Изигда разохалась, но подняться по лестнице выше второй ступеньки ей не удалось. А я была слишком хорошо воспитана, чтобы бросить старушку в одиночестве, пусть даже мне грозила реальная опасность. Джордан, баррикадировавший дверь всем подряд, чтоб было под рукой, выругался на меня, но я осталась внизу и помогала ему двигать тяжелые тумбы. Он бы, наверное, закинул Изигду на плечо и поднялся на чердак вместе с ней, если бы не старая хлипкая лестница, едва выдерживавшая его вес.

Так что, когда на улице стало совсем шумно, мы все втроем толпились в заваленной прихожке, где места едва хватало для троих. Изигда вооружилась любимой кочергой, прежде насыпав углей в ведро и сунув железный стержень в них, чтобы раскалился. Джордан вытащил из горы поломанной мебели ржавые вилы, а я выбрала палку с заостренным концом.

Шум усилился. Будто стадо взбешенных бизонов неслось по улице во всю прыть.

— Лия, полезай наверх! — в который раз прорычал Джордан опасно низким голосом.

— Нет! — опять ответила я, хотя дурное предчувствие становилось все сильнее. — Тут от меня больше толку будет. — Я не была в этом уверена на самом деле и стыдливо пряталась за широкой спиной Джордана, которой хватало и на меня, и на трясущуюся тощую Изигду.

Лестница была близко, так что в случае чего… В самом крайнем случае. Я прекрасно понимала, что мне и правда лучше подняться. Если волки еще не научились лазать по лестницам, это может меня спасти. Но Джордан не собирался оставлять дверь, а я не собиралась оставлять его и рыдающую старушенцию, что вцепилась в мою руку костлявой ладонью.

— Боги, пусть обойдется, пусть обойдется! — шептала хозяйка в истовом ужасе.

Но я уже откуда-то знала, что не обойдется. От батюшки мне не передался его дар провидения, да и вообще магия не передавалась по наследству, но чутье у меня было очень даже хорошее.

Грохот снаружи стоял такой, будто дома ломались и валились друг на друга как костяшки домино. Раздались первые истошные крики, и я сама не заметила, как вцепилась в камзол Джордана, а он шагнул от двери ближе ко мне и направил вилы на вход. Я стояла настолько вплотную, что ощутила его запах, впервые без всяких примесей. Ореховый с мускуными и древесными нотками. Аж до мурашек приятный и такой успокаивающий, что захотелось зарыться носом в его одежду.

— Б-боги! — Изигда как заведенная воздевала руки к небу и прижимала к груди.

За каких-то пару минут из боевой и деловитой она превратилась в тщедушную заплаканную старушку, и мне было ее искренне жаль.

— Давай, Изигда! — подтолкнула я ее к лестнице. — Попробуй еще раз! Я помогу снизу, подстрахую!

Страх сработал, и старуха костлявыми руками вцепилась в перекладину. Я помогала ее ногам нащупывать опору и взбираться все выше. Защитный оберег над дверью между тем сходил с ума. Он раскачивался так, что казалось, вот-вот начнет делать полный оборот.

Изигда только-только кряхтя выползла на пол чердака, когда удар по двери заставил меня взвизгнуть.

— Наверх, живо! — рявкнул Джордан и рванул за мной следом.

Я так и сделала бы, но у нас не осталось времени.

Миг — и вся защита, которую мы нагромоздили у двери, просто разлетелась градом обломков, деревянные щепки брызнули во все стороны будто от взрыва. Шибануло так, что я сорвалась со ступеньки. Джордан успел подхватить меня и прикрыть собой, сгребя в охапку.

Мы грохнулись на лестницу, сломав ее окончательно, и на какое-то время из меня вышибло дух.

Очнулась почти сразу — судя по тому, что пыль еще не улеглась. В голове звенело, хотя Джордан смягчил падение своей ладонью, придержав мой затылок. Я закашлялась, и этот звук почти целиком остался неслышным из-за того, что кашляла я в камзол придавившего меня муженька.

Он был чудовищно тяжелый, я будто под шкаф угодила. И когда беспомощно пошарила руками по его спине, обнаружила там дюжину щепок, впившихся в плоть прямо через ткань. Толком не думая, я уничтожила их Выборочным поджогом.

— Джордан! — прохрипела я, заколотив его по плечам.

Он тоже очнулся, приподнялся, и наши лица оказались так близко, что дыхания слились в одно на двоих.

Я подумала, что вот так и мы умрем. В один день, как полагается эталонным супругам.

Но волки не спешили нападать. Не было ни сверкающих синих огнем глаз, ни клыкастых пастей, ни громадных туш. Вместо этого, когда пыль начала оседать, я увидела за спиной Джордана людей.

Их было трое, высокие, в темных одеждах. Лиц толком не разглядеть, но судя по клубящейся в ладони одного из них красной сфере, окутанной ореолом мелких молний, это были не ребята из городской стражи, которые пришли нам на помощь. Это были те, кто выломал дверь.

— Будь ты проклят, Дант, он и правда здесь! — выдал мужчина с огненной курчавой шевелюрой и даром взрывать двери, когда Джордан обернулся к нему, загораживая меня.

— Я же говорил, что чую его запах, — отозвался второй, черноволосый и лохматый, поведя носом, как охотничий пес.

Третий, бесцветный блондин с зализанными назад волосами, собранными в жиденький хвост, сунулся было вперед и наткнулся на выставленные вперед вилы Джордана.

— Деларион, друг мой, — миролюбиво развел он руками, затянутыми в белые перчатки, — я не смогу тебе помочь, если ты меня этим проткнешь! Ты ведь потерял память, так? Я пришел вернуть ее тебе.