ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

— Так, Джина, — что за история у мистера Смита? — я попыталась незаметно пробраться к «вольерам для оборотней», чтобы никто не заметил. Было бы нехорошо, если бы Чарльз или Мясник услышали тон моего голоса.

— Просто прочитай карту. Подожди… почему ты не читаешь карту? — Она прервала заполнение своей документации и щёлкнула ручкой. — О‑о‑о‑о‑о, — протянула она с многозначительной интонацией. Я вздохнула. Было бы здорово когда‑нибудь жить в мире, где мои мысли не написаны у меня на лице.

Джина ухмыльнулась и откинулась на стуле, внезапно став предельно деловой. По‑девичьи деловой.

— Частый гость. Он здесь уже в третий раз. Приятный парень, я иногда помогала с ним. Ему просто нужно место, где «человек» есть в меню, чтобы спрятаться, пока он заживает, — сказала она и пожала плечами.

Мой желудок чуть не перевернулся. Но по сравнению со всем, что я уже видела или делала за свою карьеру медсестры — например, с тем, что прошлой ночью у меня в холодильнике лежала украденная кровь, — я решила, что не могу кидать камни в кулинарный огород.

— Ещё что‑нибудь? — настаивала я.

— Нет. Держится особняком. Я даже не знаю его имени, — она пожала плечами.

— «Мистер Смит» — одно из этих выдуманных защитных имён…

— По крайней мере, это не месяц, — фальшивое имя означало, что у него есть имя. Был ли «Ти» его настоящим именем? Я надеялась, что да.

— В любом случае, — продолжила она, — больше я ничего не могу для тебя сделать. Половина его карты — выдуманные данные. Мясник к тебе снисходительна. У тебя будет спокойная ночь.

Спокойная ночь — сидеть возле его палаты и слишком долго думать. Мои варианты были: зациклиться на почти неизвестном пациенте, зациклиться на грядущем трибунале или зациклиться над тем, как заставить Анну наконец прийти и поговорить со мной у меня дома. Ни один из вариантов не казался привлекательным.

— Тебе нужна помощь? — спросила я.

— У меня есть забор крови, где не помешает лишняя пара рук.

Уголки моих губ растянулись почти в вампирской улыбке:

— Тогда я к твоим услугам.

* * *

Я специально использовала одну неправильную пробирку, помимо правильных, и спрятала её в карман вместо того, чтобы выбросить в контейнер для биоотходов в палате. Пациент Джины был милым пожилым джентльменом. У меня возникло странное ощущение, что после трансформации он станет очень обаятельным волком.

Тем утром, вернувшись домой, я ждала. Пробирка лежала на стоянке между моей машиной и квартирой. До рассвета оставался ещё час — стоило попробовать. Что ещё я могла сделать, чтобы завоевать доверие Анны? Может, стоило попросить у Джины пару советов по приручению диких существ…

Рассвет приближался. Пока я думала о том, как сохранить образцы крови, чтобы использовать их на закате, появилась белая фигура. Снова Анна. Я сидела очень‑очень тихо.

Она была красива дикой красотой, словно запертая в клетке кошка в зоопарке. Теперь, когда она была ближе, я понимала: это нечто, чем я хотела бы любоваться только через ров и защитный забор.

Она нашла пластиковую пробирку в снегу, сорвала крышку зубами и вылила содержимое себе на язык, словно редкий эликсир. Затем сплюнула в снег, скривив губы:

— Кровь оборотня!

— Значит, ты умеешь говорить… — тихо сказала я, зная, что на таком расстоянии её вампирские уши прекрасно меня услышат.

Она повернулась и швырнула пробирку в моё окно. Я вздрогнула, когда та пролетела через металлические решётки и отскочила от москитной сетки в снег.

— Прости. Я пыталась помочь.

— Отравить меня? — спросила она. У неё был акцент — точно русский. Она провела языком по тыльной стороне руки, словно очищая её. Затем повернула голову, чтобы уставиться на меня — больше животное, чем ребёнок. Я моргнула, а в следующую секунду она уже стояла у моих решёток, вцепившись в них руками и заглядывая внутрь.

Моё сердце бешено забилось. Вампиры и дневные работники в Y4 имели тонкий налёт человечности — худшей её части, да, но всё же. Анна была совершенно иной и пугающей.

— Ты не можешь войти, пока я тебя не приглашу, — сказала я.

— Кровь — это как приглашение, — ответила она с акцентом. Она прижалась лбом к решёткам и провела ногтем по хлипкой сетке. Звук эхом разнёсся по комнате.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала я.

— Правда? — её глаза загорелись, и она громко рассмеялась. — Почему я должна тебе помогать?

— Ты приходила сюда ещё до крови, — сказала я, разыгрывая свою главную — возможно, единственную — карту. — Я видела твои следы в снегу. Я знаю, что ты чего‑то хочешь от меня — мы можем договориться.

Её глаза сузились с хитростью, которой не обладал ни один настоящий девятилетний ребёнок.

— Пригласи меня внутрь, тогда поговорим.

Я попыталась вспомнить, что именно Пол говорил мне о вампирах и их обещаниях:

— Поклянись не причинять вреда мне или моей кошке в любой форме. И не принуждай меня тоже.

Половина её верхней губы изогнулась в насмешливом отвращении:

— Клянусь не причинять вреда тебе или твоей кошке.

Я кивнула:

— Встретимся у двери, — сказала я, и она практически исчезла.

Я встала, чтобы сначала закрыть окно в спальне, и заметила, что кованые железные решётки теперь имели волны там, где она их держала. Я вздрогнула, попыталась убедить себя, что это просто из‑за холода, и включила термостат, направляясь по коридору.