Натали

Когда мы спустились в подвал и дошли до Каса, Райта и Логана, беглые гладиаторы с большим успехом изображали из себя примерных узников. Со скорбным видом они смиренно сидели у стены, тихо позвякивая цепями. Их синюшно-багровые, перепачканные засохшей кровью лица опухли настолько, что даже мать родная не узнала бы. При нашем появлении они с большим трудом поднялись на ноги, поклонились и застыли на месте, покачиваясь.

— Как сильно ты их избила! — не то возмутилась, не то восхитилась Аделаида Загель.

— Почему сразу я? — вскинула я бровь.

— А, ты приказала своим гвардейцам, — уважительно посмотрела на Микаэля Руфина.

— Это жестокое обращение с рабами, — осуждающе заявила Крисса.

Кто бы говорил. А в глазах Элеоноры и Арники светилась озадаченность: в их голове никак не укладывалось, как я — вся такая добрая и идеальная — могла сотворить такую жестокость со своей живой собственностью. Молоденький секретарь Тим скрывал все эмоции за непроницаемой маской и не останавливаясь строчил в своём блокноте. А Жан Жермен был явно заинтригован. Он ни секунды не сомневался в моей невиновности, но не понимал, как так случилось, что в моём подвале оказались скованные цепями избитые парни.

Мне была также интересна реакция рабов этих гранд-дам на увиденное. Невольники Криссы посмотрели на избитых парней с большим сочувствием и скорбно опустили глаза в пол. Рабы Элеоноры были озадачены, Руфины тоже. Гаремники беременной Арники взирали на это с равнодушием, а облачённые в шипастые ошейники парни Аделаиды посматривали с интересом.

— Да нет же, — мотнула я головой. — Никто их не избивал. Они сами между собой передрались! И в наказание я велела запереть их здесь. Посидят ещё несколько часов, подумают над своим поведением — и я их выпущу.

— Вот как? — изумилась Крисса.

— Ты умница! — одобрила Аделаида. — Ты одна — такая маленькая и хрупкая, а мужиками с тестостероном наполнено всё поместье. Они должны знать, что здесь царит железная дисциплина!

— Точно, — совершенно искренне согласилась я. — Дисциплина — это важно.

Впрочем, в моём поместье и без того царил идеальный порядок: не было никаких конфликтов и драк. А если кто-то ссорился по-мелочи, то Ирнел быстро решал эту проблему, не давая ей дойти до меня. От всех своих невольников без исключения я видела лишь заботу и уважение. Как бы то ни было, мои слова пришлись по душе суровой леди Загель. Она стала смотреть на меня ещё более благосклонно, чем раньше.

— Что ты косишься на артефакт правды, Крис? — посмотрела на коллегу Элеонора.

— Натали не врёт. Смотри, перстень не покраснел, — протянула она руку к лицу блондинки. — Эти рабы на самом деле передрались между собой. И она совершенно правильно сделала, что наказала их за такой проступок. Я бы на её месте приказала бы выпороть их кнутами.

— А из-за чего драка-то была? — с любопытством спросила Руфина.

— Наверное, делили очередь в постель госпожи? — хохотнула Арника.

— Вы совершенно правы, леди Дэй, — подал голос молчавший до сих пор Ирнел. — Все эти невольники хотели сегодня попасть в кровать леди Натали.

И ведь не соврал! Они на самом деле мечтали в мою постель пролезть. Правда, не для того, чтобы спать со мной, а для того, чтобы спрятаться от этих гранд-дам, но это уже детали. Главное, что артефакт правды среагировал как надо: не изменил свой цвет.

— Это верно? Вы хотели в постель к госпоже? — обратилась к моим узникам Крисса прокурорским голосом.

Те активно закивали, морщась от боли.

— Ладно, с этим всё ясно, — подвела итог Элеонора. — Пойдёмте наконец в трапезную. Вижу, что Арника уже побледнела от голода.

— Хорошо, — Крисса не решилась спорить с главой Совета. — Посмотрю бумаги на рабов прямо там, за столом.

— За отдельным столом, — твёрдо заявила я. — При всём уважении я не могу рисковать, чтобы такие важные документы были испачканы едой или напитками.

— Соглашусь с Натали, — кивнула Элеонора. — Пока изучаешь бумаги, Крис, посидишь отдельно ото всех.

— Это не проблема, — вздёрнула нос блондинка. — А когда мы пойдём смотреть другие помещения? Остальные комнаты и мастерскую в сарае?

— Мастерская не в сарае, а в отдельном домике, — парировала я, радуясь, что фразу про сарай не слышал Джереми. А то мой эстет был бы возмущён до глубины души таким пренебрежительным словом.

— Сразу после ужина! — тоном, не терпящим возражений, заявила Арника.

— Как пожелаете, — невозмутимо улыбнулась я.