ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

Я перекинула сумку через грудь, отправляясь домой от станции — путь был недолгим. Я уже шла через парковку для пассажиров, когда услышала гудок автомобиля. Я проигнорировала его, но он прозвучал снова. Я обернулась — убедиться, что меня не собираются сбить, — и увидела свою машину, а в ней — Джейка. Я изменила маршрут и ускорила шаг, пересекая парковку.

— Как ты… — запнулась я, но тут же поняла, что должна радоваться: по крайней мере, он не едет ее обменивать.

— Я заходил к тебе вчера вечером. Увидел машину перед домом, стучал, стучал, потом понял, что тебя нет. Так что я взял запасной ключ и решил заехать за тобой утром — позавтракать вместе.

Я набрала воздуха, чтобы рассердиться — я не разрешала ему делать дубликат ключа от моей квартиры, но это было наименьшей из моих проблем.

— Ну… спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Он вырулил с парковки. Выглядел он чистым — и внешне, и, похоже, в крови у него ничего не было. Может, принял душ у меня дома. Его руки на руле были твёрдыми, уверенными.

— Что с тобой случилось? — спросил он, бросая взгляд на меня. Я воспользовалась зеркалом заднего вида, чтобы оценить свою губу. Она распухла так же сильно, как и ощущалась.

— Ночь выдалась долгой. — Я вернула зеркало в прежнее положение.

— Угу. Когда ты начала учить немецкий?

— Что?

— Тот сломанный CD-плеер. Я пытался вытащить диск, но он не открывался.

— Аха.

— Я думал, ты будешь учить испанский для работы. Или французский — ты всегда была сентиментальной романтичкой. Но немецкий? Странный выбор.

Я скрестила руки, непривычная к роли пассажира в собственной машине. Ему повезло, что дедушка не взорвался, не выстрелил лазерными лучами и не сделал ничего другого, что обычно делают разгневанные немецкие призраки.

— Просто он был по хорошей цене в магазине. Куда мы едем?

— В «Моллис».

— Отлично. — Я знала это место: оно было недалеко от моего дома. Там готовили отличный стейк в панировке с яйцами и картошкой. — Как твои дела?

— Довольно хорошо.

— Где ты был всё это время? — настаивала я.

— Так, то тут, то там. — Он бросил на меня короткий взгляд и продолжил вести машину. А хотела ли я на самом деле знать честные ответы на эти вопросы? Наверное, нет. Мы погрузились в лёгкое молчание людей, которые любят друг друга — или, по крайней мере, один любит другого, а зависимый любит её, пока это ему выгодно, — и которым, по сути, уже не о чем говорить.

* * *

Наше молчание продлилось до тех пор, пока мы не заказали завтрак. Он взял кофе, я — холодный чай, прижимая кубики льда языком к губе, и мы делали вид, что наверстываем упущенное.

— Послушай, Джейк, серьёзно — как твои дела? — Мне хотелось протянуть руку и закатать рукава, чтобы проверить самой. Но сейчас он выглядел таким опрятным — по крайней мере, выбритым, — что мне не хотелось разрушать иллюзию. Это я выглядела побитой — чёрт, у меня была разбитая губа в доказательство. Если всё в моей жизни пойдёт под откос, я хотя бы могу притвориться, что мой брат наконец пришёл в себя. Но медсестра во мне не позволяла не спросить: — Ты всё ещё… экспериментируешь?

Он уставился вдаль, сквозь витринное стекло, украшенное росписью с фальшивым рождественским снегом. Взгляд был на тысячу ярдов, но, по крайней мере, зрачки сужались.

— Какое-то время да. — Он вдохнул и выдохнул. — Но теперь я разорен.

Он выглядел таким грустным и покинутым.

— У меня дома ещё остался диван? — спросила я нарочито шутливым тоном, чтобы развеять настроение.

— Не разорен в смысле без денег — ну, да, и это тоже. — Он посмотрел на меня с сожалением. — Я имею в виду, что я сломан внутри.

— В каком смысле?

— Не знаю. Синапсы в голове. Эди, я даже не могу толком напиться. Насколько это грустно? — спросил он совершенно серьёзно.

— Не очень. — Скоро ему придётся найти работу, чтобы в ней потеряться, может, девушку. Скоро он станет нормальным. Если бы только это заклинание продлилось.

Официантка принесла нашу еду. Стейк в панировке и яйца с подливой из «Моллис» были такими же вкусными, как я помнила.

— Можно я тебе кое-что скажу? И ты не подумаешь, что я сумасшедший? — спросил он.

Что может быть безумнее смерти на вампирском суде?

— Конечно, Джейк, — сказала я с набитым ртом.

— Я думаю, — он огляделся, затем наклонился ближе, — я думаю, я часть какого-то эксперимента.

Я чуть не подавилась яйцами. С трудом проглотила кусок и сделала большой глоток чая.

— Правда?

Он изучил моё лицо.

— Ты думаешь, я сумасшедший.

Я не знала, что сказать, и решила подстраховаться:

— Ну, ты ведь принимал много наркотиков, Джейки.

— Серьёзно, Сестрёнка — мы с тобой оба знаем, что это странно, да? Я даже не могу напиться. — Он вздохнул, глядя в свой чистый кофе. — Даже не могу напиться.

— Может, это шанс начать заново? — предложила я. — Теперь, когда ты чист, можешь начать с чистого листа.

— Мне двадцать восемь, Сестрёнка.

— И что? Никогда не поздно начать заново. — Я старалась говорить так, будто действительно в это верю.

— Ты что, последнее время читаешь надписи на церковных вывесках?

Если бы читала, все они были бы апокалиптическими. Они были правы — конец был чертовски близок. Я покрутила кусок стейка в подливе на тарелке, чтобы выиграть время на размышления.

— Я просто хочу видеть тебя счастливым, Джейк.

— На наркотиках я был счастлив. У меня не было ни одной плохой минуты, пока я сидел на героине. Некоторые видят вещи, какую-то безумную чушь, разговаривают с Богом. На героине я был Богом. Это сложно переплюнуть.

— Хм, — я изучала его лицо: опущенные глаза, полные, но хмурые губы. Красивый, но глубоко несчастный. На мгновение я разозлилась — я купила ему этот второй шанс, возможно, ценой своей души, и ради чего? — но я никогда не могла долго злиться на Джейка. Он был моим братом.

— Кто, по-твоему, мог бы ставить на тебе эксперименты? — спросила я как можно нейтральнее.

— А тебе-то что? — сказал он и пожал плечами. Я подождала, пока официантка дольёт ему кофе, прежде чем цыкнуть на него.

— Я твоя сестра. Конечно, мне не всё равно.

Он посмотрел в чашку, прежде чем ответить:

— Не знаю кто. Но думаю, знаю где. Арсенал.

Это было название большого приюта для бездомных в центре города, где можно было получить тёплую постель и горячую еду, если отстоять очередь достаточно долго и держать голову опущенной. Там останавливался мистер Гейлман до того, как встретил Анну. Джейк продолжил:

— У них сменилось руководство, или опекуны, или кто там управляет этим местом. Раньше было по-простому, а теперь почти милитаризировано.

Я знала, что недавний экономический спад в округе повлиял на число бездомных в городе — я слышала, как жаловались медсестры из отделения неотложной помощи.

— Как они могли это сделать?

— Не знаю. Может, еда? И у них есть программа обмена игл — они могли бы заранее начинить их каким-нибудь налоксоном…

— Джейк, не будь идиотом, — я опустила вилку со стуком на тарелку. — Ради Бога, если тебе нужны чистые иглы, я сама их тебе достану, — услышала я себя. Джейк выглядел таким же удивлённым, как и я от своей вспыльчивости. Но даже когда я предлагала это сейчас — что произойдёт всего через два коротких дня? Я потянулась, схватила его кружку и сделала глоток кофе. Он обжёг нёбо и прожёг путь вниз.

— Сестрёнка…

В этот момент мне захотелось рассказать ему всё. Всё с самого начала. От развода наших родителей до первого раза, когда мама выгнала его из дома. Я могла простить ему травку, кислоту и экстази — подростки принимают это постоянно и с ними всё в порядке. Но с того самого момента, с самой первой минуты, когда я увидела след от иглы на его руке, я оказалась в ловушке, пытаясь спасти его от самого себя. И сейчас был просто ещё, ещё один чёртов раз.

Я встала, глаза жгло.

— Я сейчас вернусь.

Почти бегом я бросилась в туалет. Сжала кулаки, чтобы набраться сил. Я должна рассказать ему всё. Всё до последнего.

Но что потом? Если ничего не получится, я умру через два дня — и он останется с этим знанием? Навсегда?

Я сама это сделала. Не совсем по своей вине, чёрт возьми, но я сама это сделала. Я могла бы его игнорировать. Могла бы применить жёсткую любовь. Я умыла лицо, прежде чем посмотреть на себя в зеркало.

— Ты сделала это сама, Эди, — сказала я своему отражению. — Ты не можешь перекладывать это на него.

Он действительно заслуживал знать, что его вынужденная трезвость может с треском оборваться через два дня. Но только это. Не как и не почему. Но когда? Да.

Я решительно вернулась к наполовину съеденному завтраку — и обнаружила, что стол пуст.

«В следующий раз я заплачу», — написал Джейк своим аккуратным почерком на счёте, прямо под «Спасибо!» официантки с улыбающимся смайликом. Ключи от моей машины лежали, спутавшись, поверх сумки.

— Чёрт возьми, Джейк, — пробормотала я себе под нос и огляделась. Официантка выглядела встревоженной — похоже, она боялась, что мы сбежали, не заплатив, — и нервно улыбнулась, заметив, что я это увидела. Я достала наличные из кошелька и оставила ей щедрые чаевые.

В любом случае, с собой я их забрать не смогла бы.