ГЛАВА 45

Я понятия не имела, что надевают на вампирскую вечеринку, так что решила выбрать то, в чём будет удобно. Снова джинсы и объёмный свитер. Надела серебряный браслет и ремень с серебряной пряжкой, спрятав его под свитер. Старалась не думать о том, где видела эти вещи в последний раз.

В одиннадцать я вышла на улицу. У подъезда уже стоял лимузин. Надо отдать вампирам должное, что стиль у них был.

Я обошла лимузин, гадая, положено ли так делать. В кино всегда кто-нибудь открывает двери, а я даже на выпускной не ходила.

У открытой передней двери лежало тело в водительской форме, а на свежем снегу тянулась полоса крови, похожая на след от гудрона. Рядом, пригнувшись и выжидая, сидело нечто, не совсем человек и не совсем волк.

— Человеческая потаскушка, — прохрипел грубый голос.

— Йорген? — Он всё ещё был в своей рубашке для боулинга, всё ещё лысый, но лицо исказилось: нос и челюсть вытянулись, напоминая морду.

— Кажется, мне больше не нужна защита, — я попятилась.

— О, ещё как нужна, — рявкнул он и прыгнул.

Мои ноги разъехались на снегу, когда я пятилась, и именно это меня и спасло. Он пролетел надо мной, пока я падала, и я, крутанувшись на спине, попыталась лягнуть его. Он схватил меня за лодыжки и рванул к себе.

— Теперь, когда луна вышла, нам больше не нужно притворяться, — прорычал он, нависая надо мной. Он наклонился, и я попыталась ударить его в лицо.

Он отпрянул в сторону. Его зубы царапнули костяшки моей руки, а браслет скользнул по его щеке, когда я завершила удар. Он взвыл, одной рукой хватаясь за лицо, а другой полоснул когтями по моему левому бедру.

Я увидела свою сумку и поползла назад, скользя по слякоти. В ней был нож, если только я успею… Я потянулась к ней, чувствуя, как холодная жижа заливается за шиворот. Схватила ремешок и рванула сумку к себе.

Йорген снова дёрнул меня за ногу, пока я прижимала сумку к груди.

— Зачем? Зачем всё это? Зачем я? — Я старалась, чтобы в голосе звучал панический ужас — это было не так уж трудно. И надеялась, что он соблаговолит ответить. Из сумки высыпались вещи, пока моя рука нащупывала рукоять ножа.

— Потому что, — его лицо, застрявшее между человеческим и звериным, выглядело жутко. — Потому что жизнь несправедлива, — он повторил слова Хелен. — Меня не должны были укусить. Я должен был родиться. И потому что твой Лукас не годится в вожаки.

— Я не понимаю… — пробормотала я, пытаясь отползти.

Йорген расхохотался.

— А думаешь, мне есть до этого дело? — И он снова прыгнул.

Мы столкнулись так, что это было похоже на удар всем телом. Всё, что я успела, — выставить нож внутри сумки, словно это была та самая роза из мультика, которую держат на похоронах. Почувствовала толчок и по всему телу прокатилась сокрушительная волна. Рукоять ножа врезалась мне в живот, выбивая весь воздух. Но нож вошёл. И застрял.

В грудине Йоргена.

— Слезь с меня, — я толкнула его, и он застонал. Его руки нащупали опору и откатились в сторону. Я выпустила нож, и, когда он откатился вместе с ним, лезвие распороло сумку.

Я села, прижимая к себе рваные кожаные лоскуты, ошеломлённо глядя, как кровь хлещет из Йоргена, будто из фонтана.

Он попытался дотянуться до ножа. От лезвия щёлкнуло электричеством, и его руку отдёрнуло.

— Вытащи его, — взмолился он.

Если я вытащу нож, у него появится шанс исцелиться. Если не заберу его с собой, подведу Анну. Сомневаюсь, что вампиры признают смягчающие обстоятельства.

Я присела рядом, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Скажи мне, зачем.

— Ты видела, как я сбил его своей машиной, — руки Йоргена шарили в собственной крови, будто пытаясь удержать её внутри.

Я не видела водителя машины, которая сбила Уинтера… но Йорген решил, что видела. Потому что это был он.

Зачем Йорген сбил Уинтера? Разве он не был укушенным, верным последователем стаи? Я сглотнула. Что могло заставить его передумать?

— Передай Хелен, что я люблю её. Всегда любил, — он протянул ко мне окровавленную руку, потом уронил её на землю.

— Почему ты сбил его, Йорген? — он не отвечал. — Йорген? — Я поборола желание встряхнуть его, попытаться привести в чувство. Крови было слишком много, дыхание Йоргена стало поверхностным.

Я могла бы добить его этим ножом. Провести лезвием вниз и распороть внутренности. Но я знала, каково это получить удар ножом в живот. У меня не было на это сил.

Я встала, дрожа всем телом.

— Не преследуй меня, если очнешься. — Я наклонилась, выдернула нож и направилась к лимузину.

***

По пути к машине я наступила на свой бейдж. Вытащила его из грязи, сунула в карман вместе с шнурком и забралась в лимузин.

Большая часть крови на мне была не моей, но костяшки и бедро пульсировали болью. В лимузине было тепло, ключи всё ещё торчали в замке зажигания, так что я завела мотор и тронулась.

Маршрут был вбит в навигатор, водитель, теперь мёртвый и истерзанный на моей парковке, любезно ввёл конечную точку перед тем, как уйти.

***

Вести лимузин было всё равно что управлять лодкой. К счастью, коробка была автоматической, не механика.

Я не смотрела на себя в зеркало заднего вида. Знала, что это плохая идея. Представляла, как по всему телу наливаются синяки, как джинсы порваны, а свитер покрыт кровью оборотня и бог знает чем ещё.

Может, когда-то я и любила монстра… но на такое я не подписывалась.

Если я отпущу руль, лимузин сползёт к обочине, увязнет в сугробе, а я просто расплачусь и так и останусь сидеть, примёрзнув к сиденью, застыну, как шерстистый мамонт, пока мимо не проедет снегоуборочная машина или пока не наступит первая весенняя оттепель. Нет. Я не буду смотреть ни вверх, ни вниз. Только на дорогу и на маленькую синюю точку на экране навигатора, она означала, что я еду куда-то, к чему-то другому.

Я следовала за этой точкой, выехала за город, потом дальше, в глушь, пока она не привела меня на парковку, огороженную белым штакетником. Я выглянула в окно.

За оградой стояло то, что когда-то было церковью.

***

Я остановила лимузин. Парковка была огромной, значит, церковь когда-то считалась престижной… до пожара. Я кивнула сама себе. Снег не скрывал обугленных чёрных проплешин на крыше, а снизу виднелись синие тенты, ими пытались хоть как-то защитить здание от непогоды. Наверное, у прихода не хватило ни денег, ни времени, чтобы всё восстановить до зимы. А теперь вот это.

Парковать лимузин не хотелось. В нём было тепло, в нём было безопасно, а я уже начинала буквально прилипать к сиденью. Стук в окно заставил меня вздрогнуть.

— Ты опоздала! — рявкнула Сайк, когда я открыла дверь. Было видно, что она никак не ожидала увидеть за рулём меня. — От тебя несёт кровью оборотня. Что случилось?

— На твоего водителя напали.

— Как ты? — спросила она, и впервые мне показалось, что она и правда обеспокоена. Она протянула руку.

Я встала так, чтобы она могла разглядеть меня всю.

— Я в порядке. Но после этого я с этим завязываю. Ты меня вытащишь отсюда. — Я знала, что у неё нет такой власти, но произнести эти слова было важно, они придавали решимости.

— Когда закончишь здесь, тебе, наверное, лучше заглянуть в Y4. Сделать уколы от оборотней. — Она коснулась наушника, которого я раньше не замечала. — Нам нужна бригада зачистки у личной резиденции посла. Водитель номер два выведен из игры. — Она махнула рукой. — Пожалуйста, иди за мной.

Вот уж посол из меня сегодня… Прихрамывая, я поплелась следом.

***

Внутри церкви было чертовски холодно, потому что в стенах зияли дыры. Вампирам это, конечно, нипочём, а вот меня бесило. Я и так сегодня натерпелась, не хватало ещё замёрзнуть.

Когда-то это была католическая церковь. На закопчённой стене виднелось светлое пятно, там раньше висел крест, и теперь оно напоминало перевёрнутый силуэт. Всё остальное пространство выгорело и казалось выпотрошенным. Наверняка прихожане утащили всё, что можно было спасти. Свет строительных прожекторов ложился длинными, угловатыми тенями.

— Какого чёрта мы вообще тут? — спросила я у Сайк.

— Нам нужна была максимально нейтральная территория. Церкви заставляют всех вампиров чувствовать себя неуютно, — ответила она, ведя меня вперёд. — К тому же тут есть определённый шарм.

— В следующий раз напомни мне никогда не ходить с тобой по магазинам, — пробормотала я, шагая следом и сжимая в руке нож Анны.

Скамеек не было, поэтому вампиры стояли там, где раньше молились прихожане, кучками, по кланам. Сайк провела меня мимо них, к возвышению алтаря впереди. Я узнала тех, кто стоял там: Гидеон, Вероника, мистер Гейлман — мой бывший пациент, которого укусила Анна. Мы с Сайк встали рядом с ними. Вероника по-прежнему выглядела такой же дикой, как тогда у меня дома, а Гидеон, словно в противовес ей, был пугающе спокоен.

— И как они тебя в это втянули? — спросила я мистера Гейлмана, стоявшего рядом.

— Бесплатное пиво, — прошептал он в ответ. Сайк шикнула на нас, а потом сверкнула взглядом, требуя тишины.

Ну да. Очень ободряюще. Я стояла, измученная, с гудящими ногами, и каждая царапина жгла огнём. Мне понадобятся не только уколы от бешенства, но и прививка от столбняка. Я выглядела как героиня «Кэрри» или как одна из участниц «Королевской битвы».

— Теперь церемония может начаться, — произнёс незнакомый мне вампир сбоку. Зазвучала органная музыка, напыщенная, драматичная.

— Так всегда бывает? — спросила я у Сайк.

Она метнула на меня свирепый взгляд.

— Тихо.

***

Анна появилась из-за кулис. На ней было простое белое платье. Оно делало её и без того бледную кожу почти прозрачной, а светлые волосы оставались единственным пятном цвета во всём её облике.

Она прошла вдоль нашего ряда, будто принимала парад. Сначала заговорила с Вероникой и Гидеоном, потом с мистером Гейлманом, потом дошла до меня.

Анна оглядела меня с головы до ног.

— Ты великолепна.

— Сейчас я себя такой не чувствую.

Она на мгновение сжала мою ладонь. Потом улыбнулась Сайк и вышла вперёд, к центру сцены.

— Батори нет, — еле слышно прошептала Сайк, едва дыша рядом со мной. Она вытащила наушник из уха.

— Что это значит?

— Они не голосуют.

Я попыталась вглядеться в толпу за светом прожекторов, чтобы понять, где проходят линии разделений, кто с кем.

На сцену поднялся вампир, судя по всему распорядитель церемонии. Он жестом пригласил Анну встать рядом.

— Анна Арсов, начинайте.

Анна раскинула руки, словно охватывая всех собравшихся. Рядом с распорядителем она казалась совсем юной, а в свете софитов её тень была тонкой и хрупкой.

— Я прошла все испытания, которые вы мне давали. Я проявила величайшую выдержку и познала страшную жажду. Все места при моём дворе заняты. Кто здесь осмелится оспорить моё право на восхождение?

— Дом Арахни! — вдруг выкрикнул одинокий вампир в середине пустого сектора. — Дом Арахни не признаёт права Арсов на восхождение к Сангвину Трона Роз!

— Старые, но не настолько, как мы, — тихо пояснила Сайк только для моих ушей. — Их сила в служении насекомых и мелких животных. Пауки, птицы и тому подобное.

— А с какой стати ты оспариваешь моё право? — перебила Анна, не дав сопернице договорить.

— Ты выбрала это место, значит, у тебя нет вкуса. Хуже того, ты выбрала этих людей…

Анна снова её оборвала:

— У меня было право выбрать место и тех, кто будет рядом со мной. Я не сделала ничего плохого.

— Многие из них ненавидят церкви. Они верят, что в этих стенах над ними есть какая-то сила, — продолжала Сайк, будто комментируя происходящее для меня одной.

— А ты? — спросила я у неё.

— Я верю в неё, — прошептала Сайк.

— Есть ли ещё те, кто оспаривает право Анны? — провозгласил вампир, руководивший церемонией.

Вперёд вышла молодая женщина в облегающем платье из бордового бархата с широкими ниспадающими рукавами.

— Дом Батори воздерживается от голосования. Мы не принимаем ни одну из сторон.

— Новоиспечённые выскочки, — пробормотала Сайк мне на ухо. — Слабаки.

— Это всё? — церемониймейстер медленно обвёл взглядом зал. — Что ж, двух домов недостаточно, чтобы повлиять на исход. Согласно правилам Сангвина, мы можем продолжать. — Он повернулся ко мне. — Человек, предъяви свой нож.

Я и забыла, что всё ещё сжимаю его в руке. Протянула. Он взял клинок в перчатке и провернул песочные часы в рукояти.

— На нём есть кровь, но ни капли твоей. Это главное. — Он убрал нож в складки своего одеяния. — Мы можем начинать. — И щёлкнул пальцами.

Один из наблюдателей, бесшумно скользивших по залу, поднёс небольшую латунную коробочку на серебряном подносе. У коробочки была заводная ручка.

Анна повернулась ко мне и указала на неё:

— Эди, пожалуйста.

Мне не хотелось спрашивать, что это такое. Лучше бы она заранее всё объяснила. Я осторожно взяла коробочку, осмотрела ручку, бока, а потом перевернула. На дне были выточены желобки, усыпанные крошечными лезвиями. Металл был старым, а лезвия — грязными.

Скарификатор. Я узнала его: нам показывали такой на занятиях по основам сестринского дела. Преподаватели рассказывали, как далеко шагнула медицина и как далеко ей ещё предстоит пройти. Объясняли, что мы, медсестры нового поколения, должны вести её вперёд. Этот инструмент использовали, чтобы пускать кровь, в те времена простого надреза уже считалось недостаточно. Позже доказали, что кровопускание не приносит пользы, несмотря на то, сколько веков ему поклонялись. Как и кокаиновой коле, магнитотерапии или «пользе» курения.

Сейчас такие вещи никто не изготавливал: никто больше не верил, что пускать кровь — это лечение.

Кроме вампиров.

Анна закатала рукав своего белого платья и подставила мне запястье. Другой наблюдатель поднёс золотую урну с изящным краном.

— Я тебе доверяю, — она посмотрела на меня сверху вниз. Я понимала, на кону стояло всё. — Эди. Всё будет хорошо. Я тебе доверяю.

Я знала, что не причиню ей настоящей боли. И к тому же и вампиры, и порой даже я сама находили в боли какое-то странное удовольствие. Но всё равно…

Где грань между тем, чтобы проколоть кожу иглой ради спасения жизни, и тем, чтобы прижать к коже эту штуку с почерневшими лезвиями, которые сейчас начнут вращаться? Сколько раз я причиняла боль, чтобы сделать лучше другим и себе?

Она хотела, чтобы это сделала именно я. Если я откажусь, это может стать концом для неё. И концом для нас всех.

Я поставила коробочку на её запястье, большим пальцем прижала, чтобы не сдвинулась, а остальными обхватила её руку, чувствуя, какая гладкая у неё кожа. А потом, помоги мне Бог, я крутанула ручку.

Лезвия опустились и вошли. Я не смела поднять глаза.