ГЛАВА 1
— Кто бы мог подумать, что «Код Серебряный» — это вовсе не когда какой-нибудь дедуля пытается отлупить тебя своими ходунками? — заметил Чарльз, в два оборота заматывая шарф вокруг шеи. Я ухмыльнулась, доставая из кармана перчатки:
— Чисто технически, ходунки — это всё ещё оружие.
Всё утро мы были заперты в холодной, тёмной комнате за просмотром обучающих роликов по технике безопасности — изысканная пытка для медсестёр, привыкших не спать всю ночь. Я замотала свой шарф и натянула шапку.
— Чарльз, почему у нас никогда не объявляют крутые коды?
— Как это не объявляют? Очень даже объявляют. «Код Шерсть». «Код Клык». — Он похлопал себя по карманам, видимо, разыскивая свои перчатки.
С тех пор как пару месяцев назад меня взяли медсестрой в Окружную больницу, я ещё ни разу не участвовала в приёме новых пациентов. Но ведь вампиры, оборотни и прочие разношёрстные раненые, которых обслуживало наше отделение, должны же были откуда-то поступать. Не то чтобы остальная часть больницы знала, что в подвале нашей обожаемой Окружной мы держим пострадавших от вампиров людей — «дневных существ», но мы же должны как-то получать предварительные уведомления. Я просто не знала, как именно это происходит. Было ещё очень много информации, в которую меня пока не посвятили.
Я набрала в грудь воздуха, чтобы задать следующий вопрос, и посмотрела на него. По глазам было видно, что под шарфом он усмехался.
— О-о-о, ну ты и врун! «Код Клык». Да ладно тебе.
— Медсестра Эди — это «Код Наивность».
— Ой, да ладно тебе, дедуля.
Чарльз рассмеялся и придержал входную дверь здания:
— После вас.
Я мысленно приготовилась к холоду и шагнула на улицу1.
***
Зимний воздух обжигал лицо — точнее, те его участки, до которых еще мог добраться. Оставалось два для до Рождества, и небо было мрачным. Моей прической уже, казалось, несколько недель была «примятая шапкой укладка», а сама я закуталась в свое самое теплое пальто. С учетом моих собственных бедер и трех слоев одежды под пальто, я, должно быть, напоминала джаву из оригинальных «Звездных войн», только с выглядывающими наружу голубыми глазами.
Мы с Чарльзом шли обедать в «Рок Рональдс»2. Он находился прямо напротив больницы, на следующем перекрестке, и именно туда наши недавно выписанные пациенты отправлялись, чтобы обменять свой легально прописанный метадон на нелегальный героин или крэк. Ночью я бы не сунулась туда в одиночку, даже в зону автовыдачи, но днем в компании коллеги-мужчины чувствовала себя в безопасности — к тому же мне позарез нужен был кофеин, если я собиралась как-то протянуть остаток дня.
— Так что там все-таки произошло? — спросил Чарльз, дважды нажав на кнопку смены сигнала на светофорном столбе.
— Хм, — я переступила с пятки на носок, разглядывая красный свет в виде «стоп- ладони» на другой стороне шестиполосной улицы. Я понимала, о чем он спрашивает, но мне не хотелось ворошить прошлое, поэтому я просто пожала плечами, избегая смотреть ему в глаза. — Ну, сам знаешь. На меня напали вампиры с оружием. Мой парень-зомби бросил меня перед тем, как свалить из города. Ничего обычно.
— Еще слишком больно вспоминать?
— Ага, — я вздохнула и подняла глаза. Он снова улыбался; вокруг его глаз собрались морщинки. Чарльз был хорошим медбратом и, пожалуй, еще более замечательным другом — этаким добрым, по-отцовски заботливым человеком, если бы я только позволила ему им стать. Он проработал в отделении Y4 дольше, чем я вообще жила на свете. Я не смогла сдержать ответной улыбки. — Через четыре месяца у нас с тобой совместная переаттестация по расширенной реанимации (ACLS). Спроси меня тогда.
— Понял.
Загорелся зеленый, и мы оба дважды посмотрели по сторонам, прежде чем переходить улицу.
***
Колокольчик над дверью «Роналдса» звякнул, когда мы вошли, и на всякий случай цветная наклейка-ростомер измерила наш рост, пока мы проходили через дверной проем. Чарльз заказал у стойки двойную порцию картошки фри на гарнир, а я сняла перчатки, чтобы протянуть ему деньги за свою диетическую колу. Я осознала, что впервые в жизни тусуюсь с коллегой вне работы. Это был всего лишь наш обеденный перерыв, но всё же это что-то да значило. Я ухмыльнулась ему, возвращаясь от автомата с газировкой.
— Код Клык, — сказал он и рассмеялся. — А ты полностью повелась.
— Да-да, давай, поиздевайся над новенькой.
— К нам приходят не так много новичков, чтобы у меня было много шансов подразнить кого-то.
— Возможно, если бы так много новых сотрудников не погибало — о чём мне, кстати, никто никогда не говорил, — у тебя было бы больше возможностей. — Я пошла за ним к ближайшему столику и села напротив.
— А ты бы поверила нам, если бы мы рассказали?
Я сделала глубокий глоток колы и задумалась.
— Пожалуй, нет.
— К слову, я ведь говорил тебе не возвращаться в палату к тому парню. — Он многозначительно взглянул на мою левую руку. На тыльной стороне ладони остался полукруглый шрам от укуса вампира. Он не болел, за исключением тех случаев, когда было холодно, а поскольку мы находились на самом пике зимы, это происходило чертовски постоянно.
Я потерла шрам.
— Если в будущем у тебя возникнет выбор между тем, чтобы открыто предупредить меня о возможной смерти, или туманно намекнуть в своей контрабандно-высокомерной манере, пожалуйста, выбирай первое.
Он кивнул.
— Учтено.
На моей прошлой работе самым большим страхом было то, что на меня чихнет кто-то с активной формой ковида. Но в Окружной больнице, особенно на этаже Y4, где мы оба с Чарльзом работаем, возможности облажаться и, возможно, погибнуть были бесконечными. Отделение Y4 обслуживает сверхъестественных существ, о которых никто больше не знает: оборотней в их смертных формах, дневных слуг вампиров, их санкционированных доноров и оборотней-перевертышей, которые время от времени сходят с ума. И иногда зомби, с которыми медсестры периодически встречались с плачевными последствиями. При мысли о моей, теперь уже дважды мертвой, личной жизни желание болтать моментально улетучилось.
Напротив меня Чарльз начал есть свою вторую порцию картошки фри. Забавно, как знание того, что тонна соли и жира могут сделать с твоим сердцем, ничуть не останавливает хотеть её есть. Как медсёстры, работающее в онкологии и при этом курящие. Чарльз заметил мой взгляд, как я наблюдаю за его едой, и наклонил порцию ко мне. Я отмахнулась от его предложения — ещё было слишком рано есть, мой желудок «работал в ночную смену», хотя сама я не спала. Он пожал плечами.
— Уверена, что не хочешь поговорить?
— Ага.
Чарльз оценивающе посмотрел на меня, доедая картошку.
— Вот, — сказал он. Вытер руки салфеткой, расстегнул пальто и потянулся к пуговицам рубашки.
— Что ты делаешь? — прошептала я, оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, не смотрят ли на нас другие посетители ресторана.
— Покажу своё, если покажешь своё.
Расстегнув три пуговицы, он оттянул ткань рубашки в сторону от шеи.
— Семь лет назад. Нападение оборотня. Раздробило ключицу. Я полгода не мог руку выше головы поднять.
Я ничего не увидела — всё скрывала тень от одежды, которую он скомкал, чтобы мне показать. Но я верила, что шрамы там есть. Даже если их не видно — они там.
Я покачала головой:
— Свои я тебе не покажу. Просто поверь на слово: выглядит так, будто мне годовалый ребёнок сделал кесарево сечение.
Чарльз отпустил воротник и поправил рубашку.
— Паршиво. Но, с другой стороны, тебе хотя бы не придётся открывать фонд на оплату колледжа.
— Это точно, — я стащила одну из оставшихся картофелин с его подноса.
— Значит, теперь мы товарищи по шрамам. Так?
Я быстро кивнула, немного стыдясь, насколько сильно мне хотелось подружиться с Чарльзом.
— Тогда послушай меня, Эди. Я вот что пыталась сказать: я помню, каково это быть на твоём месте. Весь этот восторг от приключений… это опасное состояние. Ты должна себя защищать. Должна помнить, что для них мы — расходный материал.
Мне не нужно было спрашивать, кто такие «они». «Они» — это вампиры, которые пытались меня убить. А ещё — мой парень-зомби, которому пришлось уехать из города. Тогда я знатно почувствовала себя расходным материалом. Новые шрамы тоже не особо помогали избавиться от этого чувства.
— Так что без геройства. Береги себя. Я хочу, чтобы ты поработала с нами подольше.
Мне было искренне приятно, что кто-то, не связанный со мной кровными узами, этого хочет.
— Спасибо.
— Не за что, — он допил газировку и встал. — Пошли обратно. Осталось осмотреть еще пять часов снимков3.
***
Мы тепло оделись и снова вышли на улицу.
— Как думаешь, какой будет следующий фильм? — Надо было взять с собой диетическую колу. Может, тогда желание сходить в туалет не даст мне уснуть на занятиях.
— Игнорировать Эболу: тысяча способов умереть, — предложил Чарльз, — или мистер Радиация, жуткий друг дяди Рентгена.
Он исполнил небольшой мультяшный танец, и я рассмеялась.
— Мне понравился эпизод, где объясняли, как эвакуировать больницу, спуская людей по лестнице на каталке по одному. — Я даже не была уверена, что в Y4 есть лестница. Я всегда пользовалась только лифтом.
— Боже. Если мы так сделаем, это закончится чем-то вроде ужасного урагана Катрин. Некоторые останутся позади, другие сделают неправильный выбор. Если когда-нибудь всё станет так плохо, я останусь дома. — Чарльз нажал кнопку, чтобы переключить светофор на перекрестке, и я решила испытать свою удачу.
— Так расскажешь мне о нападении оборотней?
Чарльз не сводил глаз со светофора на противоположной стороне улицы, но я видела, как он щурится, вспоминая прошлое.
— Спроси меня, когда у нас будет переаттестация по оказанию расширенной реанимационной помощи. Тогда мы сможем обменяться историями из практики.
— Справедливо.
Напротив нас, в шести полосах, расхаживал взад-вперед мужчина, у которого из-под шапки торчали пучками седые волосы. Сначала я подумала, что он просто пытается согреться, но чем больше он двигался, тем больше понимала по его поведению, что он в ярости. Движение между нами замедлилось, когда загорелся светофор. Чарльз и я одновременно сошли с тротуара вместе с тем же мужчиной. Мы пересекли уже половину полосы, когда грузовик, который, казалось, замедлялся перед красным светом, вместо этого ускорился. Я услышала рев двигателя и подняла глаза, остановившись, и заметила, что мужчина, идущий нам навстречу, сделал то же самое.
Этот грузовик наехал на него.
Он рухнул вперед на капот, раскинув руки, словно обнимая его в момент триумфа на телешоу. Затем его подбросило в воздух. Я остановилась посреди дороги, ошеломленная, не в силах поверить, что действительно вижу, как кто-то летит. Он сделал дугу, приземлился, подпрыгнул и заскользил, оставив за собой красные следы.
Полсекунды до удара, еще полсекунды до приземления, а затем звук визга тормозов, когда весь остальной транспорт, остановился на перекрестке, грузовик же продолжил движение. Он едва не задел тело мужчины и уехал, оставив следы крови на протекторе шин.
— Боже мой! — воскликнул Чарльз и бросился бежать к раненому.
Я побежала за ним.