А на завтра пришёл результат теста на отцовство — отрицательный.

И снова у Елены появлялись колющие боли в области сердца при взгляде на мужа. Её Сергей (теперь уже точно её, больше никто пока не претендовал) ходил мрачный, он уже привык считать себя отцом взрослой дочери и дедом. Нелегко отменять то, во что уже поверил. Но в этом Елена мужу ничем помочь не могла. От своих-то мальчишек-студентов, наверное, ещё не скоро дождутся. Не торопить же их с этим.

А доктор Кулешов, и впрямь, не мог отделаться от чувства потери. Надо же было так привязаться к чужим, в сущности, людям. Он продолжал навещать Оленьку в больнице так часто, как только мог, зачитал её историю болезни до дыр. Заведующий отделением, однокашник и друг, тот самый, с золотыми руками и платиновой головой, прямо спросил:

— Сергей, почему ты курируешь эту больную?

— Это моя… хорошая знакомая, почти родня, — не стал вдаваться в подробности Сергей Игоревич.

— Жена-то знает?

— Жена знает всё и немного больше, как и положено врачу-гинекологу, — отшутился Кулешов.

— Ну ладно, дело твоё. И не переживай ты так, всё в рамках нормы у твоей хорошей знакомой, беременность протекает без осложнений, давно пора выписывать.

Это доктор Кулешов и так видел, а беспокоился по какой-то неведомой ему самому причине.

Перед Новым годом он поехал провожать Ольгу и Андрея в аэропорт: подвёз на своей машине, вручил подарок для несостоявшегося внука, обнял Оленьку, пожал руку Андрею, пригласил рожать в знакомый уже перинатальный центр к знакомому доктору и помахал рукой на прощание.

— Мировой мужик, даже жаль. Я бы от такого тестя не отказался, — посетовал Андрей, уже сидя в самолёте.

Оля молча кивнула, хотелось расплакаться, но прилюдно ронять слёзы было не в её характере.