Глава 1

Аурелия

От тяжелого, тревожного сна меня будит грохот одновременно хлопающих дверей грузовиков. После бесконечных часов пути тело превратилось в одну сплошную рану. Я распласталась на полу этого грохочущего чудовища на колесах, а мочевой пузырь едва не лопается. Когда первый шок сменился изнурением, мне удалось забыться сном на пару часов, но сидеть на цепи у борта титанового военного охотничьего грузовика оказалось изощренной пыткой для моих измученных костей. Для моей измученной души.

Души, которую разорвал на части оживший кошмар.

Один из моих истинных официально отверг меня. И хотя рана на руке уже затянулась, превратившись в бледную красную царапину, в той первобытной глубине, что предназначена для остальных частей моей души, остается куда более глубокий и темный шрам.

Часть меня, принадлежавшая Ксандеру Дракосу, теперь растерзана без надежды на восстановление. Регина во мне словно лежит в луже собственной крови, едва приоткрывая глаза от невыносимой муки и тихо, скорбно стеная.

Но у меня нет времени оплакивать разорванную душевную связь.

Потому что я на вражеской территории, и меня держит только данное обещание.

Нужно оставаться начеку. Нужно все подмечать. Ведь то, что ждет меня снаружи, станет ключом к моей мести. Я принесла священную клятву над похоронным костром матери: уничтожить монстра, который пятнадцать лет удерживал и истязал ее тело. Монстра, который угрожает каждому, кого я люблю.

Поэтому я усилием воли вытаскиваю уцелевшие крупицы разума из этой метафорической лужи крови и заставляю хищницу внутри меня выйти вперед и оскалить клыки. Я — Регина стаи Костеплет. Дикарь Фенгари, Коса Харкорус и Лайл Пардалия — мои истинные. И пусть я запретила им следовать за мной и закрыла от них свои мысли, они всегда будут рядом, незримо шагая бок о бок с моей нетвердой поступью.

Двери грузовика, напротив, распахиваются с тяжелой уверенностью, впуская в мою реальность новую пустоту. Я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть происходящее снаружи. На фоне ночного неба вырастает силуэт огромного зверя, и даже не видя его лица, я бы повсюду узнаю это мрачное, адское присутствие. Оно задевает мои глубинные инстинкты Регины, и я подавляю их со всей силой, на какую была способна.

Потому что Упырь тоже мой враг.

Холодный ночной ветер врывается вслед за ним, шевеля подол моего длинного синего вечернего платья. Повелитель василисков с легкостью запрыгивает в кузов, отчего пол качается, словно лодка на бурных волнах. Он отцепляет стальные цепи, приковавшие меня к стене, затем подхватывает под мышки и рывком поднимает на ноги.

Несмотря на то что этот грузовик строили в расчете на массивных зверей, Упырю с его двухметровым ростом все равно приходится горбиться внутри. Я смотрю на него снизу вверх, отмечая, как вокруг его тела опасными, соблазнительными змеями скользят загадочные тени.

Я замечаю, как он вдыхает аромат моих растрепанных волос, прежде чем отступить, слегка обнажая клыки.

Ты придурок, — мысленно обращаюсь я к нему. — Мог бы устроить меня и поудобнее.

Но в чем же тогда веселье? — следует безэмоциональный ответ.

Очередной приступ тревоги сжимает желудок, когда он перехватывает мое предплечье и тащит к краю платформы. Снаружи беснующаяся толпа змей уже шипит и насмехается над моим помятым видом. Похоже, они все сбежались поглазеть на ценную пленницу. Упырь усмехается:

— Посмотрим, как хорошо ты умеешь прыгать, леди Костеплет.

Я выпучиваю глаза на приличную высоту, а затем прищуриваюсь, глядя на него. Чудовище за скелетоподобной маской холодно смотрит на меня сквозь пелену теней, и лишь алый блеск выдает его глаза. Я скинула шпильки еще в первые минуты поездки, так что теперь босая. Не долго думая, я подбираю подол платья и шагаю вниз из кузова, приземляясь на корточки. Ткань взметается вокруг меня нимбом. Упырь ловко спрыгивает следом, и его армейские ботинки глухо стукают по бетону. Я морщусь, когда он наклоняется, снова вцепляясь в мое предплечье, и заставляет подняться. Толпа змей, состоящая из темноглазых мужчин и женщин в черной военной форме, похожей на форму Упыря, расступается, пропуская нас.

Их шипение тянется за мной, точно дурной запах. Как и их жадные, похотливые взгляды.

Упырь разворачивает нас, и только тогда я впервые могу осмотреться.

Все мои самые мрачные подозрения подтверждаются.

Это здание можно назвать только замком, потому что слово «особняк» слишком мелко, чтобы вместить в себя мрачное готическое великолепие этого драконьего логова. За идеально подстриженной зеленой лужайкой ввысь на четыре этажа поднимается кладка из черного кирпича. Она раскидывается по обе стороны от парадного входа с огромными двойными арочными дверями, инкрустированными драгоценными камнями. Как минимум пять башен с остроконечными крышами обрамляют замок, врезаясь в усыпанное тучами ночное небо и создавая образ царственного аристократа — сурового и неумолимого.

Табличка из чистого золота над чудовищными парадными дверями гласит: «Поместье семьи Дракос», и на ней красуется их герб: одинокий дракон, сжимающий в когтях алмаз размером с валун, его могучая голова повернута в сторону, а вокруг пылает венок из изрыгаемого пламени.

Под этим величественным заявлением стоят объекты моей мести. Мои враги.

Трое высокомерных мужчин. Трое чешуйчатых тварей. У одного из них глаза светятся белым светом сквозь темноту.

Мой отец состоит в сговоре с королем драконов, и уже довольно давно. Тонкие губы Короля Змей изгибаются в довольной усмешке при виде меня.

— Трепещите! — издевательски вопит один из змей. — Леди Костеплет приближается!

Каждый зверь поблизости мрачно хмыкает, а какой-то ублюдок и вовсе разражается продолжительным мерзким хохотом. Когда-то священный, тайный титул превращается в оскорбление. В повод для шутки. Их голоса словно покрывают кожу склизкой грязью, которую безумно хочется соскрести.

Вместо этого я сжимаю челюсти и окидываю их ледяным взглядом, пока Упырь ведет меня за локоть навстречу судьбе. Холодный ветер проходится по спине, когда мои босые ноги касаются подножия внушительной золотой лестницы.

— Ваши Королевские Величества, — провозглашает Упырь, отвешивая театральный поклон. — Представляю вам леди Костеплет.

Позади меня снова раздается хихиканье.

Я стою прямо, высоко задрав подбородок, и по очереди разглядываю этих ужасных, могущественных тварей. Мой отец, темный и похожий на призрака. С удовлетворенным блеском в глазах он осматривает меня, а впадины его глаз словно поглощают ночную тьму вокруг.

Флорес Дракос, король драконов и отец Ксандера, стоит посредине — зверь великой силы и богатства, что подчеркивается его царственной осанкой, богато расшитой одеждой и золотыми перстнями. Его длинные прямые черные волосы аккуратно собраны сзади, открывая высокие скулы и почти скучающие золотые глаза. Он всем видом дает понять, что я не произвела на него никакого впечатления. Что я ниже его.

И, наконец, с болезненным ударом в самое сердце я устремляю взгляд на Ксандера — впервые с тех пор, как он официально отверг меня. В нем появилась новая, пугающая тьма, к которой я никак не могу быть готова.

В своем дорогом костюме он стоит неподвижно, словно вулканический камень, небрежно сцепив руки перед собой. Золотые кольца поблескивают, глаза светятся так, словно не происходит ничего важного. Теперь вокруг него сгущается что-то бесконечно мрачное. Нечто, подсказывающее любому существу поблизости, что этот зверь безумен настолько, что решился разорвать связь со своей истинной Региной. Что это чудовище, и от него нужно бежать без оглядки.

Его шея бесповоротно пустая — священный, небесный свет нашей брачной метки угас без следа.

Свежая мука вновь рвет душу, грозя повергнуть меня в ступор — точь-в-точь как тот, в который когда-то впала Минни.

Вот только я отказываюсь. Наотрез отказываюсь сдаваться перед этой страшной раной. Потому что, что бы ни думали Ксандер и эти твари, я здесь по собственной воле.

Им меня не сломать.

Упырь цокает языком, выпрямляясь после поклона.

— Похоже, нам придется обучить ее манерам.

— Веди ее сюда, генерал, — тянет король драконов.

— С удовольствием.

Но именно то, что мой отец произносит следом, заставляет меня замереть:

— Заставь ее ползти.

Вот и оно. Мелкая месть за то, что я сожгла особняк Нага.

— Ты слышала его, — говорит Упырь, подталкивая меня локтем.

Сохраняя на лице такое же безэмоциональное выражение, как и голос василиска, я опускаю скованные руки на третью ступень и ползу вверх на четвереньках.

Отец думает, что сможет унизить и растоптать меня этим, но он не знает, что с каждым шагом мой разум шепчет имя матери, напоминая о клятве.

Афина. Афина. Афина Костеплет — так ее звали.

Двадцать раз я повторяю про себя ее имя, пока мы не добираемся до верха, где я выпрямляюсь, подавляя вскрик от боли в пояснице.

Первое, что я вижу, поднимая глаза, — это грудь Ксандера и новое блестящее украшение, покоящееся на его шее. Массивный золотой слиток с выгравированным фамильным гербом.

Он выглядит весьма уютно, стоя рядом с отцом. И не нужно быть гением, чтобы понять, благодаря чему его восстановили в семье.

Отверг меня. Променял меня. Свою Регину.

Вся эта затея изначально была моей идеей, а он взял и перехватил ее прямо у меня под носом. И теперь вместо моего грандиозного плана, который должен был выглядеть чертовски умным или жертвенным, он выставил все так, будто это была его личная задумка. Будто это благодаря его идее меня поймали.

В груди разгорается пламя ярости.

Черта с два он выйдет сухим из воды.