ГЛАВА 26

Ашер ответил на втором гудке. Шум на том конце был почти такой же, как там, где я только что побывала.

— Привет, это я! — прокричала я в трубку.

— Вот так сюрприз. Подожди минутку. — Фоновый шум немного стих. — Дай угадаю: одинокой медсестре срочно нужен домашний визит?

— Эм… в некотором роде.

— В таком случае твоё желание — мой приказ.

Я на секунду задумалась, не ляпнуть ли что-нибудь неподобающее, но тут перед глазами снова всплыли обнажённые мужчины, которых я только что видела, да ещё и мысли о Гидеоне дома… Нет, в моей жизни сейчас точно не нужно ещё больше случайных мужских подробностей. Нам с Джиной надо убираться отсюда. Я закрыла глаза, и слова сами полились наружу:

— Моё желание — приехать к тебе… с пьяной коллегой. Которая не может поехать домой. И я тоже не могу туда вернуться.

— Осмелюсь спросить, почему?

— У меня дома яблоку негде упасть. Это долгая история. Расскажу, когда приеду. — Я прикусила язык, чтобы не добавить «пожалуйста».

Он помолчал, обдумывая, потом продиктовал адрес, и я тут же вбила его себе в голову.

— Я сейчас в центре…

Кажется, я догадывалась, в каком клубе он сидит.

— А мы ещё глубже в центре. Ты нас опередишь.

— Тогда до встречи.

— Спасибо, Ашер.

***

Я вернулась к Джине в бар.

— Теперь у нас есть план. Пошли. — Я осторожно потянула её со стула.

— Не понимаю, зачем я это сделала. Могла бы просто согласиться. Я его любила. Это не его вина… — Перед ней стояли ещё три пустых стакана, и я метнула на бармена сердитый взгляд. Он заметил и лишь пожал плечами. — Я могла бы со всем этим смириться. Если бы просто держалась твёрдо, — продолжала она.

Отрицание. Вряд ли Джина пройдёт все стадии горя за одну ночь, но мне хотелось вытащить её отсюда, пока она не дошла до чего-нибудь похуже.

— Давай, Джина, идём.

Мы, пошатываясь, пробирались сквозь всё густеющую толпу, а остальные посетители смотрели на нас с таким самодовольным видом, что я в ответ сверлила их взглядом. Тут распахнулась задняя дверь, и в зал хлынула толпа с бойцовской площадки.

Впереди шли медведь и волк — теперь уже в человеческом облике и одетые. На Лукасе была майка, совершенно не подходящая для такой погоды. Рядом с ним — медведь, всё с тем же деформированным ухом, а позади них — Йорген. Я потащила Джину быстрее, надеясь, что нас не заметят.

— Эди… — послышался голос сзади. Джина начала оборачиваться, и я крепче прижала её к себе. До двери оставалось совсем чуть-чуть. — Эди, подожди…

Позади воцарилась тишина, а выход перекрыл тот самый вышибала-оборотень, которого я видела у входа. Ему и не нужно было обращаться в зверя, чтобы выглядеть угрожающе. Я оглянулась: если это Лукас натравил на меня тех девиц сегодня днём… В голове пронеслись варианты действий. У меня на поясе — ремень с серебряной пряжкой. Я могла…

Лукас вытянул руку в примирительном жесте.

— Эй. — Он улыбался — впервые с тех пор, как я его встретила, хотя, если подумать, прошло меньше сорока восьми часов. — Зачем ты здесь?

Лукас стоял так близко, что я разглядела его татуировки: на одной руке — в тюремном стиле, тёмные и выцветшие, на другой — японский рукав, явно дорогой. Он был покрыт слоем пота и всё ещё тяжело дышал. Рядом с ним стоял Йорген, буквально излучая недовольство в мою сторону.

— Я просто пришла забрать подругу. — Все в зале, кто до этого делал вид, что не смотрит на нас, наконец перестали притворяться. Быть в центре внимания было жутко неуютно. Я чувствовала себя почти как добыча.

Джина рванулась вперёд и ткнула пальцем в сторону Йоргена.

— Ну что, теперь я всё ещё пахну для тебя как наложница, придурок?

Хоть вышибала и перекрывал выход, я попыталась потянуть её к первой ступеньке. Джина силилась сосредоточиться — то ли на Лукасе, то ли на одном Лукасе из множества, которых, наверное, видела перед собой.

— Ненавижу тебя! — она ткнула пальцем в Лукаса, потом повела рукой вдоль ряда. — И тебя, и тебя, и тебя… — Джина вдруг взяла себя в руки, сама сделала шаг вверх, ухватившись за эту маленькую опору, и взмахнула рукой, словно пылкий проповедник, охватывая весь зал. — Вы все козлы! Все вы, мужики!

Я схватила её и прижала к себе. В зале повисла напряжённая пауза. Интересно, придумали ли в окружной больнице какой-нибудь протокол на случай, когда твоя коллега вот-вот подставит тебя под удар?

Рядом раздался раскатистый хохот. Я открыла глаза, даже не заметив, что зажмурилась, и увидела, что Лукас ухмыляется во весь рот.

— А она дело говорит, — он обвёл взглядом зевак. — Половина из вас — псы.

— А те, кто не псы — суки! — рявкнул кто-то из дальнего конца зала.

По залу прокатились смешки, и я почувствовала, как напряжение спадает. Лукас подошёл ближе.

— Нужна помощь?

— Да. Пожалуйста. — Хоть что-то, лишь бы поскорее выбраться отсюда.

Мускулы перекатились у него на руках, когда он подхватил Джину. Ему почти ничего не стоило уложить её на плечо, как невесту, которую несут через порог. Её подбородок уткнулся в грудь, и я молилась, чтобы, если её всё-таки стошнит, это случилось бы не раньше, чем мы окажемся снаружи, поближе к моей машине.

***

— Моя машина неподалёку. — Я пошла вперёд. Лукас следовал за мной, и, к счастью, Йорген остался позади.

— Что там вообще было? — он легко удерживал вес Джины — не то чтобы она была тяжёлой, но он вообще не напрягался.

— Ссора влюблённых. Ничего личного, честно.

— Я знаю.

Я резко остановилась, и он чуть не врезался в меня.

— Знаешь?

— Конечно. Как только я узнал, что ты ухаживаешь за моим дядей, я навёл справки. Пусть она и встречается с нами, но дело своё знает на отлично. — Он опустил взгляд на женщину, которую нёс на руках. — Наверное, она не смогла бы влюбиться в кого-то из нас, если бы хоть чуточку не любила нас всех.

Я снова зашагала вперёд — быстро, по холодному воздуху.

— А что твой «прогон по базе» рассказал тебе обо мне?

— То же, что и Йорген. Ты на подхвате у вампиров.

— Это неправда, — возразила я, когда мы подошли к моему «Шевроле». Джина уже тихонько похрапывала. Я открыла пассажирскую дверь, и Лукас бережно уложил её внутрь. — У меня всего один такой контакт. Она нуждается в моей помощи, но совсем ненадолго.

— Ты под принуждением? — спросил он, пока я обходила машину.

— Нет. Ей просто нужна помощь.

— А ты умеешь помогать людям.

— Прямо как чёртова скаут.

Он оскалился в волчьей ухмылке поверх капота.

— Любопытная картинка.

Я фыркнула, открыла свою дверь и скользнула на сиденье. Наклонилась через Джину, чтобы пристегнуть её ремнём, и потянулась закрыть дверь. Но он удержал её открытой.

— Куда ты её везёшь?

— В такое место, где она сможет проспаться.

— Позаботься о ней. — Он выпрямился и уже хотел закрыть дверь Джины.

— Лукас… — Рядом с ним не было ни намёка на того, кто мог бы натравить на меня нападавших днём. Если бы это был он, разве не спустил бы он с поводка посетителей бара, так сказать? Он наклонился, заглядывая внутрь салона. От его кожи поднимался лёгкий парок в морозном воздухе, а под татуировками перекатывались мышцы, способные, наверное, сорвать дверь моей машины с петель. — Днём на меня напали. Две женщины-оборотни.

Его глаза сузились, и их рыжевато-карий цвет стал похож на тлеющие, злые угольки.

— Когда? Где?

— У торгового центра «Вудбридж». Часов в пять, примерно. На одной была парка с меховой подкладкой, на другой — нет. Больше я ничего не знаю.

— Виктор, — прорычал Лукас. Гнев прокатился по всему его телу — я почти видела, как человеческая оболочка расступается, давая место волку. Его пальцы стиснули дверь моей машины, и я прикинула, что с учётом уже имеющейся вмятины я, пожалуй, только что исчерпала лимит по страховке. — Как ты выжила?

— Ударила одну из них серебром. У неё, наверное, до сих пор шрам. А потом появился мой друг… друг-вампир. — Называть Дрена другом было сильным преувеличением, но я была достаточно сообразительна, чтобы понимать: если это какая-то оборотническая игра, лучше выглядеть так, будто у меня есть защита. — Ты уверен, что это Виктор?

— У его стаи и моей долгая история. До меня ему не добраться, до Уинтер теперь тоже, а вот ты — лёгкая мишень…

— Ничего личного, но я тебя почти не знаю. С чего бы ему нападать на меня? — перебила я.

— Ты знаешь меня достаточно. Он готов на всё, лишь бы посеять недовольство перед полнолунием.

— Если бы я погибла, недовольна была бы не чуть-чуть, а очень сильно, — буркнула я.

Лукас фыркнул и тряхнул головой.

— Нам нужно приставить к тебе охрану, Эди.

— Ни за что.

— Моя стая в долгу перед тобой. За жизнь моего дяди, какой бы она ни была.

— Я… я тебе не доверяю, — выпалила я. Его гнев казался искренним, и мне хотелось ему верить, но хотелось верить всем — а такой инстинкт был явно не самым мудрым. — Хочу, но не могу.

Он смотрел на меня, и я почти чувствовала, как он взвешивает мою решимость. Потом отпустил дверь машины и отступил на шаг.

— Я выясню, кто они были, Эди. Как только смогу. Дам тебе знать.

— Спасибо. — Я кивнула, вставила ключи в зажигание и подождала, пока мотор схватится и заурчит, прежде чем потянуться к двери.

Лукас стоял и смотрел на меня своими дикими, волчьими глазами.

— И о себе тоже позаботься, Эди.

— Обязательно. Обещаю.

Он закрыл пассажирскую дверь и наконец дал мне уехать.