Наконец мы подошли к самому краю спящего города — к стене скального котлована, в котором Арибади прятался от мира. Миновали каменный мост с причудливыми фигурками волков, под которым давно не текла река, пробрались через кусты, выросшие на дне и кем-то заботливо вырубленные в том месте, где мост переходил в каменную дорожку.

Впереди будто бы ничего не было, сплошная темнота. Но если взглянуть наверх, можно было увидеть, как лунный свет выхватывает из ночи вырезанные прямо в скале фигуры людей и волков, полуколонны и растительные орнаменты. У меня получилось даже проследить пару занятных сюжетов на барельефах: поэтапное превращение человека в волка, раздача артефактов простым людям и поклонение Лунной богине.

Все было видно кое-как, и я многое бы отдала, чтобы взглянуть на это место при свете дня. Но и так уже поняла, что мы направляемся в местный храм.

— Ты что, ведешь меня прямо к магическому источнику? — удивилась я. — А мне туда можно?

— Это самое любопытное, что тут есть, — сказал Деларион беззаботно. — А ночь — лучшее время, чтобы на него посмотреть. И да, тебе можно. Ты ведь моя жена, — последние слова он произнес так мягко и нежно, что у меня аж в груди что-то защемило.

Я шла, вцепившись в крепкую руку Дела обеими ладошками, потому что совсем перестала видеть, как только мы нырнули под каменную арку.

Но храм не надолго оставил меня слепой. Едва мы утратили лунный свет над головой, как пространство вокруг начало преображаться. На стенах, потолке и даже полу разрастались прямо на глазах сложные узоры, сияющие бело-голубым светом. Он был немного похож на свет люминатов, но более мягкий. И, я бы сказала, более лунный.

Пара мгновений, и целый сверкающий сад распустился для нас двоих в широком каменном проходе. Я ахнула от восторга, хотя мое внимание было пресыщено разного рода фокусами и чудесами, которые я видела на городских праздниках и важных приемах. Ни одно «волшебство» ловкача, как бы искусен он ни был, не могло создать такую атмосферу чистого восторга, какую я ощутила, ступив под эти расписанные светом своды.

Узоры менялись, колыхались под моими ногами, складываясь во все новые причудливые формы, и я не могла на них наглядеться. А впереди, посреди круглого каменного бассейна, находилось то, к чему эти светящиеся линии как будто стекались — изящная статуя Богини луны на пьедестале, держащая над головой сияющую сферу. Вокруг нее колыхались полупрозрачные белые цветы, чем-то похожие на лунные, но запах от них шел совсем другой. Вода отражала блики и переливалась так, что казалась россыпью драгоценных камней. Колонны и своды мерцали, а световые узоры продолжали меняться.

— Какая красота, Дел!

Я подняла на него восхищенный взгляд и увидела, что он смотрит на меня с мягкой улыбкой. Свет пещеры удивительно преобразил его лицо, и особенно глаза, в которых сейчас сверкали россыпи звезд под густыми темными ресницами. Его взгляд был таким завораживающим, что я чуть было не потянулась к нему — сама не знаю, зачем.

Меня обожгло жаром по всему телу, но особенно зазудели невыносимо горячие ладони. Это было знакомое чувство, но в то же время новое. Примерно так я ощущала себя за полмига до того, как выпускала импульс Выборочного поджога. Но прямо сейчас это чувство обострилось и стало в десятки раз сильнее. Меня будто… будто переполняла магия… и что-то еще, чего я не могла понять, но определенно чувствовала, глядя в сияющие глаза Делариона.

Это чувство распирало меня изнутри, щекотало в животе, будто крылья бабочек, вызывая мурашки. Ах, как он был бы прекрасен, если бы только не эта проклятая щетина. И укоротить бы ему немного волосы… Нет, короткая прическа по нынешней моде ему бы не пошла, просто добавить чуть-чуть аккуратности… И разве это не был бы самый бесподобный мужчина на моей памяти?

Я, наверное, слишком долго и восторженно пялилась на него. И Деларион неотрывно смотрел в ответ. А потом вдруг его лицо оказалось очень близко, очень-очень близко, и его палец заправил прядь волос мне за ухо.

Я потянулась обеими руками к лицу Делариона и прикоснулась к его колючим щетинистым щекам. И вдруг ощутила горячие губы на своих. Жадные горячие губы.

Это было так неожиданно, так внезапно, что импульс с моих пылающих рук невольно вырвался в пространство и… Деларион вдруг отшатнулся с немым криком и испуганно вцепился пальцами в свое лицо. В воздухе между нами отчетливо повис запах паленых волос.

— Лисица, что ты сделала? — низким хриплым голосом спросил Дел, ощупывая себя. — Ты что… ты… Нет!

Я же молча приложила обе ладошки к губам и по стеночке сползла на пол. А потом разразилась дичайшим хохотом. Выборочный поджог, который я частенько использовала в целях депиляции, исполнил мое желание весьма точным способом — обнулил щетину Делариона и слегка его «обкорнал». Под всем этим безобразием скрывалось несколько белесых шрамов на подбородке и под носом, которые ничуть не портили восхитительную линию челюсти и открывшиеся взору из-под укороченной челки пронзительные глаза, полные негодования.

— Лия! — рявкнул Деларион. — Зачем ты это сделала?!

— Прости! — выпалила я в ответ. — Я просто… Это случайно вышло. Сутки обнулились, и магия снова была доступна, и когда мы сюда зашли, я почувствовала такой жар в ладонях… — Тут я замолкла и подскочила, резко перестав оправдываться. — Нет, стой-ка! Зачем ты меня поцеловал?!