Глава 9

Аурелия

Упырь одной рукой удерживает меня на стальном столе, а другой выдергивает из кожи белое перо.

Продолжай в том же духе, и во мне вообще ни хера не останется, — процеживаю я, мысленно обращаясь к нему. Под крылом у меня и так уже приличное лысое пятно. Какаду стал, кажется, моим миллионным оборотом за сегодня. Они прогнали меня через все ипостаси, какие только смогли придумать: начали со змей, перешли на птиц и забирали по перу от каждого обличья для своих отчетов.

Если кто-то вдруг сомневался — вырывать перья с мясом ебать как больно.

Похоже, им нужен образец всего, во что я способна превращаться. Полагаю, чтобы изучить, есть ли какие-то отличия от обычных образцов анималия. Надо отдать им должное — подход у них дотошный.

— Млекопитающие завтра, — объявляет Соломон, закупоривая банку с белым пером. — А теперь, будьте добры, вернитесь в человеческую форму, мисс Костеплет.

Ага, разбежался. Может, тебе еще и ключи от квартиры, где деньги лежат?

Чтобы вернуться в человеческое тело, приходится сосредоточиться. По правде говоря, я еще никогда не оборачивалась так часто за такой короткий промежуток времени, а усталость от смены форм — штука вполне реальная. Я мысленно представляю трансформацию, и она происходит, но медленно. Крылья вытягиваются в руки, перья исчезают, тонкие птичьи лапки превращаются в голени и пальцы, а клюв втягивается обратно в лицо.

Я так сильно концентрируюсь, что лишь в самом конце оборота замечаю: Упырь все еще держит меня.

— Руки убрал, рептилия, — устало говорю я, пытаясь высвободить обнаженное тело из его массивных тисков.

— Осторожнее, я ведь могу и возбудиться, — растягивая слова, произносит Упырь и бесцеремонно опускает меня на пол. Я хватаю со стола платье и быстро натягиваю через голову, прикрывая наготу. Горничная Хизер не дала мне ни бюстгальтера, ни трусиков — видимо, домашним питомцам белье не положено.

— Снова на стол, — командует Соломон. — Платье поднимите.

Один из ученых закатывает в кабинет небольшой аппарат, и я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть, что это.

— Поучись хорошим манерам, змей, — внезапно раздается от двери презрительный голос Ксандера. Он набрасывает полотенце на мою нижнюю половину тела. — Или я вколочу их в твою червячью глотку.

— Ты прямо-таки помешан на червях, верно? — мягко отзывается Упырь, стоящий по другую сторону от меня. — Это из-за того крошечного недоразумения у тебя между ног?

Ксандер опускает веки, глядя на Упыря своими светящимися глазами с ленивым пренебрежением, после чего шагает обратно в зону наблюдения за стеклом. Все знают старые сказки про драконов и их огромные члены. Мне вот член Ксандера видеть не доводилось, так что не знаю, правда это или нет.

Внезапно полыхнувшая магическая аура феникса заставляет мой желудок болезненно сжаться.

— О, а я-то думаю, откуда евнухом завоняло, — цедит Упырь, оглядываясь через плечо.

От неожиданности я упускаю отличную возможность вцепиться новоприбывшему в глотку.

В следующий раз.

Дэмиен Агнис заваливается в своем неизменном белом костюме и рубашке, которые лишь подчеркивают его новую, слегка зеленоватую бледность. Хотя, если судить по удивительному новому титулу, которым наградил его Упырь, это многое объясняет. Прическа осталась прежней: багровые кудри копной лежат на голове, а белая оправа очков обрамляет золотистые глаза, которые жадно пожирают меня взглядом. В бледном кулаке он крепко сжимает ручку черного ящика.

Только в этот момент я замечаю датчик аппарата УЗИ, которым Соломон помахивает перед моим лицом.

— Ложитесь, мисс Костеплет.

В памяти мгновенно всплывает медицинский кабинет, где я побывала не так давно. Моя мама — маленькая, беспомощная, лежит на кушетке. В углу той комнаты тоже стоял аппарат УЗИ.

Ужас подступает к горлу. Разливается по венам. Затапливает сердце.

— Нет! — визжу я. Губы кривятся от отвращения, и я пытаюсь сорваться со стального стола. — Пошел на хуй от меня!

Упырь лениво шагает в сторону, перекрывая выход своим телом.

— Но-но, змейка.

— Я так и думал, что мы столкнемся с этой небольшой заминкой, — легкомысленно роняет Дэмиен Агнис.

Я впиваюсь вспотевшими кулаками в края стола и свирепо смотрю на повелителя фениксов, мечтая испепелить его во что-то большее, чем просто пепел.

— Зачем ты вообще приперся?

Дэмиен ставит черный ящик на край стола и щелкает двойными замками на крышке.

— Я заказал специальную клетку, — заявляет он с чрезмерной гордостью. — Любезно предоставлено мадам Крокодилус. Изумительная женщина.

Коллекционерша?

Мое раздражение сменяется паникой, когда Дэмиен достает стеклянный вольер: внутри него мечутся четыре цветных пушистых комочка.

— Генри! — ахаю я. — Герти?

Нимпины пищат и суетятся в своем заточении. Их жидкие черные глаза полны страха, они сбиваются в кучу у самого стекла, вжимаясь в него, словно пытаются прорваться ко мне.

— Не думай, будто я не заметил, как дороги эти существа тебе и твоим друзьям, — объясняет Дэмиен. Он поднимает клетку на уровень глаз и стучит по ней ногтем, будто это какой-то аквариум с рыбками. — Видишь этот рычаг наверху? — Он указывает на красную ручку рядом с рукояткой. — Один поворот, и в камеру пойдет угарный газ, который…

Упырь картинно издает горлом удушливый звук. В животе закипают ярость и страх. Тварь. Ебаная. Тварь.

— Мисс Костеплет весьма сильна, если кто-то забыл, — многозначительно бросает Дэмиен ученым. — А на ней всего лишь стальные кандалы.

— Она находится здесь добровольно! — раздраженно вставляет Соломон.

— Да, но далеко не все, что мы здесь делаем, будет добровольным, — бросает Дэмиен так быстро и обыденно, что у меня по спине пробегает ощутимый холодок. — Угроза этим мелким тварям сделает ее куда более сговорчивой.

Внезапно я начинаю видеть окружающих меня мужчин в совершенно ином свете. Ничего из того, что они собираются делать со мной, больше не является «добровольным выбором».

Сглотнув, я ложусь обратно на стол и поправляю полотенце, прикрывая пах. Затем задираю платье, обнажая низ живота.

— Делайте побыстрее, — цежу я сквозь зубы.

— Это нужно лишь для проверки состояния яичников и матки, чтобы мы могли…

— Я прекрасно знаю, что вы делаете, — обрываю я. — Я же сказала: живее.

Дэмиен подходит ближе, чтобы получше все рассмотреть, а мне остается только пялиться в потолок, пытаясь выровнять дыхание.

Все наклоняются вперед, уставившись в экран аппарата УЗИ, словно им всем безумно интересно поглазеть на мои внутренности. К горлу подступает тошнота, и я сжимаю края стального стола так сильно, что ладони мгновенно становятся мокрыми.

Соломон с силой надавливает датчиком чуть выше правой бедренной кости.

— Сколько раз вы проделывали это с моей матерью? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от потолка. — Сколько раз, пока она не перестала реагировать?

Краем глаза я замечаю, как ученые неловко переминаются с ноги на ногу. Кто-то прокашливается. В этой комнате нет женщин. Только мужчины, только анимусы. Интересно, было ли ей страшно? Знала ли она, какое будущее уготовано ей и ее дочери?

— Постарайтесь расслабиться, — хрипит Соломон. — Вы, к счастью, молоды. С нашей работой не должно возникнуть никаких проблем.

— С незаконной работой, — чеканю я. — С аморальной работой.

— С добровольной работой, — вставляет Упырь. — С важной работой.

Я перевожу взгляд на него — он возвышается надо мной слева. Он ничего не знал о заточении моей матери, но теперь это не имеет значения, ведь прямо сейчас он руководит моим собственным. Надеюсь, он видит смерть в моих глазах. Надеюсь, он понимает, что за все это я лично убью своего отца.