ГЛАВА 51

С помощью череды вопросов «да/нет» Брэндон убедил нас, что, скорее всего, мы не погибнем, когда выберемся из сугроба. Мы последовали за ним, и тут я поняла, в чём дело: он привёл с собой медвежьи подкрепления. Двадцать медведей — разных размеров и окрасов, но все до единого массивные и лохматые. Они выстроились вокруг нас ромбом и повели прочь от погрузочных платформ к фасаду больницы.

Я не знала, куда мы пойдём дальше и как вообще сможем всё исправить. Оборотни по-прежнему выли где-то в больнице позади нас. Я гадала, среди них ли Джейк, перестали ли Тени прикрывать его от последствий его же безрассудства в ту самую секунду, как покинули город.

Мы двигались к кромке леса, окружавшей гостевую парковку, и, едва мы подошли, из темноты отделилась тень.

— А я всё гадал, сумеешь ли ты выкарабкаться из этой передряги. — Голос принадлежал вампиру в плаще, с серпом в ножнах и большим мешком у ног. Дрен. Его вид почти радовал глаз, пока я не вспомнила, что Сайк больше нет, и грудь не сжалась так, будто стала на два размера меньше. Он двинулся к нам, волоча мешок по снегу. — Слышал, у грозного ребёнка всё сложилось неплохо. Думаю, у меня есть кое-что для неё.

Брэндон поднялся на задние лапы и издал угрожающий рык.

— Тише, зверь. Я не с тобой собираюсь драться. — Дрен положил руку на кобуру с серпом и огляделся. Позади Дрена оборотни учуяли нас: они начали отворачиваться от здания и бежать в нашу сторону лёгкой рысью.

На парковке за нами затормозила машина, проскользив по снегу.

— Ты с нами или с ними? — спросила Мясник у Дрена.

— Он будет с нами, если у него есть хоть капля здравого смысла. — Из машины вышла Анна и посмотрела прямо на меня. — Я знаю про Сайк.

Я с трудом сглотнула.

— Прости.

По лицу Анны прокатилась волна скорби, но почти сразу её сменила ярость.

— Надо было сделать её полноценным вампиром, пока была возможность. Какой волк её убил?

Я знала, почему она спрашивает: чтобы потом убить его. И мне было всё равно.

— Хелен, матриарх. Она серо-жёлтая.

— И ради чего всё это было? — Анна взмахнула рукой, указывая на хаос, творившийся в больнице позади нас. Обернувшись, я увидела, как крохотные огоньки становятся ярче — там начинались пожары.

— Думаю, у меня тут есть тот, кто сможет тебе ответить. — Дрен пнул свой мешок. — Анна, новоиспечённая член Сангвина, познакомься с эмиссаром Дома Грея. Это именно он дал свою кровь Уинтеру Старшему. Точнее, свою собственную кровь.

Я порадовалась про себя, что та капля крови, которую я когда-то дала Дрену, пошла на что-то полезное.

— Долго же я его искал без помощи Гончей. — Дрен запустил руку в мешок, словно доставая кролика из шляпы, и выволок оттуда мужчину в костюме. Седые волосы, серые очки, серый костюм, серый галстук — он был цвета угасающей луны. — К счастью, он как раз из тех, кто бегал тут и управлял этой волчьей толпой.

— Отпусти меня, незаконнорожденный зверь, — проворчал пленник. Дрен резко нагнул его и ударил коленом в грудь, а потом толкнул, заставив встать на колени.

Анна вцепилась пальцами в его короткие седые волосы.

— Ради чего всё это?

— Мы ведём игру куда крупнее.

— Да пошёл ты нахуй. Я потеряла подругу. Говори правду, сейчас же, или поплатишься.

— Что ты можешь мне сделать, девчонка?

— Если не хочешь, чтобы тебя прибили к капоту моей машины до восхода солнца…

Серый вампир расхохотался.

— Когда тут вообще солнце встаёт?

— Дрен, отруби ему руку.

— Как скажете, леди Сангвин. — Не раздумывая ни секунды, Дрен выхватил серп и одним движением отсек руку серого вампира у плеча. Та рассыпалась прахом, а ткань костюма осела на снег.

— Я имела в виду другую, — спокойно сказала Анна.

Дрен уже двигался дальше, но в этот миг сбоку от машины, там, где в стене из медведей и волков зиял просвет, в нашу поляну ворвался волк и сшиб Анну с ног.

Это был серо-жёлтый волк, почти с машину размером.

— Это ты, — выдохнула Анна, узнав её.

На боку Хелен темнели пятна крови, значит, Сайк сдалась не без боя. Но… Анна взвыла от ярости. Она вскочила и бросилась на Хелен, та метнулась в сторону. Хелен проследила за движением Анны и сделала выпад. В тот же миг Анна развернулась и схватила переднюю лапу Хелен. Послышался хруст костей, кость пробила кожу. Хелен взвизгнула и щёлкнула зубами, а Анна ловко отскочила. Через мгновение лапа уже встала на место, Хелен твёрдо стояла на всех четырёх лапах и снова рванулась вперёд.

— Ты их всех знаешь? — прошептала мне Джина. Я молча кивнула.

Анна снова рванула вперёд, так быстро, что я едва успевала уследить. Она врезалась в бок Хелен, разрывая плоть с чистой, яростной силой. Но стоило ей ранить Хелен, как раны тут же затягивались. Анна метнулась к шее Хелен, пытаясь обхватить её и сломать. Волк взбрыкнул, как необъезженный мустанг, и крутанул Анну в воздухе. Анна не разжимала хватку; её клыки обнажились, она впилась зубами в шею Хелен. С каждым укусом из раны хлестала кровь, но Анна продолжала рвать, быстро, не давая Хелен успеть регенерировать.

Я знала, каково это когда в тебя вонзаются эти зубы. Однажды они вцепились и в меня. А теперь Анна грызла дальше, сквозь шерсть, добираясь до кости.

Анна выпрямилась рядом с оседающей фигурой Хелен. Рана на шее стала шире: Анна запустила руки внутрь, не давая краям раны сомкнуться. Края всё ещё пытались затянуться, но середина оставалась открытой. Хелен выла от ярости, мотая головой из стороны в сторону, и где-то рядом ей ответил ещё один вой.

Йорген проталкивался сквозь кольцо медведей, снова и снова издавая этот низкий, отчаянный вой.

— Это теперь командный матч? Мне едва ли удастся и Мастера Грея сторожить, и в этой игре участвовать, — пробормотал Дрен, будто ни к кому не обращаясь.

— Довольно!

Анну, Хелен и Йоргена отбросило назад, словно их швырнула невидимая стена.

Голос Мясник звучал совсем не как раньше, в нём слышалось что-то древнее. Дикое.

Мясник наклонилась, схватила тень от ближайшего дерева, будто дёрнула за край ткани, и швырнула её в небо над нами, пробормотав:

— Единственная магия — моя.

Мы бы все оказались в полной темноте, если бы Мясник не начала источать зловещее сияние. Джина и Рэйчел поспешно отступили.

— Луны сейчас нет. Время отвечать за свои преступления. — Мясник указала на Хелен, и волчья форма соскользнула с неё, осыпавшись, словно шелуха, оставив её обнажённой. Форма Йоргена тоже изменилась: звериная сущность вытекла из него, обнажив обычного человека. — Но прежде чем мы пойдём дальше…

— Кто ты такая? — спросила Анна.

— Это тело довольно старое. Но оно мне хорошо подходит. — Мясник осмотрела свои мощные руки, будто видела их впервые. Она больше не выглядела как Мясник. Пространство, которое занимало её тело, перекрывалось светом, и этот свет имел чуть иную форму. Он был похож на полупрозрачную пелену силы, накинутую сверху, — словно Мясник превратилась в сияющего призрака из хэллоуинской страшилки. — Отвечая на твой вопрос, рабыня крови, я — аватар Консорциума. Это тело оказалось единственным достаточно крупным поблизости, в котором не было шерсти. — Мясник пошарила взглядом по земле.

Я и не думала спрашивать, что она ищет.

— Ты. Там. — Мясник носком перевернула камень. — Поднимись и объяснись.

Если бы кто-то другой заговорил с землёй, я бы сочла его окончательно безумным. Но у меня было подозрение, с кем именно мы сейчас пытаемся связаться.

Из основания дерева потянулись новые тени, густея, как масло, складываясь и перекручиваясь, пока не сформировали существо высотой по пояс.

— Ваша милость, достопочтенный доктор Свитен, — прогнусавило смолоподобное создание. Несмотря на аморфность Теней, казалось, что они униженно съёживаются.

— Не произноси моё имя так, будто ты меня знаешь, тёмные твари. — Фосфоресценция вокруг Мясник вспыхнула ярче.

— Никогда больше, доктор, никогда больше. Пожалуйста, сжальтесь над нами. — Тени истончились, оседая глубже в землю под напором этого сияния.

— Вы знаете, насколько ценна эта территория. Какое вообще могло быть оправдание, чтобы оставить свой пост?

— Санта Муэрте сбежала. Нам пришлось отправиться на её поиски.

Одна бровь Мясник приподнялась и светящаяся, и обычная.

— И нашли?

— Нет! — В этом единственном слове слился хор из сотни стенающих голосов. — Если она соберёт…

Аватар Мясник резко махнул сияющей рукой.

— Ваша глупость — не оправдание. Прервите поиски и разгребите ту кашу, которую заварили.

Я с облегчением заметила, что в этом мире нашлось хоть что-то, чего Тени по-настоящему боялись. А потом до меня дошло: если уж Тени трясутся от страха, мне и подавно стоило бы дрожать.

Вой позади нас стих, и окружающие оборотни замерли, не так, будто выжидали, а словно их сковало временем. Я тщетно пыталась высмотреть среди них Джейка.

Мясник махнула рукой в сторону больницы, за нашу группу:

— Эти отравленные люди не должны были становиться оборотнями, Тени. Исцелите их или добейте.

Сияние начало меркнуть, и ощущение чужого присутствия стало отступать.

— Подождите! — выкрикнула я. Гидеон положил ладонь мне на руку, удерживая. — А как же всё остальное?

Свет вспыхнул снова, и аватар Консорциума посмотрел на меня сквозь лицо Мясник — свысока, почти с презрением.

— В городе подожгли несколько зданий — это поможет объяснить весь этот хаос. Остальное, я уверен, вы уладите сами. — Взгляд скользнул от Анны к Хелен. А потом свет окончательно угас, хотя тень над нами осталась висеть, будто забытая.

Опустошённая, Мясник пошатнулась, и Джина успела её подхватить.

Анна подошла к Хелен. Звериная половина её исчезла, но на руках всё ещё темнела кровь Сайк. Йорген притянул Хелен к себе, прикрывая.

— Она дралась достойно, но… — начала Хелен: слова звучали как извинение, но тон был совсем не извиняющимся.

— Я любила её.

— Значит, ты дефектная. Вампиры не умеют любить, — бросил Йорген. Под его кожей перекатывались мышцы, пусть сейчас он и был без шерсти, но оставался силой, с которой приходилось считаться. Он держал Хелен, защищая.

Снова послышались зловещие завывания, теперь они звучали ближе.

— Чего стоила её кровь? — спросила я вслух, потому что должна была знать: не продала ли я её слишком дёшево.

— Дом Грея пообещал, что, если мы украдём для них кровь отсюда, они дадут нам взамен свою — как когда-то дали Уинтеру, продлив ему жизнь. — Хелен бросила взгляд на эмиссара Дома Грея. — Дьявольская сделка моего отца стоила мне жизни мужа. Как я любила своего мужа… и как ненавидела отца за то, что он его убил. — Она высвободилась из объятий Йоргена и рухнула к ногам Анны. — Проявите милосердие. Мы раскаиваемся.

Вампир из Дома Грея хмыкнул:

— Твоя сентиментальность неуместна.

— Дрен, пожалуйста, убей его, — ровным голосом сказала Анна.

Живодер помедлил.

— Если ты его убьёшь, у тебя появится целая толпа врагов, Сангвин. Врагов, с которыми тебе, возможно, пока не стоит связываться, учитывая, что твоя блистательная карьера длится всего пять часов.

— Думаю, мне всё равно.

Дрен пожал плечами и поднёс серп к горлу вампира из Дома Грея.

— Разве ты не хочешь узнать про Санта… — начал тот. Анна даже не подняла взгляда. Дрен завершил движение и вампир рассыпался облачком праха.

Далёкий вой приближался. Анна опустила взгляд на Хелен:

— Такой трапезы у меня ещё не было. Неудивительно, что раньше мы держали ваш род как питомцев. Пожалуй, это и станет твоим наказанием. Я посажу тебя на цепь у изножья своей кровати и буду опустошать каждую ночь.

На краю круга присел на корточки волк — Лукас. Он прыгнул вперёд, и волчья форма сошла с него так же плавно, как и пришла. Он приземлился мягко, на одно колено, обеими руками коснувшись земли. Ещё двое оборотней ворвались в круг следом за ним.

— Их наказания — наши наказания, — Лукас выпрямился и посмотрел на Хелен. — О чём ты думала? Как ты могла так опозорить нас?

— Мой отец убил моего мужа, чтобы скрыть свою тайну, чтобы купить себе лишние годы жизни. Фенрис — мой Фенрис — погиб из-за того, что отец тайком пользовался вампирской кровью и не хотел, чтобы кто-нибудь об этом узнал. — Хелен зачерпнула горсть снежной каши и швырнула к ногам Лукаса. — Фенрис-младший был слишком молод, чтобы возглавить стаю, а стая никогда не выбрала бы женщину. Мне пришлось позволять этому ублюдку жить, пока положение моего сына не станет надёжным. А потом он взял и сделал правителем Лукаса! — Её лицо исказилось от ярости. — Именно тогда я заключила сделку и сказала Дому Грея, что соберу армию и заберу кровь отсюда. Они отказали отцу в вампирской крови, Йорген пытался его убить, но этот мерзавец никак не умирал. Всё шло прахом. Все мои ожидания, всё терпение и ради чего?

На лице Лукаса читались одновременно жалость и ужас.

— Я говорил, что буду вожаком лишь временно. Почему ты мне не поверила?

— Ты когда-нибудь видел, чтобы мужчина добровольно отказался от трона?

Лукас стиснул кулаки.

— Я не такой, как он, Хелен.

— Так говорят все мужчины.

Анна встала прямо перед Лукасом.

— Я требую её жизни. Жизнь за жизнь — так было всегда.

— Мы накажем её по своим законам. Вместо неё возьми Йоргена. — Оборотни рядом с Лукасом рванулись к Йоргену, и тот бросился отбиваться.

— Нет! — закричала Хелен, тянувшись к нему, пока его утаскивали прочь.

— Это тот, кто напал на тебя, Эди? — спросила Анна. Я молча кивнула. — Тогда мы примем его. Его смерть будет такой, какой ты пожелаешь.

Я сделала два шага назад.

— А если… если я не хочу этого?

Её глаза сузились.

— Сайк погибла не для того, чтобы этот человек жил.

Я застыла, не в силах вымолвить ни слова.

Я могла колоть пациентов иглами, могла очищать болезненные раны, могла удерживать плачущего ребёнка, чтобы поставить ему назогастральный зонд, и могла пустить кровь вампиру. Но могла ли я одним словом отдать приказ убить человека?

— Позвольте внести предложение, дамы, — вмешался Дрен. — Я всегда хотел иметь оборотня в качестве Гончей.

Анна посмотрела на меня, потом снова на Дрена.

— Сделай это.

Это было лучше, чем смерть. Так ведь? Я не сопротивлялась, когда Дрен взял Йоргена под свою руку. И в тот миг я поняла: я буду жалеть об этом всегда.

Дрен вывел его за пределы круга. Там было темно, и я не видела, что происходит, но слышала, как Йорген вскрикнул.

— Нет, — прошептала Хелен. — Самсон, Ларс, Никола… Когда они начали задавать вопросы, почему Уинтер живёт так долго, он подкупил некоторых из них кровью. Возьмите кого-нибудь из них вместо него! — взмолилась она. В задних рядах стаи, в тени, несколько оборотней оторвались и бросились прочь.

Лукас щёлкнул пальцами, и другие волки рванули за беглецами.

— Кто ещё?

— Никто! — выкрикнула Хелен.

— Хорошо. Тогда решение остаётся за нами.

Внутри стаи раздался пронзительный рык. Хелен побледнела.

— Фенрис, нет…

Фенрис-младший ворвался в круг, сначала на четырёх лапах, потом, перекидываясь, приземлился на две и рухнул на колени перед матерью.

— Не трогайте её! — выкрикнул он.

Лукас метнулся к нему и схватил за загривок, точно щенка, приподняв над землёй.

— Нет, Лукас… нет… — прошептала Хелен.

— Честь стаи требует, чтобы род твой понёс наказание. Это касается вас обоих. — Из темноты вперёд потянулись лапы и когтистые руки, врываясь в круг, хватая Хелен и утаскивая её во мрак. Лукас швырнул Фенриса-младшего на землю.

Тот упал неуклюже, запутавшись в собственных руках и ногах. Я рванулась вперёд и встала прямо перед ним.

— Ты не можешь так поступить, Лукас. Он же ребёнок!

— Эди, отойди.

— Я не позволю тебе это сделать, Лукас! — Я метнула взгляд на Анну в поисках поддержки, но она лишь подняла руки, словно они у неё были связаны. — Ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, если убьёшь его!

— А я буду жалеть всю жизнь, если оставлю его в живых. Тогда я стану вожаком, обесчещенным перед стаей.

— И что? Кому это вообще важно? Никому не должно быть до этого дела! — Я обхватила Фенриса-младшего, прижимая к себе, закрывая собой.

В этот миг к кругу прорвалась новая волна оборотней: волки и полулюди, чёрные, с белыми пятнами, словно забрызганные мелом. Добежав до границы круга, они сбросили волчью шкуру, и в центре оказался Виктор — наконец-то без своей неизменной шляпы.

— Мне есть дело. Никто из этого рода больше не достоин вести стаю. — Виктор шагнул в самый центр круга и закричал так, чтобы слышали все. — Я всё понял. Всё до последней детали. Просто никто из вас не хотел меня слушать. Я привёл сюда одного из наркоторговцев — допросил его. И выяснил, что он получал свой препарат, «Luna de Lobos», прямо от Йоргена.

Полулюди толкнули мужчину вперёд, и тот рухнул на асфальт, ударившись коленями.

Это был Джейк.

Сердце у меня оборвалось. Почему Джейк не был там, среди обезумевших новообращённых оборотней? Я не могла сейчас оглянуться, чтобы посмотреть, как Тени «разбираются» с хаосом. А Джейк смотрел вниз, но рано или поздно он должен был поднять глаза и увидеть меня.

Виктор продолжал:

— Ты недостоин быть вожаком, Лукас. Посмотри на весь этот хаос в своей стае. Столько предателей. Убей мальчика, а потом сразись со мной за право вести стаю!

Лукас следил за Виктором, пока тот гордо расхаживал по кругу.

— Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? — процедил Лукас.

— Я видел все твои бои. Знаю каждую твою слабость. И теперь все твои трофеи достанутся Виктору! — Он ударил себя в грудь и отступил на шаг.

Лукас сделал три шага в мою сторону, казалось, он идёт за Фенрисом. Тот вжался в меня, а потом, добравшись до края круга, снова перекинулся в волка. Раздались испуганные тявканья, и он метнулся прочь. Лукас будто собрался броситься за ним, но вдруг резко развернулся и рванул на Виктора. Он выбросил вперёд руку и впечатал кулак в живот Виктора, поднимая его силой удара. А потом, не останавливаясь, вонзил всю руку ему в грудь, заставляя Виктора подняться на цыпочки.

— Похоже, у меня твоё сердце, — спокойно произнёс Лукас.

Виктор не мог вымолвить ни слова. Лицо его побагровело, грудная клетка судорожно вздымалась, пытаясь втянуть воздух. Лукас не сводил с него взгляда.

— Никто не будет указывать мне, как вести мою стаю! — Лукас швырнул Виктора за пределы круга, и, едва тот пересёк границу, чёрная волчья форма окутала его, словно плащ. — Лечись и держись позади. И никогда больше не смей меня поучать.

Лукас обвёл взглядом стаю и раскинул руки в стороны.

— Это улажено? Есть ещё кто-то, кто хочет бросить мне вызов? — Стая молчала. — Хорошо. Пусть ни один волос не упадёт с головы Младшего. Доставьте его домой в целости, ко мне.

Он повернулся ко мне, я всё ещё сидела в круге, прижавшись к земле от усталости и напряжения, и протянул руку, покрытую запёкшейся кровью. Учитывая, что за этот вечер в меня уже один раз стреляли оборотни, я всё равно приняла её.

— Ты родилась не в том виде, — произнёс он почти беззлобно.

Я обмякла от облегчения и накатившей изнеможённой слабости.

— Не думаю.