ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Я старалась быть полезной до конца смены. Правда старалась. Но парад вампиров лишил меня части энтузиазма. Трудно было не тревожиться о будущем, когда казалось, что его у меня почти не осталось.
Я держалась до смены дежурств. Пока я не могла покинуть отделение — нужно было дождаться социального работника, который приходил только в восемь. К тому же раздевалка будет полна тех, кто заступает на дневную смену. Безопаснее всего было спрятаться в пустой палате до 7:30. Я юркнула в палату № 5.
Жалюзи были опущены, и в комнате царила тьма — лишь тускло светился монитор в режиме ожидания. Я прошла через палату, нащупывая полку, о которую, как я знала, можно опереться, и успела ухватиться за неё, прежде чем разрыдаться. Глубоко вдохнула и выдохнула, вдыхая едкую смесь запаха мастики для пола и чего‑то ещё, стараясь не сорваться окончательно.
— Кажется, я слышу призрака.
Я резко обернулась. В кровати лежал пациент. Теперь, когда глаза привыкли к темноте, я различала его очертания.
— Простите, я… я думала, что палата пуста.
— Только в некотором смысле. Полагаю, вы сегодня не моя медсестра?
Я покачала головой, гадая, видит ли он меня.
— Нет. Я не… мне пора идти…
— Можете остаться, если хотите.
Если бы он был «дневным», рядом стояла бы тележка с изолирующим оборудованием. Мне пока ничего не угрожало.
— Спасибо. — я провела тыльной стороной ладони по лицу, вытирая слёзы.
— Больница — стрессовое место, — продолжил он.
— Ещё бы, — пробормотала я. Но навязывать свои проблемы пациенту было неуместно. Это вредно для них и определённо вредно для меня. Я глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки. — Простите, что разбудила вас, — сказала я и направилась к двери.
— Всё в порядке, — произнёс он, когда дверь закрылась за мной.
* * *
Я переоделась в обычную одежду, кипя от гнева и страха. В конце нашего отделения располагался ряд небольших комнат: комната отдыха, чулан для инвентаря, кабинет заведующего и кабинет социального работника. Я расхаживала перед дверью последнего.
Пол был моего роста, симпатичный, несмотря на толстые «ботанические» очки. Они придавали ему какой-то обнадеживающий вид — полезная черта для социального работника. Сегодня он был перегружен папками и выглядел взволнованным. На нём были зимние перчатки — он всегда носил перчатки, сколько я его видела.
— Здравствуйте, — сказал он, глядя на меня — я стояла перед его дверью.
— У вас есть минута?
— Только одна. Сегодня день обходов… — он поставил сумки, чтобы найти ключ от двери.
— Меня вызвали… — объяснила я.
— В присяжные?
— На трибунал. Вампирами. В самую тёмную ночь.
Одна его бровь приподнялась над очками.
— О нет, — он открыл дверь и пригласил меня войти. — Пожалуйста, проходите.
Я села в единственное свободное кресло в узкой комнате. Цветные бумаги громоздились на всех поверхностях, создавая впечатление класса третьего года обучения, пока не начнёшь читать, что на них напечатано: ходатайства о неочередной помощи, DNR-формы, списки адресов домов, безопасных для оборотней. Возможно, всё, что я когда‑либо хотела знать о Y4, было здесь — если бы я смогла это найти. Кабинет был небольшой, но в глубине поворачивал направо, и я не видела, что там.
Он сел за стол и нажал несколько клавиш на клавиатуре. Когда компьютер ожил, он снял зимние перчатки и заменил их латексными больничными из коробки рядом с клавиатурой. Заметил, что я наблюдаю за ним.
— Микробы, — объяснил он. Действительно. Я кивнула. — Так чем я могу вам помочь? — продолжил он.
— Я надеялась, что вы знаете. Полагаю, мне нужен адвокат? — я сложила руки на коленях и постаралась выглядеть невинной и достойной помощи, а не злой и измученной. — Они хотят видеть меня на трибунале в самую тёмную ночь. Я даже не знаю, когда это.
Он указал на календарь на стене за компьютером. Помимо дат, на нём были отмечены все фазы луны.
— Это первая ночь без луны на небе. Силы вампиров растут и убывают в соответствии с лунным циклом — прямо противоположно оборотням. Так что это время, когда вампиры сильнее всего. И наоборот, оборотни тогда полностью смертны и легко уязвимы, поэтому в эту ночь они обычно прячутся.
Это звучало знакомо по занятиям по подготовке. Тогда всё казалось таким нереальным — листовки о безопасности рядом с вампирами, которые мне давали прочитать, потом сдать тест и сдать его… Оглядываясь назад, это было больше похоже на поход в DMV18, чем на работу медсестрой в Y4. Кто вообще мог в это поверить, пока не увидел всё своими глазами?
Пол указал на календарь:
— Технически это через семь ночей. — Он наклонился вперёд и коснулся моего колена. Я вздрогнула от прикосновения. — Эди, верно?
Я кивнула.
— Насколько вы в беде? — Он не убрал руку. Мне захотелось протянуть руку и сжать его ладонь, даже если он был гермафоб.
— Очень.
— Не возражаете, если я спрошу, что вы сделали, чтобы их разозлить?
— Не возражаете, если я уточню, что мы говорим неофициально? — спросила я, потому что считала, что должна это сделать.
Пол убрал руку, и я вдруг ощутила, как мне не хватает простого человеческого контакта. Он скрестил руки и кивнул:
— Расскажите гипотетически.
— Возможно, я убила вампира, чтобы спасти маленькую девочку. Технически есть шанс, что в тот момент я могла находиться под принуждением… но не думаю, что их это сильно волнует. — Меня это тоже не волновало. Что я сказала Мясник? Что сделала бы это снова? Зная всё это, сделала бы я это сейчас?
— Ну, это однозначно: вам разрешено убивать вампиров в целях самообороны. Он не должен был с вами сражаться, вы явно некомбатант.
— Это была не совсем самооборона. Я вроде как… гипотетически… пришла к нему домой — в логово? В логово. — Я перебрала стопку брошюр, оказавшихся «Выживание при застойной сердечной недостаточности» на трёх языках, один из которых я никогда раньше не видела. — Она была там. Я убила его, — сказала я, не глядя ему в глаза.
— Гипотетически, — поправил он.
— Гипотетически, — согласилась я.
— Она была в опасности, да?
— Её удерживали против воли, и хуже того.
Пол покачал головой:
— Тогда вы в безопасности. Безопасность человека перевешивает интересы вампиров, согласно условиям политики Консорциума, по крайней мере в пределах округа. Вы были в округе, верно?
Меня это чертовски озадачило.
— Может быть. Но она, э‑э… не была человеком.
Пол выдохнул сквозь сжатые губы:
— Понятно. Вы знаете, где она? Может ли она дать показания в вашу пользу?
— Понятия не имею. Она убежала. Я уверена, что она в опасности.
Я могла бы вернуться в дом мистера Ноября, как только закончу здесь. Но я была уверена: если я знаю, где он живёт, то знают и они. Я не могла рассчитывать найти какие‑либо доказательства в свою пользу, да и что с того, если бы нашла? Дрен сам сказал, что я, вероятно, убила её — чертовски трудно доказать обратное без неё во плоти, пусть даже и неживой.
— Это могло быть ловушкой. Кто‑то другой хотел его смерти, принудил вас, а дальше события развивались сами, — предположил Пол.
— Не думаю, — я уронила голову на руки. — Думаю, я просто совершила ещё одну большую ошибку. У неё такое ощущение, понимаете? — Горечь поднялась во рту, а сердце подступило к горлу. Я знала, каково это — совершать ошибки. Я совершила их массу раньше.
— Что ж, вам всё равно нужен адвокат, какими бы ни были реальные события.
— Вы можете это сделать?
Пол фыркнул и покачал головой:
— Я не квалифицирован. Но вот… — он встал, прошёл в заднюю часть кабинета и свернул за угол. Я услышала шуршание и гул ксерокса, прежде чем он вернулся и протянул мне листок тёплой бумаги. — Позвоните этим людям. Объясните ситуацию, но будьте осторожны, пока кто-то из них не согласится взять дело. Заставьте их поклясться прямо — вампиры любят лазейки.
На бумаге было три имени и номера телефонов. Все вампирские адвокаты жили в районах с более престижными кодами, чем мой.
— А если никто не согласится? — спросила я, складывая бумагу пополам и аккуратно убирая её в карман.
Пол улыбнулся и снова покачал головой:
— В моей работе я усвоил, что лучше переходить мосты, когда до них дойдёшь19.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Я поехала домой так быстро, как только могла. Зайдя домой, я заставила себя почистить кошачий лоток, переодеться и умыться, прежде чем сесть с телефоном в руках.
Первый номер был неверным — люди на другом конце линии, похоже, не понимали, о чем я спрашиваю, а когда я попыталась «гипотетически» объяснить, они пригрозили вызвать полицию.
На второй звонок ответила приветливая секретарь.
— Извините, у господина Хенриха все расписано, — сказала она и повесила трубку.
Я посмотрела на последний номер.
— Пожалуйста, сработай, — Минни подошла и уткнулась головой мне в бедро. Я набрала последний номер и помолилась.
Звонок не прекращался. У меня ёкнуло сердце.
И тут кто-то ответил. Связь установилась, но звука не было.
— Здравствуйте? — спросила я.
— А вы знаете, который час? — последовал ответ.
Я узнала этот голос. Я была идиотом. Конечно, вампиры спят днем.
Извините. Я перезвоню…
— Я уже проснулся. Что вам нужно? — недовольно произнес голос.
— Мне нужен адвокат. Адвокат-вампир. Меня вызвали на следующее заседание суда.
Последовала многозначительная пауза.
— В чём заключается дело против вас?
— Убийство.
— А вы кто?
— Эди Спенс.
— И по какой причине вас вызвали?
— Пожалуйста, поклянитесь взяться за мое дело, — выпалила я все наспех.
Вампир на другом конце провода тихо усмехнулся.
— Клянусь, я предоставлю вам юридическую консультацию без каких-либо обязательств, и все, что вы скажете мне во время этого телефонного разговора, подпадает под действие адвокатской тайны, поскольку я до сих пор не отказался от вашего дела.
— Что это значит?
— Допустим, на данный момент вы мой клиент и, следовательно, защищены. Я не могу обещать, что вы останетесь моим клиентом после этого телефонного разговора, но защита сохранится.
— Во-первых, если меня обвинят в убийстве, что произойдет, если меня признают виновным?
— Ваша смерть. Возможно, еще хуже.
Я сглотнула. По его голосу было понятно, что он даже не умеет шутить.
— Расскажите мне всё, — продолжил он.
Я как можно быстрее рассказала ему свою историю, а также теорию Пола о попадании в ловушку.
— Сомнительно. Но всё же решение простое. Найдите девушку и попросите её выступить от вашего имени.
— Понятия не имею, куда она делась, — в последний раз, когда я её видела, она перепрыгивала через пылающий труп мёртвого вампира. — Как найти вампира, который не хочет, чтобы его нашли?
— С трудом.
Последовала долгая пауза, во время которой я не знала, что сказать.
— Значит, вы возьметесь за мое дело? — спросила я.
— Так вы возьмёте моё дело? — подтолкнула я.
— У вас нет оснований для дела, пока вы не найдете девушку.
— А что, если я её найду?
— Тогда я буду представлять ваши интересы, да.
— А если нет?
— Тогда всё будет довольно односторонним, не так ли? — он откашлялся. — Это мой личный номер. Не звоните больше, пока не узнаете, где она.
И телефон отключился.
Я выключила телефон, забралась в постель и уставилась в потолок. Минни лапой тянула простыни, пока я не пустила её под одеяло. Что с ней будет, если меня признают виновной? Образ холодильника мистера Ноября всё ещё был свеж в моей памяти, как и осознание того, что Джейку нельзя доверять заботу о ней. Он продаст её на Craigslist20 за травку. Я вздохнула, и она замурлыкала. Во что я ввязалась?
Я ворочалась с боку на бок, пока Минни не перестала спать рядом со мной. Это была именно та ситуация, когда было бы неплохо, чтобы кто-то был рядом. Не то чтобы я хотела, чтобы кто-то еще делился моими проблемами — да и кому я могла рассказать о чем-либо, правда? — но кто-то был бы кстати.
Я вспомнила номер телефона Ашера, приклеенный к моему холодильнику, встала с кровати и взяла его с собой в спальню. Я подумывала позвонить, но потом напомнила себе, что сейчас день. У таких людей, как Ашер, обычная жизнь и работа. Я положила его на тумбочку и разрешила себе позвонить ему через день-два, может быть, когда у меня будет план. Я не хотела нуждаться в нем — я вообще ни в ком не хотела нуждаться — но я и не хотела постоянно быть одна. Особенно когда одиночество чертовски невыносимо.
Я сдалась и приняла Амбиен, божественный дар для работников ночной смены. Тысяча разных мыслей о том, что я могла бы сделать, что мне следовало бы сделать, занимали мои мысли в течение тех трех минут, пока он начинал действовать, но после этого качественные лекарства спасли положение.
* * *
Когда я проснулась, было темно. Я запаниковала и схватила телефон. 20:42. Я не опаздывала на работу — пока. И не была под судом. Глупая зима. Глупые вампиры. Глупая депрессия, из-за которой я слишком долго спала. Я села на кровать и смотрела в окно, просыпаясь. Легкий слой свежего снега припорошил крыши всех машин снаружи, отчего они выглядели как ряд стертых зубов. Под снегом я разглядела силуэт своего «Шевроле». Я могла бы положить в машину все свое имущество, даже Минни, и уехать. Но тут появился Джейк. Что с ним случится, если я разорву контракт с «Каунти» и «Y4», и ничто больше не будет удерживать его в роли наркомана-супермена?
Я подняла шторы и прижалась лбом к окну, чтобы холод снаружи охладил мои разгоряченные мысли. Я увидела маленькие следы, идущие от улицы вдоль стены комплекса, к фасаду моей квартиры и обратно. Я могла разглядеть на отпечатках подъем стопы и четкое разделение пальцев. От моего дыхания запотело стекло, и я вытерла его, чтобы снова посмотреть, как вдруг поднялся ветер.
Могли ли они… что там говорил Джейк про жуткого ребенка моей соседки? Только у моих соседей не было ребенка. В девятом блоке родился мальчик, но если только его не кормили мутантными гормонами роста, он никак не мог пройти по этой тропе, да еще и босиком.
На моем телефоне зазвонил самый громкий и долгий будильник — последний сигнал «тебе нужно срочно выскочить из дома, чтобы вовремя отметиться». Я выключил его и побежал в ванную почистить зубы.
* * *
Я выбежала на улицу, неся пальто и сумку, чтобы посмотреть на следы у своей двери. За окном был небольшой участок земли, где летом росли одуванчики. Ветер занес снег в неглубокие следы, этого было достаточно, чтобы я остановилась и задумалась. Я была уверена, что видела их отчетливо. Я почти была уверена, подумала я, когда они полностью исчезли.
— Эди? — спросил кто-то, и я резко обернулась. Я сделала шаг назад, пожалев, что уже заперла дверь. Там был Ашер, выходивший из теплой машины. У него были цветы. Яркие, дорогие, тропические. Я замерла на мгновение, ошеломленная.
— Привет, — сказала я, когда вспомнила, как это сделать. Он меня не видел, но я улыбалась во весь рот.
— Я подумал, может, сходим на свидание? — предложил он мне эту идею.
— Мне бы это понравилось, — я шагнула вперед, в свет фонарей на парковке. — Но мне нужно работать сегодня ночью.
Он мельком взглянул на меня, на зеленую мед форму, с волосами, собранными в конский хвост, и его рука, державшая цветы, дрогнула.
— Я должен был догадаться, — сказал он. Цветы райских птиц опустились до уровня его идеального бедра.
— Догадаться о чём? — спросила я. Моя настороженность, которую я ослабила где-то между прошлой ночью и сегодняшним днем либо из-за сентиментальности, либо из-за усталости, вернулась ко мне. Моя улыбка испарилась, и меня переключила на серьезную медсестру Эди.
— Кто ты? — спросил он.
— Я медсестра, — сказала я. И тут все сложилось воедино. Акцент, деньги, машина — отношение.
— О, Боже. Ты же врач, не так ли? — на свете не было никого, с кем бы я хотела встречаться меньше, чем с врачом. Сначала они могли притворяться обычными людьми — врачи-терапевты делали это чаще, чем хирурги, — но это никогда не длилось долго. Та приятная застенчивость, с которой они начинали свою карьеру, будучи вашими ординаторами и нуждаясь в вашей помощи, исчезала к тому времени, как они возвращались в качестве лечащих врачей, зная все. Я встречала множество пожилых врачей-мужчин. Годы, в течение которых они были правы в большинстве вопросов, усугубляемые желанием услышать собственный голос громче всех, были подобны слоям перламутра над навозом. С виду они могли казаться жемчужинами для тех, кому никогда не пришлось бы звонить им в три часа ночи, умоляя о важном анализе, — но когда ты становишься медсестрой, начинаешь чувствовать, что большинство из них — свиньи.
Мне никогда не встречались отношения между врачом и медсестрой, которые могли бы сохраниться надолго — разве что один из них был бы психотерапевтом или стоматологом.
— Где ты работаешь? — спросил он, когда я достала ключи и обошла его стороной.
— Слушай, всё в порядке. Ты не встречаешься с медсёстрами, я не встречаюсь с врачами. Я всё поняла. Мы квиты. — Я открыла дверь своего «Шевроле» и бросила сумки внутрь. — Я опаздываю, мне нужно идти…
— Где ты работаешь? — повторил он, когда я села. Он перехватил дверь, прежде чем я успела ее закрыть, в другой руке у него дрожали цветы.
— Что, окружные медсестры тебе не подходят? — я резко дернула дверь. Он сопротивлялся секунду, а потом отпустил. Я завела двигатель и посидела там десять секунд, пока машина прогревалась. Он сердито посмотрел на меня, а затем подошел к своей машине, но перед этим я увидела, как он бросает свои очень дорогие цветы в снег.
18 В американской культуре аббревиатура — аналог нашего ГИБДД — ассоциируется с бесконечными очередями, бюрократией, скукой и зря потраченного времени
19 Крылатое выражение «лучше решать проблемы, по мере их поступления».
20 Онлайн-платформа для размещения и поиска объявлений, можно сравнить с Авито