Его челюсть вновь напряглась, но взгляд оставался прямым.

— Почему это?

Я откинула одеяло и встала с кровати на трясущиеся ноги. На мне всё ещё была окровавленная футболка, но мне было плевать. Трейс тут же вскочил со своего места, готовый поддержать меня, чтобы я не упала, но, видимо, вовремя себя остановил.

Он понимал, где проходит граница дозволенного.

Она всегда есть, что бы между нами ни происходило.

— Почему это он не заслуживает меня, Трейс? Потому что я особенная? — язвительно спросила я, выплёвывая последнее слово. — Потому что я твоя родственная душа? Потому что я хорошая девочка? — Я засмеялась, хотя мне было совсем невесело в этот момент. — Посмотри на меня. — Я указала на свою перевязанную шею и кровь на одежде. — Во мне нет ничего чистого и невинного, так что выброси уже из головы все эти фантазии.

Он окинул меня взглядом и сделал небольшой шаг ближе.

— В моих фантазиях о тебе нет ничего невинного, — ответил он с внезапной хрипотцой.

Я чувствовала, как моё лицо снова вспыхнуло, и от этого во мне вскипел гнев.

— Да пошёл ты со своими фантазиями.

Он дёрнулся от моих слов.

Боги, помогите мне справиться со своей агрессией и незакрывающимся ртом. Я знала, что срываюсь на невиновном, но не могла остановиться. Рядом с ним я ещё ярче осознавала, в кого я превратилась, что я потеряла, и мне это было ненавистно. Я не хотела жалеть себя, я презирала себя за то, как низко пала. Но больше всего меня бесило то, с какой лёгкостью он справляется со всеми стенами, что я выстроила вокруг своего сердца. С какой лёгкостью он вызывает во мне желание быть ближе к нему. Быть с ним. Я не хотела чувствовать всё это, потому что я перестала быть достойна его. И чем скорее он это поймёт и оставит меня в покое, тем лучше для него.

Уж не знаю, какой идеальный образ он создал в своей голове, что он напридумывал обо мне и нашем будущем, но всё это не более чем плод его воображения. Той Джеммы, которой я была раньше, больше нет. Просто не существует. Она была сломана и склеена столько раз, что осколки больше не сходятся вместе. Я даже не похожа на тень прежней себя, да и не хочу быть той девушкой.

Но и той, кем я стала сейчас, я тоже быть не хочу.

Она холодная, жестокая и больная на голову — нет, такой я точно не хочу быть. Чёрт подери!

— Слушай, прости, — произнесла я, пытаясь выбраться из той ямы, которую я сама себе вырыла. — Не стоило мне этого говорить. Сама не знаю, что со мной происходит.

Я встряхнула головой и тут же пожалела об этом, потому что пульсирующая боль вернулась с новой силой.

Трейс не сводил с меня взгляда, его желваки продолжали ходить ходуном, словно он пытался собрать сложный пазл с недостающими деталями, но всё же молчал, и от этого мне было только хуже.

Какого чёрта я вообще здесь делаю? Зачем я с ним так поступаю? Ему не нужно всё это дерьмо в жизни. Ему и своих проблем хватает, к чему ещё мои эмоциональные качели.

Стыдясь своего поведения, я попыталась сделать то, что умею лучше всего. Сбежать.

— Мне лучше уйти, — сказала я, ища взглядом спортивную сумку, которую собрала перед тем, как наплевала на всё и бросилась в пасть волка. Мне нужно убраться отсюда как можно дальше, насколько это вообще реально. — Не знаю, что со мной происходит. Но мне лучше не оставаться здесь.

— Нет. Как раз таки здесь тебе сейчас и надо быть.

Его непоколебимый взгляд пронзил самое моё сердце своей искренностью.

Я качнула головой.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, Трейс. Ты просто не знаешь всей правды.

Я заметила сумку у двери бросилась к ней. Если бы он знал правду о том, что я с ним сделала, то на корню бы задушил всю симпатию ко мне и не просил бы сейчас остаться. Возможно, вообще не стал бы со мной разговаривать.

— Так расскажи мне, — настаивал он, следуя за мной на расстоянии.

Я бы хотела, честно. Но прошлое слишком ужасно, чтобы его ворошить. Мне не хватит сил признаться. А ему не хватит сил выдержать правду. Не сейчас, по крайней мере.

— Мне лучше уйти, — повторила я, открывая сумку, и достала оттуда худи.

— И куда же ты пойдёшь посреди ночи? — спросил он, сложив руки на груди. В этот момент он был похож на грозного стража на посту.

— Пока не знаю. В какой-нибудь хостел, наверное. — Я натянула на себя худи, не став снимать окровавленную футболку. — Неважно. Придумаю что-нибудь.

— Джемма…

— Это не твоя проблема, — перебила я, не давая продолжить. — Я могу сама о себе позаботиться. Спасибо тебе большое за всё, но я и так отняла у тебя много времени.

Я взялась за дверную ручку.

Трейс мгновенно материализовался передо мной, его ладонь накрыла мою, останавливая. Моё ноющее, униженное тело тут же охватило пламя, потому что воздух между нами наэлектризовался.

Как раз этого я и боялась.

Резко втянув воздух, я посмотрела в его глаза — в эти завораживающие бирюзовые глаза, которые вновь переполняли боль и мука. Внутри меня всё свернулось в узел. От понимания, что ничего больше я ему дать не могу. Я недостойна даже стоять рядом с ним, но вместо этого продолжаю причинять ему страдания. С тех пор, как я появилась в его жизни, я не привнесла в неё ничего хорошего.

— Неправда, — резко произнёс он, услышав мои мысли.

Но это правда. Он просто не помнит.

— Отпусти меня, Трейс. Я не та, за кого ты меня принимаешь. От меня у тебя одни только проблемы.

Я снова попыталась повернуть ручку, но его пальцы не давали мне это сделать.

— Ну и пусть, — возразил он и наклонился ближе, чтобы посмотреть глаза в глаза. — Я никуда не уйду, Джемма. И ты тоже.

Он произнёс это с такой убеждённостью, что я вздрогнула, но быстро опомнилась.

— Почему ты хочешь быть рядом, если я только и делаю, что лгу тебе и причиняю боль? Да я ходячий ворох проблем — и внутри, и снаружи.

Как он этого не замечает? Это ведь очевидно и по моему раскрасневшемуся лицу, и по засохшей крови на моей коже и одежде. Чёрт, я ведь буквально послала его, а он всё ещё стоит передо мной и не собирается сдаваться.

— Ты пострадала, ты злишься, тебе просто нужно выпустить пар, — спокойно ответил он, как будто всё очень просто на самом деле. — Я большой мальчик. Я выдержу.

— Но зачем тебе это? — спросила я, будучи в полном замешательстве и пытаясь привести его в чувства.

— Потому что ты моя родственная душа, Джемма, — произнёс он так, словно это очевидно, и только полный идиот может этого не понимать. — И так ведут себя с родственными душами. — Он смотрел на меня так пронзительно и непоколебимо, словно у него не было ни капли сомнения в том, кем мы приходимся друг другу. — Я точно знаю, что нам суждено быть вместе. Я чувствую это. И где-то в глубине души ты тоже знаешь, что от судьбы не уйти.

Он медленно убрал мою ладонь с дверной ручки.

И на этот раз по какой-то причине, которую я сама ещё не осознала, я не стала сопротивляться.

— Останься со мной, — тихо пробормотал он. Его дыхание ласкало мою кожу.

Вспышки из прошлого вновь замелькали перед глазами. Я вспомнила прошлый раз, когда он попросил меня остаться с ним. И то, как сильно мы были влюблены друг в друга. Как мы были счастливы. И вот что с нами стало. Он ни черта не помнит, а я только и делаю, что топчу его чувства. Отличная пара.

— Мне плевать на всё это, — сказал он, забирая у меня спортивную сумку и отводя обратно к кровати. — Мне плевать, кем мы были раньше и кем, по-твоему, ты стала теперь. Мне плевать на твоего ублюдка-бывшего, на то, девственница ли ты, и чем ты занималась в прошлом. Я хочу быть с той, кого вижу перед собой, Джемма. Вот и всё. — Его тихие слова сражали наповал. Я чувствовала себя совершенно недостойной их. — Я хочу узнать получше эту Джемму.

Я упёрлась пятками в пол, останавливаясь.

— А если она тебе не понравится? — спросила я с нарастающим страхом, потому что стены, выстроенные вокруг моего сердца, постепенно растворялись. — Вдруг ты поймёшь, что ошибался насчёт меня? Насчёт того, что нам суждено? Что, если я сделала нечто настолько чудовищное и непростительное, что это навсегда изменит твоё отношение ко мне?

— Мои чувства к тебе ничто не изменит, — сказал он и сделал шаг ближе ко мне.

— Это ты сейчас говоришь, но ты не знаешь всей правды. — Я замотала головой от безнадёжности. Одна-единственная слезинка всё же сбежала из моей тюрьмы, как бы я её ни удерживала. — Поверь, ты не хочешь иметь дела с этой уродливой стороной меня, Трейс, со сломленной, с чудовищной стороной. Такое никому не нужно. Все хотят сказку, а не ночной кошмар.

— Дай мне всё, что есть, Джемма. Я согласен на кошмар, — сказал он, вытирая слезу с моей щеки и сокращая оставшееся расстояние между нами. В нём было нечто настолько искреннее и неотразимое, что мне хотелось излить ему душу прямо здесь и сейчас.

Но я не могла этого сделать.

Та часть меня, что искорёжена и растерзана, уродлива и порочна, напрямую связана с его потерянными воспоминаниями. И я всё ещё не уверена, что он сможет их выдержать.

Я понимала, что это плохая идея: остаться. Позволить ему стать ближе. Позволить ему забрать этот груз с моей души.

Я это всё прекрасно понимала… но всё же осталась.

8. ЯЩИК ТЕБЯ²

Я провела большую часть воскресенья в кровати, то просыпаясь, то снова вырубаясь, как будто мой организм работал сверхурочно, чтобы оправиться после вчерашнего сюрприза Доминика. Без дозы его крови мне пришлось исцеляться по старинке. К счастью, быстрее, чем обычному человеку, но всё же не так быстро, как я привыкла.

Однако одного дня отдыха недостаточно, чтобы прошла пульсирующая боль в сердце. Эта зияющая рана ещё не скоро закроется.

К моему удивлению, Трейс взял отгул на работе и постоянно навещал меня, предлагая еду или просто стоя в дверном проёме и с тревогой глядя на меня, но не пытался вытащить меня из кровати и вернуться в мир живых.

Как будто понимал, что мне нужно время зализать раны, физические и душевные.

К тому времени, как солнце начало садиться за пепельными тучами, я уже не могла больше спать. Едва перед глазами вставали воспоминания о вчерашнем, все мышцы в теле напрягались. Доминик, мало того, что использовал меня как пакет с кровью, так ещё и сделал мне внушение прийти в его поместье завтра вечером. Хотя я понятия не имею, почему именно завтра.

Ему нужно время продумать детали того, что он со мной сделает?

Или хочет, чтобы Трейс ослабил бдительность?

Или ему просто показалось забавным, что я буду мучиться в ожидании, пытаться придумать план действий и как-то противиться неизбежному?

Венка на шее неистово пульсировала, пока я сидела на кровати, чувствуя себя как никогда слабой и беспомощной. Как мне выбраться из этой западни, избежать этой экзекуции, если я даже рассказать об этом никому не могу?

Раздался тихий стук в дверь, и Трейс заглянул в комнату. На этот раз у него был пакет с едой навынос из бара «Всех святых».

— Проголодалась? — спросил он, глядя на меня. На его лице отражались беспокойство и надежда, как будто это был его последний шанс убедить меня поесть. Он поднял пакет повыше. — Картошка фри с сыром и чили, куриные крылышки и макароны с сыром.

В животе заурчало от вида пакета, запаха еды и слов Трейса.

— Ты принёс мне спасительные вкусняшки? — умилилась я, не сводя глаз с пакета. Трейс пересёк комнату и поставил пакет передо мной, прямо на одеяло.

— В доме нет ничего съестного. Я подумал, что это тоже хороший вариант.

Он пожал плечами, будто говорил о сущем пустяке, и сел рядом. Лёгкие вибрации пронеслись между нами.

Прикусив нижнюю губу, я раскрыла пакет, достала аккуратно сложенную в контейнеры еду и разложила их перед собой. Я уже представляла её вкус на языке, пока разрывала упаковку с одноразовыми столовыми приборами и убирала лишнее в пакет.

— Разделишь со мной этот пир? — спросила я, протягивая ему пластиковую вилку.

Улыбнувшись, он покачал головой.

— Я уже поел.

— Оу, ладно.

Мне больше достанется.

Я насобирала вилкой как можно больше всего и запихнула в рот, позабыв про всякие манеры.

Чёрт, как же офигенно! Взглядом выразив всю свою благодарность, я на секунду перестала жевать, потому что Трейс в этот момент просто сидел и смотрел на меня с лёгкой улыбкой на губах.

— Что?

Я осмотрела себя. Может, я так торопилась, что испачкала футболку?

— Ничего, — ответил он и одарил меня странным взглядом. Так смотрят на потерянного щеночка, мёрзнущего под дождём. — Твои волосы… выглядят очень мило.

Моя свободная рука тут же взметнулась к голове, чтобы проверить, что там такого «милого». Я тут же скривилась, нащупав воронье гнездо на затылке. Великолепно. Просто прекрасно.

С горящими щеками я попыталась пригладить волосы, не глядя на Трейса. Он хрипло рассмеялся, из-за чего я покраснела ещё сильнее.

Избегая его взгляда, я взяла вместо вилки ложку и принялась за макароны с сыром.

— Может, обсудим вчерашнее? — спросил Трейс. Его тон резко стал серьёзным.

Я мотнула головой и снова набила рот макаронами, всё также не глядя на Трейса.

— Ты так и будешь продолжать ему позволять это?

Стыд и чувство вины накрыли меня, перевернули внутренности и лишили аппетита. Я бросила ложку и оттолкнула контейнер.

— Я не хочу об этом говорить, Трейс.

— Ты не хочешь говорить об этом именно со мной? — предположил он, пододвигая контейнер обратно ко мне.

— Я не могу об этом говорить. — Я посмотрела в его глаза и запнулась. — Я хотела бы, но не могу. Пока нет.

Он всматривался в мои глаза.

— Потому что ты мне не доверяешь?

Я проигнорировала этот вопрос.

— Потому что… это всё слишком для меня. Даже если бы я хотела, я не знаю, с чего начать. Но я и не хочу.

Меньше всего на свете мне бы хотелось говорить о Доминике с Трейсом. Я снова отодвинула контейнер, чувствуя, как знакомая горечь жжёт уголки глаз.