ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ
Мне снова приснился странный сон об океане. Я стояла ночью на берегу черного океана, и песок под моими ногами постоянно сдвигался, как бы сильно я ни старалась оставаться неподвижной. Мне приходилось идти по нему все быстрее и быстрее, пока я не побежала, но он все равно уходил у меня из-под ног. Начался отлив, и я побежала вниз, за линию прибоя, надеясь, что пропитанный водой песок окажется менее зыбким. Но затем звезды скрылись за огромной черной волной, и раздался нарастающий рев…
Мой кошмар прервался знакомой тяжестью в ногах на краю кровати. Я подвинула ступни, чтобы Минни могла подойти поближе.
Но тяжесть увеличилась. Она покатилась рядом со мной, и я подумала, не было ли это частью моего сна, или одним из тех кошмаров — куда худших, чем тот, что мне снился, — когда ты просыпаешься, а твои конечности не слушаются. Из тех, что вдохновляют людей на истории о похищении инопланетянами, будто пришельцы — это самое страшное, что только может быть. Тяжесть поползла выше, укладываясь со мной рядом и занимая гораздо больше места, чем Минни когда-либо могла занять. Она прижалась ко мне — бедро к бедру, спина к груди, изгиб ног к ногам. Курчавые волосы защекотали меня под подбородком.
Не думаю, что я смогла бы лежать так смирно, если бы не была столь истощена. Но я не открыла глаза, не закричала и не заворочалась в постели. В голове промелькнула лишь одна мысль: «Что, если она укусит меня?» Однако это меня не испугало, я лишь почувствовала глубокую усталость от одной мысли, что мне снова придется бояться.
А затем она повернулась, взяла мою руку, которая была прижата к груди, обхватила ею себя и пристроила мою ладонь к своей щеке. Мне показалось, что я чувствую биение её сердца, но потом я поняла, что это глупость, и это, должно быть, стучит мое собственное. Совершенно обессиленная, я вдохнула сладковато-кислый запах все еще немытых волос Анны, вздохнула и снова уснула.
* * *
Когда я проснулась, всё тело затекло, а в комнате стояла кромешная тьма. Я пощупала лицо, проверяя, нет ли на мне повязки, а затем вспомнила про светонепроницаемую простыню, которую повесила поверх своих темных штор. Пошарив в карманах, я нашла мобильный телефон.
Семь пятьдесят пять. На улице уже точно стемнело, но усталости во мне не убавилось. Я села в постели и включила лампу, осознав, что из-за предыдущей усталости я не только сама была вся грязная, но и все мои простыни тоже. Я повернулась к шкафу и увидела, что его дверца открыта.
— Дамы? — позвала я, а затем: — Минни?
Из гостиной никто не отозвался, но из-под кровати донеслось испуганное мяуканье. Я опустилась на колени и протянула руку к Минни.
— Обещаю тебе, Минни, когда я со всем этим покончу, тебе больше никогда не придется прятаться.
Минни лизнула мой вытянутый палец, словно скрепляя договор, и я поднялась, чтобы пойти в гостиную.
На полпути, находясь в коридоре я поняла, что в гостиной чем-то пахнет. Не свежей землей или былым сексом, а кровью и биологическими жидкостями. Я пробежала последние несколько шагов, свернула за угол и увидела Сайк: она растянулась на моем диване, точь-в-точь как жертва убийства, а Анны нигде не было видно.
— Сайк? — Я рухнула перед ней на колени. Первым моим порывом было прижать пальцы к её шее, чтобы нащупать пульс, но… сделать это означало бы залезть пальцами в одну из нескольких открытых рваных ран. — Боже правый, Сайк… — Вместо этого я поднесла руку к её носу и стала следить, поднимается ли грудная клетка.
— Мистер Уэзертон? — спросила она.
— Нет. Это Эди. Не двигайся, — сказала я, хотя ей и так вряд ли грозило куда-то уйти. Я бросилась в ванную за пластиковым контейнером, где хранила всё, что когда-либо «умыкнула» из больницы. Около сотни спиртовых салфеток были завалены плотной кучей марли, наполовину использованными рулонами пластыря и прочими случайными больничными вещами. На обратном пути я прихватила полотенце.
— Нам нужно всё это промыть, Сайк. — Сайк выглядела не столько обескровленной, сколько искусанной. На шее зияли множественные колотые раны, причем их было так много, что они сливались воедино — будто Анна вцепилась в неё, а затем мотала из стороны в сторону, словно безжалостная собака. Любой карьере Сайк в модельном бизнесе, если она вообще планировалась, пришел конец.
— Ей это было необходимо, — выговорила Сайк. — Я сама сказала, что всё в порядке.
Я попыталась сопоставить маленькую девочку, которая спала, прижавшись ко мне, с тем существом, что оставило эти отметины, и не смогла.
— Не оправдывай её. Она, по большей части, бессмертна. А ты — нет. Можешь приподняться?
Она попыталась кивнуть, зашипела от боли и самую малость подалась вперед. Я подпихнула под неё полотенце, хотя толку от этого сейчас было мало — мой бедный диван был безнадежно испорчен. Я взяла салфетку, смочила её физраствором — его я утащила из больницы умышленно, после того как однажды сильно, очень сильно рассекла колено, — и несколько раз промокнула её шею, втайне сожалея, что салфетка не стерильна.
— Всё заживет. Мистер Уэзертон поможет.
— Поможет как? Еще одной порцией крови? — Я распечатала всю марлю, какая у меня была, и пропитала её физраствором. Тему Анны мы пока не затрагивали. Я не могла бросить её в таком состоянии.
Сайк слабо улыбнулась.
— Я снова чувствую себя человеком.
Я фыркнула. Сложив влажные куски марли, я втиснула их в растерзанные лоскуты кожи на её шее. Затем отыскала рулон фиксирующего пластыря и оторвала полоски достаточной длины, чтобы закрепить повязку.
С работой я справилась сносно. К тому времени как я закончила, она выглядела уже нормально. Слишком бледная, даже для себя, а она и так была чертовски бледной, но теперь она походила не на жертву преступления, а на человека, выжившего в аварии.
— Знаешь, ты могла бы и разбудить меня, — заметила я, когда всё было позади. Когда это вообще случилось? До того как Анна свернулась калачиком рядом со мной, или после?
— Видишь ли, я была немного занята, — вернула она мне мой же тон.
— И чем же, истеканием кровью?
Сайк поджала губы, затем ухватилась за спинку дивана и подтянулась, принимая вертикальное положение. Полотенце едва не потянулось за ней, пока я его не выдернула.
— Ну, — сказала я, оглядывая комнату. — В моей духовке её ведь нет?
— Что?
— Проехали. — Будь у меня мой прежний обеденный гарнитур, я бы сейчас присела на один из его свободных стульев. Но я просто уселась на пол, скрестив ноги. — Так где она?
— Она ушла.
— Ушла… куда?
— Ты не знаешь, каково это было. Тебе ни за что не понять, — начала Сайк. — Она не была по-настоящему свободна целый век…
— Что? — Я обхватила голову руками. Ощущение было такое, словно из меня вышибли весь воздух. — Ты шутишь? Она ушла? Почему?
— Не мне задавать вопросы таким, как она…
— Какого. Черта. — Я ткнула пальцем в сторону её шеи. — Ты серьезно собираешься пичкать меня этой официальной партийной чепухой?
— Ты не понимаешь… — Она попыталась отвернуться, но ахнула от боли при движении.
— Да что тут понимать? Она тебя чуть не убила!
Сайк поморщилась. К её несчастью, я слишком дорожила своей медсестринской лицензией, чтобы воровать наркотические анальгетики.
— Что сегодня произошло в том гараже?
— Я спасла тебя и твоего парня-зомби.
— Не притворяйся, что это был альтруизм, — отрезала я, и она фыркнула. — Зачем ты вообще приехала спасать меня, если собиралась её отпустить?
— Потому что… — начала Сайк, но её голос дрогнул.
— Потому что… — подхватила я, чтобы подтолкнуть её, но тут до меня дошла правда. — Потому что дело вообще никогда не было во мне, верно?
Сайк закрыла глаза.
— Меня послали спасти её. Чтобы я напоила её кровью предков Трона Роз. Чтобы она почувствовала себя обязанной нам — насколько такое существо вообще способно это чувствовать.
Я почувствовала, как на лбу у меня нахмурились брови. Они отправили Сайк туда в качестве ходячего пакета с кровью. Меня снова захлестнула волна отвращения.
— Но я вызвалась поехать сама, — продолжила она и после долгой паузы добавила: — Потому что я знала, каково это.
— Расскажи мне. Я хочу знать.
Сайк наконец открыла глаза и уставилась на меня в упор.
— Ты правда думаешь, что Сайк38 — мое настоящее имя? И как думаешь, сколько мне лет?
В памяти всплыли фотографии на полу у мистера Ноября. Другие девушки, напротив имен которых он писал «спасена».
— Ты знала, что его зовут Юрий, — ответила я ей.
Сайк сглотнула и кивнула. От этого движения она поморщилась от боли.
— Когда-то очень давно у меня было другое имя. Другая жизнь. У меня была семья и дом. Звери разрушили всё это. Меня держали в живых на вампирских объедках крови достаточно долго, чтобы сломать внутри всё, что я знала. Юрий — человек, которого ты убила… — здесь её взгляд ожесточился, и я наконец поняла, почему она возненавидела меня с самой первой нашей встречи, — Юрий спас меня от них. Это вышло случайно, он искал её. Но когда он наткнулся на меня, он вытащил меня и остальных, таких же как я, и привез к Трону Роз.
Я напряглась.
— И они хорошо с вами обращались?
— Достаточно хорошо. Он выторговал нашу безопасность. Сказал, что если когда-нибудь найдет Анну, то отдаст её им.
— Значит, если бы Трон Роз знал, что Звери творят… — я запнулась, не зная, как назвать то, через что прошли Анна и Сайк.
— Они бы ни за что не стали действовать сами. Юрий мог быть их орудием, и они время от времени давали ему кровь, но они никогда не могли заявить о своем интересе к Анне, пока её действительно не найдут. Если бы Звери узнали об интересе Трона Роз, они бы спрятали её еще дальше.
Я не могла не спросить.
— Почему они пытали тебя?
— Почему они пытали любую из нас? — Она одарила меня измученной улыбкой. — Чтобы кормить тварей, которые их защищают. Тиени.
У меня пересохло во рту. В распоряжении Теней была больница, где они могли кормиться. Неужели Звери насыщали своих монстров страданиями маленьких девочек?
— Их методы — это старые методы, одни из самых древних среди нас. Их дневные связаны строгими традициями. Каждый старший ребенок в семье со временем становится чистокровным Зверем — у них так много жестоких внутренних стычек, что им необходимо постоянно пополнять свои запасы солдат, — хмыкнула она. Может, поездка Анны в Америку с Юрием и её братом как раз и планировалась для того, чтобы этого избежать?
Сайк продолжила:
— Вторых по старшинству детей топят в Тиене. Метафорически. Хотя в тот момент это не было похоже на метафору.
Я не могла смотреть ей в глаза.
— Тогда для чего… были нужны те фотографии?
— Чтобы порождать еще больше отчаяния. Даже далекая боль, причиненная Зверем, принадлежала им по праву. Представь себе, как боль сочится, словно вода по стене пещеры, пока не сливается с другими такими же каплями и в конце концов не стекает в протекающую внизу реку.
— А я-то думала, что букмекеры и контрабанда наркотиков — это худшее, что бывает, — пробормотала я про себя.
— О, нет. Это всего лишь ради денег. Власть — совсем другое дело. — Она снова закрыла глаза и, похоже, мысленно собиралась с силами, чтобы попытаться встать.
— Сайк… почему ты не могла просто заставить её остаться?
Сайк замерла в своем движении и посмотрела на меня.
— То есть ты не знаешь?
Список всего, чего я на данный момент не знала, занял бы чертову библиотеку. Сайк увидела выражение моего лица и сжалилась над моим невежеством.
— Звери зовут их nochnaya, что значит ночные. Она дитя-вампиров, рожденный от двух родителей-дневных, истинное дитя ночи. Именно ради этого они держат нас, дневных, в узде — в надежде, что когда-нибудь кто-то из нас, один из наших детей, станет таким же, как она. — Сайк глубоко вдохнула и выдохнула. — Прямо сейчас она всё еще маленькая девочка. Голодная, злая маленькая девочка. Но она способна расти и меняться. Потому что, в отличие от всех остальных, она на самом деле жива. Неужели ты не заметила?
Я поджала губы, вспомнив, как прошлой ночью мне почудилось биение её сердца. Возможно, я не знала этого наверняка — но я это чувствовала.
— Она будет жить вечно, пока сама не решит остановиться, — продолжала Сайк. — А затем, когда она умрет и восстанет снова через три дня… Для вампиров она станет кем-то вроде бога. — Она посмотрела на меня, и её взгляд словно бросал мне вызов. — Богу не указывают, когда оставаться, а когда уходить. Она хотела быть свободной, поэтому и ушла.
Не думаю, что Сайк стала бы останавливать Анну, даже если бы Трон Роз прямо приказал ей об этом. Слишком уж много общего было между ними. Она с любопытством потрогала свои перебинтованные раны пальцами.
— Она так долго голодала. Мне повезло, что она оставила меня в живых.
И мысль о том, что я могла бы зайти в гостиную и обнаружить труп Сайк на своем диване, стала последней каплей. Я едва не закричала на неё:
— Ты бы позволила ей убить себя?!
— Я бы умерла за неё и была бы этому только рада.
— Ты не можешь говорить это серьезно, Сайк… — Я покачала головой.
Медленная, искренняя улыбка расплылась по её лицу.
— Я никогда не буду достаточно сильной, чтобы отомстить за всё, что было сделано. Но когда-нибудь — она сможет.
Она призадумалась над этим, на мгновение повеселев, а затем резко поднялась на ноги. Я вскочила вслед за ней, готовая подхватить её, если она начнет падать.
— Мне пора идти, нужно готовиться к твоему суду, — сказала она, придерживая у плеча клочья своей рубашки, прежде чем взять плащ.
Я покачала головой.
— Останься здесь.
— Со мной всё в порядке.
— Ага, конечно. — А может, её машина была настолько шикарной, что ездила сама. — Сайк, ты потеряла кучу крови. Они всё поймут.
Она накинула плащ на плечи с болезненным шипением и расправила воротник, прежде чем заговорить снова:
— Мистер Уэзертон подписал контракт. Это единственное, что сейчас имеет значение. — Она направилась к моей входной двери.
— Она явится на суд? — крикнула я ей вслед.
Её рука уже лежала на дверной ручке.
— Я бы пожала плечами, но это будет больно, — бросила она и вышла.
И вот я осталась наедине со своим испачканным кровью диваном. Если Анна не явится сегодня вечером, я не была уверена, что мистер Уэзертон всё еще захочет заниматься этим делом.
38 Sike в молодежном слэнге означает то, что все что было сказано ранее, было шуткой