ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Что мне теперь делать? Куда идти? Куда они увезли её? У меня всё болело, я мёрзла и была в ярости. Облака скрывали от меня луну, но мне не нужно было её видеть, чтобы понять: моё время истекает.
Я сидела в другом поезде, перед тем же рекламным плакатом с часами — только теперь кто-то нарисовал у рта модели член. Граффити соответствовало моему настроению. Меня обманули. Хуже того — обманули Анну. Боже, обрести свободу после ста лет заточения, чтобы снова попасть в ловушку? Насколько это ужасно? Я содрогнулась под курткой, хотя уже начала потеть. Я уставилась на рекламу и почувствовала, будто, если присмотреться к циферблатам повнимательнее, я увижу, как отсчитываются оставшиеся мгновения моей жизни.
В вагон вошла группа молодых мужчин. По времени уже была глубокая ночь. Я делала вид, что игнорирую их, краем глаза следя за происходящим. Они оживлённо что-то обсуждали между собой, и я старалась быть великодушной, думая, что они просто энергичны, а не опасны.
Один из них заметил меня и отделился от компании. Он подошёл ближе, и я напряглась.
— Мисс? — я не ответила. Во рту пересохло. — Эй, мисс? — он помахал рукой перед моим лицом.
Я подняла на него взгляд:
— Чего вам? — сказала я тоном, не располагающим к дальнейшему общению.
— У вас кровь, — он указал на мои колени. — Вы в порядке?
Я опустила глаза и увидела рубашку Юрия — на манжете была кровь, там, где Анна вытерла глаза. Его рука переместилась, указывая на плечо моего пальто, где крови было ещё больше — видимо, когда мы обнимались. На мгновение я в недоумении уставилась на своё плечо, затем подняла взгляд на мужчину, которого ошибочно сочла опасным. Где-то чья-то мать воспитала его правильно.
— Всё в порядке. Это не моя кровь.
Он приподнял брови, но кивнул и отошёл к друзьям. Я вышла на следующей остановке.
* * *
Остаток пути до дома я брела, с кровью Анны — похожей на слёзы или слезами, похожими на кровь, — на плече и на манжете рубашки Юрия. Что сейчас происходит с Анной? Что с ней делают? Я не могла оставить её в таком положении. Просто не могла.
Я вошла в дом и нашла номер адвоката. Он просил не звонить, если я не найду её — но я нашла, а потом снова потеряла, и кто‑то должен был помочь.
Шел четвертый гудок. Я ожидала услышать автоответчик — может, у вампиров есть определитель номера. Было около двух часов ночи. Я ходила кругами по кухне, пока он звонил снова. Кому ещё я могла позвонить потом?
— Алло, — раздался знакомый голос. Он звучал так, будто сейчас переключится на автоответчик, настолько формальным и низким был тон — но последовала пауза. — Алло?
— Вы не спите! — с облегчением воскликнула я.
— Разумеется.
— Это Эди Спенс. Мы говорили недавно о убийстве и о девушке.
Последовала пауза.
— Продолжайте.
— Я нашла её, — затем я остановилась, обдумывая, что сказать дальше. Как описать события ночи и не показаться сумасшедшей?
— Но? — иронично уточнил голос на другом конце линии.
— Её похитили.
— Действительно, — его интонация на этом слове поднялась и опустилась с ироническим недоверием.
— Правда. Она поклялась, что поможет мне, прежде чем… но… — я стояла перед холодильником, уставившись на его кремовую дверцу, такую же пустую, как и мои мысли.
— Вы рассказываете самые интересные истории, мисс Спенс.
— Это не история, — я наклонилась вперёд и прижалась лбом к дверце. Дешёвый металл прогнулся с глухим звуком. — Ей нужна наша помощь, её забрали — вы не понимаете.
— Она обещала вам, что будет там?
— Да.
— Хорошо, — я услышала, как на заднем плане шуршат бумаги. — Моё расписание уже заполнено до рассвета. Но, возможно, у меня найдётся время встретиться с вами завтра рано утром, до восхода.
— Вы… вы берёте моё дело?
— Если она поклялась быть там, она попытается.
— Вы… верите мне? — я выпрямилась, и дверца холодильника вернулась на место.
— Я ваш адвокат. Не имеет значения, во что я верю. Важно то, что она не дала бы клятву, если бы не собиралась вам помочь. В отличие от людей, вампиры — существа, которые держат своё слово.
Я закатила глаза.
— Я заканчиваю в семь тридцать завтра утром…
— В восемь утра, — он начал диктовать адрес, который я быстро записала. — Будьте вовремя.
— Вы поможете мне спасти её, да?
Голос на другом конце линии сделал паузу.
— Сначала вам стоит побеспокоиться о собственной судьбе, мисс Спенс. В восемь завтра, — сказал он, и связь прервалась.
Я снова прислонилась к дешёвому холодильнику и снова почувствовала, как он прогибается за моей спиной. Побеспокоиться о своей судьбе — но как я смогу жить, зная, что происходит с Анной?
* * *
Адрес, который дал мне адвокат, находился вне маршрутов общественного транспорта, поэтому в ту ночь я поехала на работу на машине. Несправедливо, что мне приходится ходить на работу со всеми этими личными проблемами. Но у меня было мало накопленных отгулов, и каждый раз, когда я звонила, чтобы отпроситься, я боялась, что меня уволят без причины — у медсестёр с Y4 не было профсоюза, который мог бы нас защитить. С моей удачей меня бы уволили как раз в тот момент, когда Джейк вкалывал бы себе последнюю дозу, и что тогда случилось бы с ним? Он бы понял, что не супермен, и что может умереть от передозировки за пять секунд до остановки своего счастливого сердца.
Кроме того, что бы я делала дома? Впадала в депрессию и спала целыми днями? Или съедала бы всё, что есть в холодильнике, просто потому, что оно там есть? Беспокоилась о спасении Анны? Ходила кругами, слушая Мерла Хаггарда, как всегда делал папа?
Я припарковала свой «Шевроле» на пустой гостевой стоянке и затянула ручной тормоз. Нет, быть на работе будет лучше, чем всё это. По крайней мере, я на это надеялась.
* * *
Мне достались оба пациента Маганды. Я всегда радовалась, когда работала после неё — она была миниатюрной филиппинкой, полной энергии. Если бы было что‑то срочное, она бы уже это сделала. Она напоминала мне медсестёр с моей прошлой работы.
— Мистер Смит, вы его знаете? — спросила она.
— Работала с ним позапрошлой ночью.
Она кивнула, отчего зазвенели её золотые серьги:
— Без изменений! — она передала мне карту для подписи.
— А этот? — спросила я о палате № 4, заканчивая свою почти неразборчивую подпись «Спенс, медсестра».
— Не очень хорошо. Дела шли так себе. Сейчас уже выбрались из леса, а сегодня днем? Сплошные деревья, — она рассмеялась над своей идиомой, и я улыбнулась ей.26
— Итак, сегодня утром в четвертую палату поступил пациент с массивной кровопотерей. Сначала врачи подумали, что у него просто переохлаждение или избыток алкоголя, понимаете? Но показатели гематокрита оказались очень низкими. Выяснилось, что крови не было — и были следы укусов. Его привезли сюда, и мы переливали ему кровь весь день. На данный момент перелито три единицы эритроцитарной массы, а затем я отправила анализ на гематокрит. Ждем результатов.
Я кивнула. Я могла подождать результатов анализов. И могла перелить ещё крови, если гематокрит снова окажется низким. Проще простого.
— Как он до такого дошёл?
— Не знаю, — она отдала мне карту, и я подписала её.
— Он был донором раньше? — спросила я, глядя мимо неё в палату, где остатки пакета с кровью вливались в вену пациента.
Она забрала карту и закрыла её:
— Неважно — теперь он донор.
Я кивнула и подождала, пока она уйдёт, прежде чем пролистать карты. Как бы мне ни хотелось снова увидеть Ти — и я не была уверена почему, просто хотелось, — я знала, что новый донор нуждается в моём внимании в первую очередь.
В первичном отчёте из приёмного отделения было написано: «состояние после нападения бешеной кошки». Серьёзно? Это лучшее прикрытие, которое мы смогли придумать?
Я записала все необходимые лекарства, сунула бумагу в карман, надела защитную одежду и вошла в палату.
— Здравствуйте, мистер Гейлман, — улыбнулась я у подножия кровати. В карте было указано, что ему всего сорок, но годы под солнцем сделали его кожу морщинистой и загорелой, и на вид ему было ближе к шестидесяти. Не тот тип мужчины, с которым вампир мог бы иметь дело. Но на его шее всё равно была толстая повязка.
— Привет, — ответил он и постучал по жёлтому пакету с витаминами, висящему над изголовьем кровати. — Это случаем не пиво?
— Витамины, а не «Тандерберд»27. Простите, мистер Гейлман, — я сняла стетоскоп с крючка. — Сейчас я послушаю ваши лёгкие…
— Пожалуйста, — он откинул простыни, обнажив бочкообразный торс и тощие ноги. Я заметила пластиковую расчёску, засунутую в носок, и прикусила губу. Он либо сидел в тюрьме, либо был бездомным. Может, и то и другое. Только жизнь без заметных вещей или надёжных карманов приучает прятать мелочи в носки. Но он был слишком загорелым, чтобы недавно отбывать срок где‑то в нашем холодном штате.
— Где вы живёте, мистер Гейлман?
— Все зовут меня Гейл, — сказал он, закрывая глаза и откидываясь на кровать, пока я прикладывала стетоскоп к его груди. Я слушала его дыхание — хриплое и влажное, звук многолетнего курения вперемешку с непогодой.
— Где вас так называют? — спросила я, закончив осмотр.
— В Армори.
Я знала про Армори. Это было второе пристанище Джейка.
— Вам кто‑то рассказал, что с вами случилось?
— Да. Меня покусала бешеная кошка, — он недоверчиво покачал головой.
Я изобразила удивление:
— Правда? Вы её видели?
— Ну, она выглядела как маленькая девочка. Холодная маленькая девочка, — его голос слегка заплетался.
Я прикусила губу, чтобы не выдать эмоций, а он продолжил:
— Но я много пью, иногда. Однажды я ударил Уолли по голове, думал, что это демон, а когда проснулся, он им не оказался. Так что, наверное, это была кошка, похожая на маленькую девочку, — он пожал плечами, будто такое случалось часто.
Даже без вмешательства Теней — а я была уверена, что они вмешаются, если мы его выпустим, — он в конце концов решит, что это была кошка. Это станет ещё одним примером чудовищного невезения (хотя, конечно, никакого отношения к выпивке это не имело, разумеется нет, точно так же, как падение Джейка никогда не было связано с его героином) в его жизни, приведшего его в такое состояние.
Он никогда не поверит, что это был почти столетний вампир, выглядящий на девять лет.
Я завершила осмотр с вежливой отстранённостью: проверила пульс, осмотрела место установки катетера на признаки инфильтрации. На его лбу выступили капли пота, он вытер их рукой и вздрогнул.
— Хотите тёплое одеяло? — спросила я, не желая углубляться в классические признаки алкогольной абстиненции. Ему уже давали 60 мг валиума каждые шесть часов. Больше я ничего не могла сделать.
— Звучит неплохо, — кивнул он.
Я принесла стопку тёплых одеял и вернулась.
— У вас тут совсем ничего выпить нет? — спросил он, пока я расправляла их. — Совсем ничего?
Я покачала головой. Если бы ему дали выбор между смертью от кровопотери на улице и пребыванием здесь без выпивки… я могла догадаться, какой вариант он бы выбрал. Или, по крайней мере, какой выбор он сделал бы через два дня.
— Ни капли, мистер Гейлман, ни капли.
— Хм, — его левая, свободная от капельницы рука потянулась к повязке на шее.
— А кошка‑то была симпатичная.
Я сохранила на лице сочувственную улыбку:
— Уверена, что была.
* * *
Я вышла из палаты и помахала Мясник:
— Отлучусь в туалет!
Мясник кивнула, и я поспешила покинуть отделение, направившись в раздевалку. Как только дверь раздевалки закрылась за мной, я вытащила телефон из сумки и набрала номер Джейка.
— Возьми трубку, возьми трубку, возьми трубку… — конечно, Y4 мог защитить моего брата от разрушительного воздействия героина. Но что, если он истекает кровью где-то в канаве?
Гудок прерывался, и я уже приготовилась к тому, что связь оборвётся — сигнал сотовой сети там, где находился Y4, был очень нестабильным. Затем я услышала сонный голос:
— Алло?
— Джейк? — выпалила я. — Ты в порядке?
— Сестрёнка? Сестрёнка… Господи, сестрёнка, да, я в порядке.
— Правда? — спросила я. Что ещё я могла у него спросить? «Проверь себя на следы проколов — тебя точно никто не кусал в последнее время? Видел каких‑нибудь бешеных кошек?»
— Сестрёнка… который час? Конечно, я в порядке, — я слышала, как он постепенно просыпается по ходу разговора, а его голос опустился до шёпота: — Все уже легли спать. Ты же знаешь, двери закрывают в восемь вечера.
Я представила, что он — один из множества мужчин в комнате, уставленной койками. Был ли мистер Гейлман в Армори, когда его укусили? Или это случилось снаружи, а потом он пришёл туда и потерял сознание от холода?
Да и какая теперь разница, раз Анну похитили?
— Я просто хотела убедиться, что ты в безопасности, Джейк, вот и всё. Сегодня ночью будет холодно.
— Ночью зимой всегда холодно, — возразил он. — Дай угадаю: ты сейчас лечишь какого‑то наркомана, который чуть не получил передозировку, и тебя мучает совесть?
— Что‑то вроде того.
— Ну, я в порядке, сестрёнка. Спасибо, что беспокоишься, но в этом нет необходимости, правда, — его голос стал ещё тише. — Я всё ещё супермен.
Я села на скамейку для переодевания в маленькой раздевалке Y4.
— Да.
— Ладно. Мне нужно поспать. Восемь утра наступает быстро, знаешь?
— Да, — я буду стоять перед вампиром‑адвокатом к восьми утра. Казалось, время действительно летит быстро. — Люблю тебя, Джейк.
— И я тебя, сестрёнка, — сказал он и повесил трубку.
* * *
Я зашла в туалет и спустила воду в унитазе — просто для вида, — а затем подошла к раковине с краном. Включила одновременно горячую и холодную воду.
«Где ты, Анна?» — подумала я. Я сосредоточилась на воде, на её звуке, наблюдая, как она закручивается в сливе, пытаясь повторить то, что сделала в прошлый раз, — войти в состояние транса. «Давай, Анна, давай…»
Кто‑то дёрнул запертую дверь за моей спиной, и я услышала приглушённое:
— Простите!
Чёрт возьми.
— Всё в порядке, — сказала я, хотя на самом деле это было не так. Вытерла руки и вернулась на отделение.
26 Это авторская шутливая импровизация идиомы, что означает: днем проблем полным-полно
27 Конкретно «Thunderbird/ Буревестник» это марка дешевого и крепкого алкоголя в Америке, в переносном смысле — выбирать то, что приносит пользу, а не разрушает или одурманивает.