У моего деда было много недостатков, но стукачом его не назвал бы никто и никогда. Дедушка не только убедил старика Мёрфи помалкивать о том, что творилось в доме на мой день рождения, но и взял на себя вину за огромное винное пятно на мамином белом ковре в гостиной, которое никак не оттиралось — хотя, Бог свидетель, терли мы до посинения.

В целом, мое первое погружение в омут подросткового разврата прошло на ура — за исключением одного вопиющего нюанса. В пьяном угаре я затащил свою девушку в постель и трогал в таких местах, где трогать нельзя.

Утром, когда я обнаружил ее у себя в кровати, со мной чуть не случился инфаркт. От панической атаки меня спасло лишь наличие на Лиз трусиков.

Моя девушка, напротив, отнеслась к нашим пьяным забавам крайне положительно и с тех пор без устали раздувала между нами огонь.

Почуяв, что моя воля стремительно слабеет, Лиз кружила около меня, как акула.

— Греби быстрее, Биггс, — подначивала она, пока мы плескались в бассейне в первую субботу зимних каникул. — Иначе останешься без штанов.

— Нет, нет, нет. — Захлебываясь смехом, я поспешил прочь в тщетной попытке улизнуть от ведьмочки, скрывшейся под водой. — Лиззи Янг, только посмей...

Поздно. Лиз крепко вцепилась в мои плавки и сдернула их до колен.

— Тебя предупреждали, — ухмыльнулась она, выныривая на поверхность.

— С тобой надо держать ухо востро, — засмеялся я и, натянув плавки, быстро поплыл в другую сторону, пока Лиз не повторила свой фокус.

— Черт бы тебя подрал, Хью, — возмущалась она, тщетно пытаясь поспеть за мной. — Тебе сто процентов пересадили гены русалки.

— Скорее, акулы, — бросил я поверх плеча.

— Нет, для акулы ты слишком симпатичный, — буркнула Лиз. — Точно русал-полукровка.

— Не факт, не факт. — Скорчив свирепую гримасу, я ушел под воду и устремился к ее ногам.

Засунул голову ей между бедер и резко выпрямился с Лиз на плечах.

Она восторженно верещала, размахивала руками, пытаясь удержать равновесие, но в конечном итоге плюхнулась на спину, увлекая меня за собой.

Вынырнули мы клубком сплетенных конечностей.

— Ты вылитый Симба после купания. — Я со смехом кивнул на мокрые белокурые пряди, закрывавшие ей лицо.

Ухмыльнувшись, Лиз взяла меня за затылок, притянула к себе — и окатила водой изо рта.

— Прелестно, — вздохнул я под ее хохот. — Моя девушка в меня плюнула. — Я вытер губы. — Лучшего подарка на Рождество не придумаешь.

— Может, заглянем в сауну, и я вручу тебе настоящий подарок, — замурлыкала Лиз, обнимая меня за шею. — Такого тебе еще не дарили. — Ее ноги обвились вокруг моей талии. — А с каким удовольствием мы оба его развернем...

— Держи свои загребущие руки подальше, — пригрозил я, ощутив ее ладонь у себя в плавках. — Лиз, пожалуйста, — буркнул я, когда она ухватила меня за задницу. — Ты меня убиваешь.

— В плане убийства мне до тебя далеко, — шептала она, касаясь губами моих губ и раздвигая их языком.

Вот чертовка!

— Я знаю, чего ты добиваешься. — Голос у меня сел, в плавках стало тесно. — Только ничего не выйдет.

— Очень даже выйдет, — выдохнула она. — Ты ведь сам сказал: мое место рядом с тобой. — Лиз снова стиснула мои ягодицы и шепнула: — А твое место — во мне.

— Господи, Лиз, — застонал я от трепета в груди и ниже пояса. — Нельзя так говорить.

— Почему? — Ее бедра терлись о мои. — И не называй меня «Лиз». «Малышка» звучит гораздо лучше.

— Ладно.

— Начинай.

— Малышка.

— Еще.

— Малышка.

— Мм, — одобрительно мурлыкнула она и снова проникла языком мне в рот.

Интересно, за поцелуи в бассейне сажают? Ничего, скоро выясним. Лиз так эротично обрабатывала мой язык — да еще в общественном месте, — что я чувствовал себя почти преступником.

Поцелуй затягивал меня, как омут, но в последний момент Лиз отпрянула и зашептала:

— Хью, меня одолевают грязные мысли. — Она провела языком по мочке моего уха. — Пошлые желания.

— Не переживай, — сдавленно стонал я, пока Лиз покусывала мне шею. — У меня таких тоже хватает.

— А ты ласкаешь себя, когда думаешь обо мне? — огорошила она вопросом. — Например, я часто так делаю. — Ее язык опять заскользил по моему уху. — Проникаю в себя пальцами и представляю, что там снова ты.

— Лиз, кончай меня мучить.

— Нет, кончить должен ты. Внутрь... — не переставала терзать она. — Это плохо? — Лиз дрожала в моих объятиях. — Я плохой человек, если мечтаю о таком?

— Вовсе ты не плохая. — Я заставил ее поднять взгляд и прочел в прозрачно-голубых глазах знакомое сомнение. — Просто слегка озабоченная.

Как и я.

— Врачи постоянно об этом спрашивают. На каждом приеме.

— В смысле? — нахмурился я. — Их интересует твоя озабоченность?

— Похоже, для них это симптом, — медленно кивнула Лиззи.

— Симптом чего?

— Приближающейся мании. — Она шумно сглотнула. — Так часто бывает у подростков с биполяркой.

— Да любой подросток озабоченный, — поспешил успокоить я. — И биполярка тут совершенно ни при чем.

— Не хочу, чтобы все повторилось, Хью, — шепнула Лиз, отводя взгляд. — Как прошлым летом. Мне так хочется быть нормальной. — Содрогнувшись, она тяжело вздохнула.

— Помнишь, что я говорил про нормальность? — Я попытался сделать хорошую мину при плохой игре, хотя сердце обливалось кровью. — Хм?

— Ее не существует.

— Вот именно. — Я потерся носом о ее нос, чмокнул сперва в обе щеки, потом в губы. — И как бы оно ни сложилось... — Я отстранился и посмотрел на нее в упор. — Как бы оно ни сложилось между нами, главное — мы вместе. Больше мне ничего не надо.