— Хью? Милый, это ты? — окликнула мама, стоило мне вернуться во вторник из школы.

— Ага. — Бросив рюкзак в коридоре, я поспешил на кухню. — Извини, задержался. Школьный автобус сломался. И мы очень долго ждали следующий.

— Нет, Кэтрин, у них сломался автобус, — сообщила в трубку встревоженная мама. — Только не паникуй. — Она искоса глянула на меня. — Лиззи не могла уйти далеко.

Не могла далеко уйти?

Мое сердце ухнуло куда-то вниз.

Господи Исусе!

— Мам, — попытался вклиниться я, но она уже отвернулась и продолжила успокаивать Кэтрин Янг, у которой были все основания сходить с ума от беспокойства.

Раз Кэтрин позвонила маме, значит дело дрянь.

С недавних пор они практически не общались.

Дальше я действовал инстинктивно: выскочил на улицу и побежал за велосипедом.

Крутя педали с бешеной скоростью, я свернул на знакомую кладбищенскую дорожку и чуть не свалился в обморок от облегчения, заметив впереди белокурую макушку.

Спрыгнув на землю, я с грохотом уронил велик и рванул к Лиз.

— Какого черта ты творишь! — запыхавшись, выдавил я. — Твоя с ума сходит, ищет тебя!

Лиззи заснула на могиле сестры. Она не просто дремала — спала мертвым сном: даже не пошевелилась, когда раздались мои слова.

Одетая в джинсовые шорты, белую футболку и потрепанные красные кеды, она свернулась калачиком, подложив ладони под щеку, длинные волосы золотистым одеялом накрыли плечи. Смотреть на нее было физически больно.

Потому что я не знал, как избавить ее от всепоглощающих страданий.

Не мог обезопасить.

Не мог вытащить из бездны отчаяния.

Злой, разочарованный, я достал мобильный и отправил два одинаковых сообщения своей маме и ее.

Она со мной.

Обливаясь потом после стремительного заезда, я опустился на траву и ослабил школьный галстук, а потом и вовсе сорвал его и забросил подальше.

Потом расстегнул верхние пуговицы на рубашке, судорожно перевел дух и, обхватив голову руками, задумался, что, черт возьми, мне делать.

Сжигаемый обидой за ту, что сейчас лежала в могиле, и болью за ту, что распростерлась сейчас на земле, я гадал, настанет ли день, когда моя девушка оправится после самоубийства сестры.

Мне столько хотелось сказать, масса злых слов вертелась на языке, но я молчал, как и полагается любящему парню. Молчал и своей любовью старался вернуть ее к жизни.

Над Лиззи стремительно сгущались тучи, тьма грозила поглотить ее целиком, однако я поклялся не дать душевному свету своей девушки погаснуть.

Что бы ни случилось.