— Вот стану старше и устроюсь сюда работать, — объявил Хью в четверг вечером, когда мы плескались в бассейне.

Еще в сентябре он предложил ходить сюда по будням, но я не восприняла его затею всерьез, решив, что Хью обмолвился просто так, из любви к плаванию.

Однако Хью повторил предложение раз, другой, третий, и я поняла: он не шутил. А после его проникновенной лекции о благотворном влиянии физнагрузок на психику родители чуть ли не вытолкали меня за дверь.

Вот уже два месяца, ровно в семь, Хью заезжал за мной на своем верном желтом коне, со спортивной сумкой через плечо.

Оседлав велосипеды, мы ехали в гостиничный бассейн (у наших родителей был абонемент) и плавали до самого закрытия.

Целых два часа Хью безраздельно принадлежал мне, потом он провожал меня домой и ехал к себе.

То ли благодаря эндорфинам от плавания, то ли благодаря близости Хью, но в воде я чувствовала настоящее умиротворение.

— Серьезно. — Хью кивнул на пустую вышку спасателя. — Это будет мое место.

— Охотно верю. — Я обвила его руками и ногами. — Ты всегда получаешь желаемое.

— Не всегда, — игриво подмигнул он. — Кое-какие желания ждут своего часа.

В груди затрепетало.

— Даже так?

— Угу. — Хью взял меня за бедра и притянул к себе. — У меня все мысли только о тебе.

— Вот я, перед тобой. — Я со смехом откинула с его лба влажную прядь. — Ты такой милашка с мокрыми волосами. — Я чмокнула его в нос. — Ну просто кареглазый песик.

— Это последнее, что парень мечтает услышать от своей девушки.

— Я вовсе не...

В следующий миг Хью закрыл мне рот поцелуем. Его язык неуверенно скользнул по моему в ожидании реакции — и одобрения. Изнемогая от сладкой дрожи, я жадно прильнула к его губам, мечтая никогда не отрываться.

Поцелуи Хью были совершенно особенными. Ни до, ни после я не испытывала таких ощущений. Каждый его поцелуй говорил о любви. Движениями языка Хью выражал свои чувства, внушая неописуемые, всепоглощающие эмоции. Все свое время, внимание, привязанность и нежность он отдавал одной мне.

С тех пор как Хью поступил в Томмен, мы стали целоваться гораздо чаще, а после его дня рождения в прошлом месяце практически не отлипали друг от друга. Как будто разница между нашими организмами сгладилась и мы наконец оказались на одной волне. Хью пристально следил, чтобы за рамки поцелуев мы не выходили, что меня вполне устраивало, ибо его поцелуи были просто сногсшибательными.

В глубине души я боялась, что Хью отдалится от меня. В конце концов, средняя школа, толпы новых девочек вокруг, однако он, напротив, все чаще старался бывать наедине со мной.

Мой парень оставался верен своему слову и мне, хотя многие девушки в Томмене добивались его внимания. Сам он, естественно, помалкивал, зато его сестра выбалтывала все подробности, услышанные от его друзей.

Как выяснилось, мой самый близкий друг детства обзавелся в Томмене массой поклонниц. Если верить Патрику — и к чести Хью, — он никак не реагировал на заигрывания, на уроках не поднимал глаз от учебников, на переменах — от телефона, а тем, кто отваживался к нему подкатить, отказывал вежливо, но категорично.

— Ладно, пора притормозить, — испуганно объявил Хью, оторвавшись от моих губ.

— Почему? — застонала я, покрывая его шею поцелуями. — Я еще не нацеловалась.

— Прости. — Тяжело и прерывисто дыша, он взял меня за талию и вытолкнул из объятий. — Мне реально нужна пауза.

Я выплюнула воду и, хихикая, направилась обратно к нему.

— Разве можно так обращаться со своей девушкой? Чуть меня не утопил.

— Лиз, ближе не надо. — Хью выставил руку, а второй погреб в сторону. — Очень тебя прошу.

— Не пытайся уплыть, капризуля. — Я со смехом закатила глаза. — Все прекрасно понимают, что творится у тебя в плавках. Эта штука все лето упиралась мне в спину.

— Спасибо, Лиз. Крикни погромче.

Смутившись, Хью исчез под водой и минуту спустя появился на другом краю бассейна. Там без усилий запрыгнул на бортик и стал болтать ногами в воде.

— Готово. — Он показал мне два больших пальца. — У меня все под контролем.

— Я говорил, как сильно тобой горжусь? — спросил Хью, когда мы шли через неосвещенную гостиничную парковку к своим велосипедам.

— Почему? — удивилась я, наслаждаясь теплом его ладони и тем, как он всегда накрывал мою руку своей.

Казалось бы, такие мелочи, однако тем самым Хью лишний раз обозначал свое присутствие. Не давал забыть, что он всегда рядом.

— Ты не побоялась снова войти в воду. — Он смущенно пожал плечами и пробормотал: — После... ну, ты в курсе.

Да, в курсе.

— Мне не страшно утонуть. — Я придвинула к нему, ощутила жар тела. И умереть тоже не страшно. — Вода меня не пугает...

— Проклятье!

Я испуганно подскочила, открыла рот, намереваясь спросить, что, черт возьми, происходит, но Хью резко развернул меня, прижал к груди.

— Только не паникуй, — шепнул он. — Ты со мной, в безопасности, но, по-моему, я ее вижу.

Можно не спрашивать, о ком речь.

Все и так очевидно.

— Где? — выдавила я, уткнувшись ему в куртку.

— Через дорогу под фонарем, — спокойно отозвался Хью. — Правда, сейчас темно, толком ничего не разглядишь, но думаю, это она.

Меня затрясло.

— Она смотрит сюда? Она нас заметила?

— Сомневаюсь. — Хью медленно попятился, увлекая меня за припаркованный грузовик. — Здесь такая темнотища, хоть глаз выколи.

— Что будем делать?

— Вернемся в отель и вызовем полицию.

— Нам не поверят.

— Поверят, Лиз, — заверил он, медленно отступая. — Я об этом позабочусь.

— Зачем мне такое выдумывать? — возмущался мой парень сорок минут спустя, когда мы сидели в гостиничном вестибюле напротив двух суровых полицейских.

Я молчала, заведомо зная, чем все кончится.

— Уже в третий раз вижу эту особу рядом с нами, — гнул свое Хью. — Такое поведение вполне попадает под статью «Преследование».

— Она к вам подходила? — спросил коп с блокнотом в руках.

— Нет, не подходила. — Возмущенный безучастностью полицейских, Хью со вздохом пригладил волосы. — Но она на нас смотрит!

— Закон не запрещает смотреть на других пешеходов.

Меня так и подмывало сказать: «Можешь не стараться, они все равно не поверят», однако я сдержалась и молча накрыла его руку своей. Потому что понимала: стоит мне произнести хоть слово, и все надежды Хью достучаться до стражей порядка улетучатся.

— Где он? — В вестибюль ворвалась перепуганная Шинейд Биггс. — Где мой сын?

— Мам! — На лице Хью читалось облегчение. — Слава богу.

Вскочив, он ринулся к матери и быстро ввел ее в курс дела.

Я не шелохнулась, преисполненная недоверия к мужчинам в синей форме.

— Хотите что-нибудь добавить, мисс? — поинтересовался один.

Я помотала головой.

— Это значит нет?

Кивок.

Переглянувшись, копы покачали головой и направились к Хью, который оживленно беседовал с мамой.

Я судорожно перевела дух и, вцепившись в подлокотники, уставилась в огромное, от пола до потолка окно, выходившее на парк.

Чутье подсказывало: она где-то там.

Монстр исчез.

Но страшная женщина по-прежнему следила за мной.