Эту ночь Виктория Петровна — Вика старалась даже в мыслях саму себя называть по имени отчеству, чтобы не забывать, кто она такая, чтобы в имени и в осанке чувствовался статус, чтобы не выглядеть в глазах подчинённых слишком молодо — так вот, Виктория Петровна эту ночь не спала. Впрочем, как и две предыдущих.

Она считала себя умной и успешной, у неё были для этого все основания. Шутка ли, подняться по карьерной лестнице, прыгая, через ступеньку. К тому же Виктория Петровна всерьёз занималась научной работой: мечтала открыть в педагогике какой-нибудь новый подход, или метод, сразу и навсегда вразумляющий детский коллектив в целом и каждого ребёнка в отдельности, написать об этом книгу, объяснить всем тёмным и неразумным, как надо детей воспитывать. Всех научить, а самой прославиться — с этим жизненным планом она и готовилась поступать в аспирантуру. Профессор на кафедре дошкольного образования, солидная, статная дама с военной выправкой, напутствовала её: «Дерзайте!» Муж, старпом дальнего плавания, перед уходом в очередной рейс сказал: «Делай, как знаешь». Только мама, воспитатель с сорокалетним стажем, так сказать, основатель педагогической династии, ворчала: «Молодая ты ещё, глупая. И я тоже глупая — берегла тебя от бед, настоящей жизни не показывала. Нет никаких новых методов, всё старое. Новые только слова, а так всё по-прежнему, идёт как идёт, да и ладно».

Вика от такого ворчания отмахивалась, понятно же, что это у мамы возрастное, от усталости, эмоционального выгорания и тяжёлого характера. Свой характер Вика считала лёгким, так сказать, лайт: безалкогольным, низкокалорийным и с изрядной долей адреналинового упорства — именно такой характер и нужен для успешной карьеры.

Когда Вике, Виктории Петровне, предложили должность заведующей детским садом — подумать только, едва за тридцать, а уже заведующая, и, что важно, безо всякого блата, а исключительно по уму и заслугам — будущее светило отечественной педагогики согласилось сразу.

И снова мама отговаривала:

— Викуся, доченька, откажись. Такая ответственность, никаких денег не надо.

— Мама! Я же не из-за денег, — возмущалась дочь.

— Тем более откажись. Завдетсадом — это расстрельная должность, — продолжала причитать мама, вспоминая почему-то слова из сталинской эпохи. — Ведь случись что, кто виноват останется? Ты! Засудят…

Вика только отмахнулась, тогда эти мамины причитания казались безумием, теперь она видела в них пророчество: её образовательное учреждение попало в полицейские сводки, пятилетний мальчик был похищен средь бела дня. Преступление произошло в пятницу, тем же вечером ей отзвонились виноватые и любопытствующие. Виктория Петровна выслушала всех, отделываясь односложными ответами.

На два выходных дня она отправила дочку к маме под предлогом генеральной уборки и бумажной работы и слонялась из угла в угол пустой квартиры, ничего не делая. Не было сил ни отжимать тряпку, ни даже щёлкать мышкой. С воскресенья на понедельник необходимо было выспаться — не получилось.

Тревожная ночь переросла в нервное, дёрганое утро. В четыре часа ночи или утра, это смотря с какой стороны считать, Вика поднялась и отправилась на кухню — снимать стресс. Она достала из холодильника бутылку водки. Кто-то сбрасывает напряжение, отправляясь на пробежку, кто-то — раскуривая сигарету, кто-то — откупоривая бутылку. Вика щедро плеснула в бульонную чашку, потом достала небольшой венчик и стала сосредоточенно взбивать им прозрачную, пахнущую спиртом жидкость.

И дело было не в выпивке с утра и на голодный желудок, дело было в безе. Рецепт этих воздушных пирожных простой и капризный одновременно. Кондитеры знают, что пена из яичных белков с сахаром будет густой, если всю необходимую для приготовления посуду тщательно обезжирить.

Когда на душе было тяжело, Вика пекла сладости и рисовала. Причём она сумела удачно объединить два хобби — создавала кулинарные произведения искусства. Она отсчитывала ложки сахарной пудры, просеивала муку, растапливала шоколад, и запах шоколада, ванили, свежей выпечки плыл по квартире, вытесняя тревоги. Из тонких глянцево-шоколадных нитей выплетались цветы и травы на воздушных сахарных куполах, возлежащих на маленьких песочных коржиках. Через час хрупкое печенье было аккуратно уложено в коробку. Свой очередной сладкий эксперимент Вика решила взять с собой на работу, день обещал быть сложным и непредсказуемым — авось пригодится. К восьми утра её ждали в управлении.

В начальственном кабинете доставать выпечку Виктория Петровна не стала, всё равно бы не помогло.

В этот раз наслушалась она в свой адрес всякого.

Меры безопасности оказались недостаточными.

Будь они неладны, эти меры, захотелось взять в руки автомат и лично возглавить патрулирование вверенного объекта.

Кое-кто не осознаёт новых угроз и не способен им противостоять.

Вика с трудом представляла, как её воспитатели, многие из которых были вдвое её старше, должны противостоять террористам и киднепперам, слово-то какое, давно ли оно живёт в голове и в бумагах у начальства или его выучили сегодня, к случаю, так сказать.

Далее приказали конспектировать, руки дрожали, карандаш выскальзывал из пальцев, но сдаваться было нельзя. Виктория Петровна писала:

изыскать, укрепить, предпринять, проконтролировать, обозначить, разграничить, обеспечить, во избежание и в целях предотвращения!

Необходимо было срочно, да, да, ещё вчера, залатать все дыры, через которые ребёнок может просочиться из детского сада в окружающий мир.

Из управления пока ещё заведующая вернулась только к тихому часу, голодная и в растрёпанных чувствах. Первое, что ей было предписано — провести педсовет и по горячим следам разобраться, кто именно допустил преступную халатность.

Собрав народ в методкабинете, она попыталась пересказать всё, что загрузили в её пустую и гулкую от бессонных ночей голову. Вступительная речь у неё пламенной не получилась, никого из присутствующих не вдохновляла перспектива «отрабатывать алгоритм действий в чрезвычайных ситуациях» и отчитываться о «принятых мерах». По всему выходило, что лепить из пластилина и учить новогодние песни в ближайшие пару недель будет некогда: все силы уйдут на борьбу. Кроме того, на эту самую борьбу со злом требовались немалые денежные средства, и этот вопрос окончательно придавил участников совета. Зарплаты и так были невелики. Повисла нехорошая тишина. А в бумаге-протоколе необходимо было хоть что-то написать, а потом предоставить, как говориться, куда следует.

— Так что мы решили? — без надежды на ответ спросила заведующая.

Помощь пришла от Елены Васильевны, бабы Лены, как называли её за глаза и коллеги, и родители.

— Потому что подход к детям формальный, неиндивидуализированный, — неожиданно громко ввернула она.

А дальше посыпалось, словно из корзинки с премудростями.

— Что же делать, если их зовут одинаково?

— По фамилиям будем величать.

— Современные подходы в педагогике это не приветствуют…

— Клички дадим!

— А если они вам клички дадут, вам понравится?

— Они уже дали.

— Какие?

— Не переживайте, у вас не обидная — Апельсинна, даже ласково, я бы сказала.

— А у меня?

— Зайдите в родительский чат и посмотрите.

— Вот ещё, что я там не видела, в родительском чате.

— О-о-о! Вам почитать стоит.

Виктория своё прозвище знала — ВэВэПэ — по начальным буквам фамилии, имени и отчества: Вебер Виктория Петровна — то ли отсылка к власть предержащей аббревиатуре, то ли валовой внутренний продукт. Такое прозвище и настораживало, и немножечко льстило, она сама ещё не определилась, как к нему относиться.

— Вернёмся к вопросу, — она начальственно постучала карандашом по столу. — Какие меры примем для предотвращения?

И снова понеслось, и снова не в ту степь:

— А давайте мы их пронумеруем.

— Будем звать Николай первый, Николай второй!

— Ага, и Даниил десятый.

— Так и вижу себя на прогулке, стою и разбираюсь: ты почто Пётр Первый у Катерины Второй лопатку отобрал, и тою лопаткой ей в лоб заехал.

— Предлагаю по имени отчеству.

— Поддерживаю.

— А они будут отзываться на семёнпетровича?

— Если начать с яслей, привыкнут и никуда не денутся, отзовутся как миленькие.

— Сергеич и Иваныч? Солидно, чо…

— Ещё не лучше: суп доешь, Вадимовна.

— Точно! Все идут в туалет, первым пропустите не Вовочку, нет, а Владимира нашего Ильича!

И тут пожилые воспитательницы, ещё заставшие октябрятские звёздочки, дружно расхохотались, пошатнув тихий час.