Глава 46

Лайл

Коса не справляется.

Я вижу это вечером, наблюдая, как он выходит из океана, поблескивая под серпом луны. В его походке угадывается крадущийся хищник, голова опущена по-звериному, и он настолько сильно напоминает акулу, что я подавляю дрожь. Он направляется прямиком ко мне. Я не двигаюсь, не уступаю его ярости, когда он хватает меня за бицепсы мертвой хваткой, говорящей о желании вырезать целый род.

— Мне нужно вернуть ее. — Его голос звучит мрачно и злобно.

— Я знаю, — огрызаюсь я.

Он приближается к моему лицу, разъяренный, требуя полного внимания.

— Ты не понимаешь. Она мне, блядь, нужна, Лайл.

Я закрываю глаза от боли. От боли в его голосе. От боли в собственном сердце. Моя тоска по ней растет с каждым днем.

— Клосоны должны сдохнуть, — говорит он. — Я сотру их с лица земли своими гребаными голыми руками. У них не останется потомков. Их предки будут рыдать.

Мне редко приходится напоминать Косе о его обязанностях. Сделав вдох через нос, чтобы усмирить собственного льва, я качаю головой.

— Ты обещал Мардуку. Титус принадлежит Минни, как и его смерть.

Коса рычит, резким движением отталкивая меня, и поворачивается лицом к звездам.

— Где Дикарь?

— Думаю, разрывает кого-то на части. — Окинув взглядом пустой пляж, я хмурюсь и посылаю мысленный запрос.

Оставьте меня в покое, — звучит волчий ответ. Во рту у него вполне может быть полно крови.

Мы возвращаемся в Академию, — сообщает ему Коса. — Нужно обсудить это с Мардуком. Он подскажет, куда лучше нанести первый удар.

— Мы уверены, что это дело рук Клосонов? — осторожно спрашиваю я. — Это не отвлекающий маневр или приманка?

Коса медленно качает головой.

— В этом нападении задействовали не меньше двадцати кошачьих. Клосоны стояли во главе. Скорее всего, кошачий король тоже замешан. Они все сдохнут за это.

Я кривлюсь. Абло Обон всегда был моим добрым знакомым. Выступить против него — безрадостный день. Но за то, что они совершили… За то, в чем он участвовал? Он заслуживает смерти. Число погибших в Обители Лили чудовищно. К разрушенным дверям института уже принесли тысячи цветов. Чистая удача, что близнецы-убийцы гостили у Сабрины и вытащили ее, когда сработали их инстинкты.

Но стольким невинным не повезло.

— Пора заставить их заплатить. — Я заверяю брата, что всегда буду на его стороне.

Коса поворачивается ко мне:

— Но простит ли она нас за это?

Губы невольно приоткрываются в улыбке при мысли о моей регине с ее свирепым взглядом и мягким ртом.

— У нее доброе сердце, но она жаждет мести. Чувствую, она бы одобрила.

Коса кивает, встречаясь со мной взглядом, будто нуждаясь в поддержке.

— Интересно, о чем она думает прямо сейчас. Интересно, хорошо ли о ней заботятся.

Моя челюсть сжимается до хруста.

— Не думай об этом, Коса. Ты сойдешь с ума. На этот раз по-настоящему.

Мускул на его щеке дергается.

— Я не могу перестать думать об этом. Не могу перестать… — Он прижимает ладонь к правой стороне груди. — Эта агония, которую я чувствую. Ничего подобного я в жизни не испытывал. Она должна узнать, что я к ней чувствую.

Уязвимый Коса кажется опасным.

— Она узнает. — Я стараюсь говорить уверенно, но, честно говоря, мои мысли крутятся вокруг того же. — Думаю, очень скоро все поймут, как сильно мы ее любим.

— И Ксандер. — Тон Косы полностью меняется. Вдалеке грохочет гром, и я настороженно смотрю на брата, который меняется словно прилив, становясь яростным. — Он тоже узнает, что для меня значит его предательство.