ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Зомби отлично умеют целоваться.

Ти удерживал мою голову, будто я была дикой или хрупкой, и целовал нежно. Его губы снова скользнули по моим, затем прижались сильнее. Я слегка ахнула: разбитая губа всё ещё болела.

— Прости, это из-за пореза…

— Перестань извиняться, — прошептал он. Держа мою голову, он поцеловал меня в лоб, в закрытые глаза, провёл губами по правой щеке. Он слегка запрокинул мою голову, поглаживая линию подбородка большим пальцем, и поцеловал шею — там, где бешено бился пульс. Затем его губы скользнули вдоль сонной артерии, пока не достигли воротника свитера. Он стянул его вниз, обнажив ключицу. Его руки нашли подол моего свитера и медленно потянули его вверх. Я умирала от желания помочь ему снять его, но боялась разрушить этот транс. Я сидела неподвижно, а его губы скользили по впадинке на шее, моё дыхание сбилось, я сдерживала стоны, которые так и рвались наружу.

Ти поднимал свитер всё выше, пока мне не пришлось поднять руки, чтобы освободиться. Я сидела у него на коленях — только в джинсах, бейдже на шнурке и лифчике. Я потянулась и сдвинула бейдж назад, чтобы он висел за спиной.

И тут я осознала, что невольно прижалась к нему ближе. Я была рядом — но всё ещё недостаточно близко.

Он бросил мой свитер на пол. Его руки нашли застёжку лифчика — после того, как он отвёл в сторону бейдж. Она расстегнулась в мгновение ока, он спустил бретели с плеч и стянул его. В квартире было холодно. Ти наклонил голову и коснулся губами моей груди. И тогда я уже не смогла сдержать стон.

Зомби отлично умеют работать зубами.

Он прикусил мой сосок — не слишком сильно, но довольно ощутимо, — лаская языком мою кожу у себя во рту. Нежность поцелуев исчезла, сменившись жаждой познать меня. Попробовать на вкус. Он кусал до лёгкой боли — в глубине декольте, на округлости груди у рёбер, сначала одну, потом другую, его зубы касались напряжённых сосков, оставляя следы, которые тут же исчезали, — лишь память о жгучем желании подтверждала, что они были.

Я чувствовала, как Ти напряжён под джинсами. Я подавалась вперёд, ощущая, как его щетина царапает кожу, пока он переключался с одной груди на другую. Я двигалась навстречу ему — всё ещё слишком одетая.

Его руки встретились на поясе моих джинсов. Они асстегнули пуговицу, опустили молнию. Он посмотрел на меня своими золотистыми глазами. Затем он поднял меня, уложил на пол в гостиной. Схватил джинсы и трусики и стянул их до колен. Я потянулась к нему, ожидая, что он снимет джинсы и присоединится ко мне — я ясно видела контур его члена. Но Ти снова взялся за джинсы и стянул их с меня — сначала одну ногу, потом другую — и замер, глядя на меня обнажённую, сидя между моих ног. Он протянул руки, провёл ими по моему животу и широко развёл мои бёдра.

Зомби очень, очень, очень хорошо умеют работать языком.

* * *

Я свернулась калачиком рядом с Ти на холодном полу. Он всё ещё был полностью одет и гладил меня, словно я какое-то экзотическое существо. Возможно, по сравнению с ним так и было.

— Думаю, я знаю твоё имя, Эди, — сказал Ти, проводя руками по пластиковому бейджу — единственному, что на мне осталось. Теперь он лежал между грудей.

— Просто подыграй мне, ладно? — сказала я. Наблюдают ли за этим Тени? Чувствуют ли? Любопытные ублюдки. Я прижалась ближе — фланелевая рубашка была тёплой. — На тебе слишком много одежды.

Он издал отрицательный звук.

— Нет, правда. Я отказываюсь быть единственной обнажённой здесь. — Я обхватила его подбородок, провела рукой выше — шрамы заставляли мои пальцы двигаться непредсказуемо по плоскости его щеки.

— Я просто не хотел тебя напугать.

Я села и обеими руками опрокинула его на пол.

— Напугать меня, Эди Спенс, убийцу драконов? Девушку, которая, по крайней мере, находилась рядом, когда убивали дракона? Как будто такое возможно, — усмехнулась я.

— Ты никогда не рассказывала мне о драконе, — сказал он, пока я тянулась к верхней пуговице его воротника.

— У просто не хотела тебя пугать.

Я не смотрела ему в глаза. Вместо этого я следила за своими руками, расстегивая пуговицу за пуговицей до конца. Затем я раздвинула рубашку, словно распаковывала подарок.

Кожа Ти была пёстрой, лоскутной, сочетающей все цвета — от ярко-розового свежих шрамов до глубокого чёрного, которым, как я подозревала, со временем станут его зажившие раны. Были гребни, волны — там, где новое встречалось со старым, — по всей его широкой сильной груди, вниз по плоскому животу, туда, куда я ещё не могла дотянуться под джинсами.

— Сколько раз тебя ранили? — спросила я, восхищаясь каждой точкой, где его история была написана на теле, прослеживая каждую складку. Когда я подняла взгляд, он смотрел на моё лицо.

— Много. Я не помню их все.

— Наверное, это хорошо. — Я проводила линию за линией по его телу, превращая это в игру, набираясь смелости идти дальше…

— Ты не боишься?

Я покраснела, но, подняв на него глаза, поняла, что мой секрет всё ещё в безопасности.

— Шрамов — нет.

Его взгляд отвернулся от меня к стене.

— Я также почти ничего не чувствую.

— То есть ты не чувствуешь меня? Или это? — Я наклонилась и поцеловала его грудь. Он поднял руку и прижал меня к себе. Я поцеловала его снова.

— Я… я помню ощущение прикосновения. Иногда мне кажется, что это то, что я чувствую вместо них. Воспоминания о том, как ко мне прикасались раньше.

— Это поэтично. Но и очень грустно. — Я схватила прядь волос и провела ею по его животу, оставив след тёплого дыхания у края джинсов. — Совсем ничего?

— Немного, — сказал он с тяжёлой печалью в голосе.

Я провела рукой по внутренней стороне его бедра, слегка царапая ногтями.

— Совсем ничего? — снова спросила я у пояса его джинсов. Провела рукой по другому бедру, затем положила ладонь между его ног, поглаживая то, что нашла там.

— Некоторые места обгорели меньше других, — признался Ти, слегка выгибая спину.

— Оооо… — протянула я. — Обожаю вызовы.

В дверь позвонили — дважды, быстро, один за другим. Я мысленно вздохнула, глядя на всё ещё застёгнутую пуговицу джинсов Ти.

— Да ты издеваешься. — Я покачала головой и начала расстегивать пуговицы, пока звонок не раздался снова.

— Ты не собираешься открывать? — спросил Ти, садясь и мягко отстраняя меня.

— Нет.

— Может, это важно.

— Вот это важно, — сказала я, делая широкий, красноречивый жест.

— Вот это, — повторил Ти с печальной усмешкой, копируя мой жест, — никуда не денется. Так что иди открывай.

Я подтянула ноги под себя.

— Ладно. Но если это мой брат, я оставляю за собой право его убить. — В дверь снова позвонили. — Минуту! — крикнула я, затем оглянулась на Ти. — Ты оставайся здесь. Я сейчас вернусь. Сиди на месте.

Он усмехнулся.

— Не хочу закончить, как дракон.

— Именно. — Я скорчила ему рожицу и побежала в ванную, чтобы накинуть халат. Затем вернулась к двери и посмотрела в глазок. Может, мне повезёт, и это доставщик пиццы, который перепутал адрес.

Прямо за дверью, расхаживая кругами, стоял Ашер.

— Нам ничего не нужно, — сказала я через закрытую дверь.

— Эди, открой, — приказал Ашер.

— Зачем?

— Нам нужно поговорить. — Он раздражённо стукнул по двери. — Открывай уже.

— Чёрт возьми. — Я открыла дверь, и он тут же поставил ногу, чтобы я не смогла её закрыть. — Я спала, Ашер. Я работаю в ночную смену. Что за…

— Я был сегодня утром в Y4 и видел там своего родственника.

— И что? — сказала я, пытаясь закрыть дверь, несмотря на его ногу.

— Прекрати, — сказал он, упираясь рукой в дверь.

Я сдалась и позволила двери распахнуться.

— Ты мог бы написать мне сообщение, или письмо, или, ну, не знаю, прислать цветы, или что-то ещё.

— Я поговорил с социальным работником о пациенте, — сказал Ашер, и его британский акцент стал резче от гнева. — И он рассказал мне о твоей ситуации. Обо всём.

— Гипотетически, да? — саркастически пошутила я. Наши взгляды встретились на мгновение, и я увидела, как черты его лица исказились и сменились. Возможно, это было моё воображение, или тень, или кто знает — несварение? — но я узнала последнее лицо и эмоцию, которую оно выражало: искренность.

— Эди, оборотень, которого ты видела, был моим другом. Он шпионил за Зверями, выдавая себя за одного из их «дневных». Когда они его поймали, они передавали его друг другу, как игрушку, пока не сломали ему разум. С тобой они поступят ещё хуже. — Он отступил и протянул руку. — Я могу спасти тебя, если пойдёшь со мной, Эди. Но ты должна пойти прямо сейчас.

Я была босиком, а халат не защищал от холода. Прошлой ночью было чертовски холодно, а сегодня солнце не собиралось побеждать в этой битве.

— Я не могу…

— У нас есть безопасные дома по всей стране. Таких учреждений, как Y4, существует всего несколько — в сельских районах мы заботимся о своих. Я могу вывезти тебя отсюда, запустить процесс. После этого ты даже никогда не увидишь меня снова, если не захочешь. — Его пустая рука поднялась, чтобы коснуться моей щеки. — Хотя, признаюсь, эта мысль заставляет меня немного грустить.

— Эди? — позвал Ти позади меня. Рука Ашера тяжело упала.

Я пыталась сообразить. Могу ли я работать на оборотней? Кочевать с места на место, скрываясь? Я никогда не хотела быть психиатрической медсестрой — чёрт, нет, — но могла бы, если придётся. Но есть Джейк. И теперь Ти…

— Эди? — снова спросил Ти, уже ближе. Он заполнил дверной проём позади меня и протянул руку Ашеру для рукопожатия. — Я — Ти.

— Нет, спасибо, — ответил Ашер, глядя на руку Ти с отвращением. Затем его охватила злость. — Это ты её ударил? — спросил он, делая шаг вперёд. В ответ на это оскорбление Ти сделал ещё один шаг вперёд позади меня.

— Нет! — ответила я за него. — Вы оба — прекратите, просто дайте мне подумать, ладно?

Я отвернулась, не желая уходить далеко босиком, но мне нужно было пространство. Я посмотрела вдоль общей стены жилого комплекса, мимо парковки, на машины, проезжающие по улице. Если бы я могла просто остановить попутку и оставить всё позади… Но бегство было вариантом, который я бы рассмотрела несколько дней назад. Теперь, когда Джейк на пороге нормальной жизни, а Ти помогает мне… Я смотрела вдаль, игнорируя, как холод обжигает мои ноги, пытаясь представить будущее, в котором всё может быть хорошо. Я почти добилась этого, когда увидела их — следы за моим окном. Следы в снегу. Не мои, не Анны, а огромные, с когтями, похожие на птичьи, с замёрзшими острыми краями. Следы Гончей. Она нашла меня. Сколько им дней? Ночь? Две? Я сглотнула.

Кого я обманываю, думая, что смогу сбежать? Ни бегство, ни укрытие меня не спасут. Безопасного места не будет. Никогда.

— Я не могу, — я повернулась к Ашеру. — У меня слишком много обязательств.

Ашер наклонился, чтобы посмотреть мне прямо в глаза:

— Эди, они собираются тебя убить. Суды вампиров — это всегда фарс.

— У нас есть план… — начал Ти.

— Что, зомби, они пообещали тебе её труп? — язвительно бросил Ашер. Ти сделал ещё один шаг вперёд.

— Ашер! — я вскинула руки. — Я уже приняла решение.

— Но я могу гарантировать тебе безопасность! — настаивал Ашер. Я прикусила губу, и язык нащупал порез, оставленный перевертышем.

— Нет, — Ти отступил назад, и я снова вошла в квартиру.

Ашер покачал головой:

— Эди, в следующий раз мы увидимся уже как чужие люди.

— Мне жаль, Ашер. Спасибо, но нет.

Он посмотрел на меня в последний раз, словно пытаясь придумать что ещё сказать, а затем ушёл.

* * *

Ти ждал меня в маленьком коридоре моей квартиры. Я подошла к нему, и его руки обхватили меня, крепко прижимая к себе. Он был теплее меня, а это о чём-то да говорило. Мы долго стояли молча, моё лицо уткнулось в его грудь.

— Ты снова надел рубашку, — пожаловалась я.

— Не все так терпимо относятся к шрамам, как ты.

Я кивнула, прижавшись к нему. Правильно ли я поступила? Казалось, что да, но… Ти сжал меня крепче.

— Жизнь в бегах — это не жизнь вовсе.

— Ты не телепат, случайно? — я отстранилась, чтобы посмотреть на него.

— Нет, — он поднял руку и коснулся моего подбородка, и я ожидала ещё одного поцелуя.

— У тебя идёт кровь, — вместо этого сказал он.

Я провела языком по внутренней стороне губы:

— Да. Снова.

Ти провёл большим пальцем по моей нижней губе, затем попробовал палец на вкус, прежде чем поднять меня на руки и отнести в постель.