиная с пальчиков ног и поднимаясь по ногам выше. Бринли запрокинула голову и застонала. Бокал вина покачивался в её руке. Она позабыла обо всём. Этот фейри может сделать с ней всё, что захочет.

— Тогда я избавлюсь от них, — рыкнул он. — Я всё для тебя сделаю.

Тьма пронизывала его слова; эта неприкрытая угроза в адрес всех, кто может встать между ним и Бринли, очень возбуждала вампиршу. Прежде ей никогда не нравились собственнические замашки, особенно от фейри, но, похоже, вкусы меняются.

Бринли уже не против того, чтобы в её жизни был кто-то, готовый сражаться за неё. Она так долго была совсем одна.

Вот только…

Нет.

Какого хрена она творит? Это всё ужасно неправильно. Ей нельзя к этому привыкать. Нельзя позволять капитану разговаривать с ней в такой манере. Она не просто не следует правилам, а прямо их нарушает.

Боги, о чём она только думала? Это же просто игра. Она не должна была позволять ему прикасаться к ней так. Ей нельзя испытывать все эти эмоции. Это слишком опасно.

Кровь Бринли заледенела, пальцы свело.

Бокал выскользнул из пальцев, как в замедленной съёмке. Вино вылилось аркой, образовав лужу на полу, за секунду до того, как стекло разбилось на множество осколков.

Виски пульсировали. В ушах стоял звон. Ей нужно было срочно уйти оттуда. Тени бурлили в венах. Голова закружилась. Она напрочь забыла, что такое контроль.

Нет, ей нельзя проигрывать. Только не в этой игре.

Райкер звал её по имени, но она с трудом его слышала. Она часто моргала, пытаясь прояснить сознание.

Он схватил её за предплечья, крепко, но нежно.

— Что с тобой?

Ошибка, ошибка, ошибка.

Она должна бежать, но паника…

Невидимый кулак всё сильнее сжимал её лёгкие. Воздух. Она пыталась втянуть его, но получалось плохо. Она прохрипела:

— Я…

Магия замерцала, свет над головой погас.

Раздался крик.

Мужской голос скомандовал:

— В укрытие!

Кто-то другой выкрикнул:

— Схватить канцлера!

— За свободу! — заорала женщина.

Бринли свела брови. Волоски на её шее встали дыбом. Её тени пульсировали, предупреждая об опасности.

— Что…

Остаток фразы она так и не договорила. Пол содрогнулся, как будто сами боги встряхнули это здание. Взрыв.

Что-то пронзило шею Бринли. Боль прострелила тело, затягивая в свои мучительные объятья.

Кто-то взревел. Чьи-то руки обхватили её.

Холодно. Как же холодно, чёрт побери.

Она застонала.

Кто-то кричал её имя.

Всё погрузилось во тьму.

23. Меры профилактики и полный контроль

— Присядь, сынок. Если не успокоишься, то проделаешь дыру в полу.

Терция Уотерборн, делегат фейри, хмурила точёные брови орехового цвета, сидя за столом в обеденном зале.

Удивительно, какой спокойной и безупречной выглядела мать Райкера после того ада, который им пришлось пережить за прошедшие двадцать четыре часа. Её волосы были собраны в идеальный пучок, открывая лицо.

Райкер же выглядел не так хорошо. Он в двадцатый раз за последний час запустил пальцы в волосы и застонал. Прошлым вечером, пока он целовал Бринли (бесконечно приятное занятие, к которому он намеревался вернуться как можно скорее), внезапно разверзся хаос.

— Я не могу, мам, — прорычал Райкер. Как у неё получается просто сидеть здесь и пить кофе, как будто Зал Выбора не был залит кровью прямо у них на глазах?

— Отчего же?

Снова этот недовольный тон, от которого Райкеру хотелось на стенку лезть. Он любит свою мать, но порой она слишком оторвана от реальности.

Будь Терция Уотерборн человеком, ей бы не дали больше тридцати, но на самом деле ей было уже почти три столетия. Фейри старели медленно, и из всех рас, населяющих континент, они жили дольше всего… если только их не сваливала неподвига. Мать Райкера вполне могла прожить ещё тысячу лет, а то и больше.

Райкер указал на закрытую дверь дрожащим от едва сдерживаемых эмоций пальцем.

— Я должен быть сейчас там.

Терция покачала головой и перевела взгляд на планшет перед собой.

— Пусть военные разбираются с мятежниками, — равнодушно ответила она, водя пальцем по экрану. — Наше место здесь.

Вчера после взрыва бомбы канцлер приказала солдатам проводить всех участников отбора, присутствующих делегатов и их семьи в «Лилию» и окружить охраной. «Лилия» — это самый дорогой отель во всём Центральном округе; разумеется, здесь уже созданы все условия для обеспечения безопасности постояльцев. Канцлер Роуз сделала несколько звонков, чтобы гарантировать, что номеров на всех хватит. Как только их перевели сюда, у каждого входа в отель и у каждого номера поставили солдат.

Райкер на дух не переносил такие места. Всё от пола до потолка было позолочено, прямо-таки кричало о дороговизне и при этом совершенно лишено уюта. Он бы предпочёл сейчас обнимать Бринли на кушетке в лесном домике.

Но сейчас это было невозможно. Его заперли в номере отеля, отдельно от его вампирши. Чёрт, как же бесит вся эта ситуация!

Он сжал кулаки.

— Я, чёрт побери, тоже военный! — рявкнул он. — Это моя работа!

К которой его не подпустили, заточив в позолоченной клетке, как преступника.

— Райкер!

Карие глаза Терции, такие же, как у самого Райкера, широко распахнулись. Она упёрла ладонь в стол, и волна магии пронеслась через комнату. Напоминание. Предупреждение. Осторожно.

Райкер знал, на что способна его мать. Видел своими глазами. Неслучайно все её дети так одарены.

Он слегка склонил голову, как бы говоря: понял, принял.

Но Терции этого, видимо, было мало, потому что она добавила:

— Я понимаю, на тебя сейчас навалилось много всего, но это не повод разговаривать со мной такими словами.

Ноздри Райкера раздувались из-за того, как тяжело он дышал через нос. К чёрту всё. Его мать права, но ему ничего больше не остаётся. Воспитанные фейри никогда не забывают про манеры, но он себя к ним сейчас не относил. Как всё могло обернуться таким кошмаром?

Бал-маскарад проходил идеально до того самого момента, как Бринли выронила бокал. Её затрясло, но не успел он понять, что не так, как случился взрыв.

— Я не должен сейчас находиться здесь, мама. — Райкер старался говорить ровно, хотя изнутри его распирало желание взреветь диким зверем. — Я должен быть с ней.

Канцлер решила, что участников нужно разделить, пока угроза не будет устранена.